Вверх

Вниз

KHR! Dark Matter

Объявление

Приветствуем на проекте KHR! Dark Matter, славные отбросы!



Рейтинг игры: 18+
Система игры: эпизоды
Мастеринг: смешанный
Время в игре: 08/2015



Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru



•Мы обновили дизайн, возрадуемся же. Поцелуйте Занзаса в щёчку и ткните баннеры. В принципе, можно наоборот : D

•Уважаемые отбросы! Участвуйте в массовом квесте! Плюшки прилагаются.

•Хранители Тунца проходят по акции с упрощённой анкетой. И мы бы не отказались от хлопчиков из Ферро!
•"Негласное правило, действующее только с Кёей: завались или получишь в нос." [читать эпизод]

•"Во-вторых, да, блин, Вонгола их не винил, но Хранители Савады по факту конкретно проебались со всей этой историей." [читать эпизод]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Инаугурация » Большой зал


Большой зал

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Торжество в честь вступления Занзаса в должность Дона

Время: 20.08.2015, начало в 17:00.

Место: резиденция Вонголы на острове Дьявола; бойцы Варии в оцеплении. "Искусственный остров, созданный для нужд итальянской армии. С течением времени он выполнил свое предназначение и был продан гражданским лицам. Семья Вонгола, выкупившая остров, планировала превратить его в морской курорт и начала строительство роскошных резиденций".

Вид спереди

http://s7.uploads.ru/sza0m.jpg

Вид сзади

http://s7.uploads.ru/ybKtI.png

Вид сверху

http://s2.uploads.ru/lu6zE.jpg

Большой зал

http://s8.uploads.ru/Axuyr.jpg

Ход мероприятия
17:00-18:00 - встреча гостей
18:10 - начало торжественной части
19:10 - конец торжественной части
Афтепати

Дресс-код: коктейль, который подразумевает костюмы/смокинги для мужчин и коктейльные/вечерние платья для женщин.


Стартующий состав:

Риккардо
Орегано
Орсола

Время: 20.08.2015, около 19:00

0

2

Ненавижу, ненавижу, ненавижу, - весь день повторял Риккардо, словно мантру. 20.08. - этот день итальянец обязательно пометить в календаре красным цветом. Во всех календарях, которые только найдет. Запомнит эту дату, сделает с ней татуировку и будет всячески избегать. Ровно через год итальянец, если, конечно, доживет, даже не вылезет из постели, весь день проведет бухая и наслаждаясь жизнью. Просто потому что сегодня все шло через жопу.
Мало того, что желания как такового идти на сие светское мероприятие у Фонтейна не было от слова совсем, но это была его прямая обязанность, так еще и нервы шалили. Потому что что-то должно было произойти. Рик это задницей чувствовал, а ей можно верить, она эксперт в неприятностях. Потому что на это таинственное "что-то" намекало АБСОЛЮТНО все. Давайте рассудим сами. Не так давно Десятый Вонгола устроил резню, отправив к праотцам все невинное семейство Шимон. Ладно, хрен с ним, ну заехали шарики за ролики у Босса поневоле, которого еще и тренировал ребенок-психопат. Но на этом ведь веселье не закончилось. Таинственный информатор, который что-то знал про этот джихад, скончался на глазах у Риккардо, вероломно отравленный веществом, запрятанным в сигарету. Ну и вишенка на торте - это исчезновение Хранителя Урагана Каваллоне, который тоже занимался поисками информатора, в машине которого была обнаружена фотография Франчески - барышни, знакомой Рику и о настоящей деятельности этой дамы наш герой и не подозревал. Кто же знал, что девушка, которая сбила его четыре года назад, с коей он очень мило пообщался в баре, окажется механиком, работающим на Вонголу. Мир тесен, чёрт возьми... Но нет, не будем сбиваться. Итак, что мы имеем? Резню, смерть человека, знающего что-то про резню, а еще и пропажа человека (Хранителя!), занимающегося расследованием резни. Нет, Рик, конечно, не детектив с Бейкер Стрит, но, ВОЗМОЖНО, кому-то не хочется, чтобы общественности стало известно что-то про эту резню. Проблема ровно в том, что вместо того, чтобы понять, кто это таинственный "кто-то", устраивается официальный и торжественный прием, на котором собираются все сливки общества. Ох, никогда великан не поймет этих мафиози, никогда не поймет этот высший свет, ох никогда... И слава Богу.
Ладно, возможно, Фонтейн просто паникер (хотя никогда не отличался излишним волнением и суетливостью), но надо быть готовым ко всему. Сегодня Рик облачился в свой сшитый на заказ костюм, надел на палец кольцо, захватил коробочку, и отправился на фуршет вместе с семьей Каваллоне. Вот только не все Хранители были в сборе - Дождь получил другое задание, ровно, как и Солнце. Зато в строю был сам Рик, Кьяра и Ник. Три Хранителя, плюс Босс - достаточно для торжественного приема. На самом деле, Фонтейна успокаивало то, что сегодня здесь собралось столько мафиози, что вряд ли кто-то решится на открытое нападение. А вот теракт или что-то подобное - более вероятно... Но лучше об этом не думать.
Хранитель все время, начиная от приезда на фуршет и заканчивая официальной частью, старался держаться ближе к Боссу и своим братьями по оружию, дабы, в случае чего, выполнить свою основную функцию - защитить товарищей. К счастью, все было спокойно, поэтому мужчина чутка успокоился, состроил "poker face" и все мероприятие стоял за спиной босса, стараясь думать о чем-то своем, дабы не помереть со скуки.
Когда закончилась торжественная часть, передача "артефакта", а Занзас стал официально Доном, народ начал расходиться кто куда... Дино сказал, что пойдет, пообщается с боссами, Кьяра куда-то улизнула, Ник, как настоящий туманник, скрылся из виду, Рику ничего не осталось, кроме как заняться тем, что он так любит - прибухнуть! Благо, шведский стол здесь был великолепный. Только наш герой подрулил к столику с алкоголем и едой, взял себе бокальчик шампанского (напомним, что Риккардо терпеть его не может, но всегда пьет на таких мероприятиях, дабы хоть чутка поднять себе настроение), как увидел знакомую мордашку. Ладно, враки, сначала Фонтейн увидел знакомые бедра и ножки, а только потом эта барышня повернулась боком, что позволило узреть знакомое личико и удостовериться, что это действительно она. Итальянец слегка выдохнул, усмехнулся собственным мыслям, после чего направился вперед.
— Привет, сладкая, - фирменно улыбается мужчина, подходя к Орегано. - Банкет, скучающая ты, ничего не напоминает?
В один знаменательный вечер, когда они впервые встретились волею судеб при подобных обстоятельствах, кончилось тем, что блондинка выкинула Рика в окно. Про другой раз Риккардо вообще старался не вспоминать – шрамы болезненно ныли.

+3

3

Это была чертовски напряженная неделя… Сколько раз сама себе и окружающим это говорила Орегано? Можно сбиться со счета и утонуть среди вариаций «занимательное выдалось времечко», хотя в занимательности уступало разве что Карибскому кризису. И словно бы в подтверждение этого день барышни начинался с охлаждающих процедур. Нет, она не побежала на  мирные переговоры – положила пакет льда себе на лицо после пробуждения. Рекордные 7 часов за последние двое суток способствовали улучшению общего состояния, но выглядела девушка-приправа по-прежнему весьма прискорбно, поэтому из-под мешка со льдом изредка доносилось нечто нечленораздельное и явно нецензурное, характеризующее не только нынешнюю ситуацию, но и девичье положение в целом. Орегано было плевать на весь официоз сегодняшнего вечера исключительно потому, что испытывала потребность начистить рыло действующему боссу Вонголы, и это бросало тень и создавало предвзятое отношение ко всему, что было связано с Одиннадцатым, хотя девица и старалась глушить в себе эти чувства и врать самой себе. Орегано как минимум не хотела, и как максимум ненавидела сегодняшний день настолько, что явилась бы в пижаме и помятой донельзя из принципа, если бы только приказ (а все слова для блондинки от босса были таковыми) не последовал от Иемитсу. Да, тот прямо не высказал ничего конкретного, да и в принципе создавал впечатление мужичка не в себе, но златовласка не могла его подвести в такой мелочи. И пусть здесь намечается всего лишь попойка под красивыми названием, девушка подойдет к этом, как к очередному заданию. Ох уж эти фанатичные трудоголики, нет бы просто вспомнить, что ты девочка и отнестись к этому мероприятию соответствующих.

И пусть не ночь, не улица, нет фонаря и даже аптеки, но атмосфера была соответствующей. Орегано, на время оказавшаяся одна без своего весьма неожиданного и импозантного спутника, огибала кучкующийся народ, дабы пробиться к месту менее людному и раздобыть что-нибудь, чтобы смочить горло, не надеясь, правда, на празднике одного из главных источников дохода компаний, поставляющих алкогольную продукцию, найти простой воды. Барышня угадала, что поиски не увенчались успехом, только поставила не на ту причину.
Где-то сверху что-то кто-то прогундосил, и взгляд аметистовых глаз переключился на источник шума, чья личность по отбрасываемой тени была ясна даже близоруким. И если Риккардо всем своим видом показывал радость от встречи с давней знакомой, то вот Орегано оставалась беспристрастной. И не потому, что в седьмое пекло после Занзаса шел мистер Фонтейн из-за его выходок… Впрочем, именно так оно и было. Девушка после инцидента с трупом информатора всё ещё не понимала истинного положения семьи Каваллоне на доске игроков, поэтому не могла сформировать определенное отношение в том числе и к Рику. Он не был безликой шестеркой Дино, но… Всё было слишком сложно, чтоб судить однозначно, однако для категоричной блондинки чаша весов пока склонялась к «виновен».
- Если это завуалированная просьба в очередной раз нанести тебе увечья, то я не в настроении игриво тешить твои мазохистские наклонности, - она на мгновение замолчала, взгляд ненавязчиво опустился вниз, куда-то за пределы нижней пуговицы дорого пиджака, чтоб потом вновь вскинуть голову вверх. – Приходи, когда всё утрясется. Я как раз купила новый хлыст.
«Если мы все переживем эти потрясения», - ещё менее недовольны тоном сказал внутренний голос.

Отредактировано Oregano (13.11.2016 17:16:23)

+4

4

Офф

(пост с разрешения Скуало разбит на две части)

—> Инаугурация. Парк и места для курения (начало поста).

Он вошел в зал, принося с собой шлейф темноты и холода. Музыка играла, действительно лилась через окна по шторам. Джессо усмехнулся и цокнул языком, подходя к маленькой официантке с волосами как воронье крыло, с глазами в этом свете черно-синими и холодными как дно озера за ледяной коркой.  Милая, маленькая, упрямая. Бьякуран склонился над ней с улыбкой на лице и добрейшим лукавым взглядом.
— Расскажите немного о закусках? — его никто не слышал. — О, я знаю, составите мне компанию?У вас нет выбора. Да и людей тут не так много, а Бьякуран с ржавчиной под сердцем, слыл себе на уме.
Мастер танцует, не знаю с кем.

Отредактировано Byakuran Gesso (31.12.2016 20:12:29)

0

5

«Ну охереть теперь», - говорит про себя Риккардо, удивленно приподнимая одну бровь и слегка поворачивая голову. Вот такого великан не ожидал. Невероятно, но факт: реакция блондинки заставила Хранител потерять дар речи на несколько секунд, а это, поверьте, дорогого стоит, ведь, готов биться о заклад, многие члены семьи Каваллоне мечтают о том, чтобы Рик иногда затыкался. Особенно в экстренные ситуации, когда его пробивает на "поболтать". Живая гора делает глубокий вдох, хмурится, а затем слегка наклоняется к агенту 007 местного разлива.
— Чёрт возьми, дорогая, - на выдохе произносит платиновый блондин, вкладывая в эти слова все охеревание, пропущенное через призму накопленного за сегодня недовольства. – Твоё "утрясется" меня конкретно бесит. Если ты считаешь, что мне нравится всё, что происходит, то удивлю тебя - это совсем не так.
Вот так всегда бывает - ищешь спасение в женщине, думаешь, что она не даст тебе взорваться, а все получается совсем наоборот, барышня выступает катализатором твоего нервного срыва. Нет, разумеется, Риккардо не получил душевную травму, но всё, что в нем накопилось, сейчас выплескивалось.  Свистать всех наверх, лодочка спокойствия тонет в пучине раздражения. Почему дзен-буддиста прорвало? А чёрт знает, возможно, он не ожидал получить такую ответочку от непоследнего в его жизни человека. Нет, в пекло, нельзя трогать эти швы, не дай боже, разойдутся.
— И если тебе кажется, что мне было по душе то, что случилось в Катании, то опять сильно ошибаешься, - Фонтейн замолкает, стискивая зубы.
«Надо взять себя в руки», - говорит рациональное и логичное подсознание. Рик выпрямляется, разминая свою шею. К чёрту, нехер тут свои эмоции показывать - слишком глупо это. И, наверняка, никому нахер не нужно. Особенно этой особе, которая, кажется, считает, что Риккардо и (или) его семья замешаны в происходящем пиздеце. Почему Хранитель был так уверен в том, что такие слова Орегано вызвала именно ситуация с Шимон? Да потому что во всем, что происходило вокруг, были виноваты эти мертвецы. Ну, и плюс та «неловкая» ситуация в Катании, которая чуть ли не привела к перестрелке между Риком, Кьярой и «девушкой-приправой».
— Могу тебя заверить, что к уничтожению Шимон и информатора Донати моя семья не имеет никакого отношения, -  более официальным тоном произносит Риккардо. - Несмотря на наш конфликт в Катании, я все еще считаю CEDEF союзниками Каваллоне, - мужчина прервался, сжимая челюсть, из-за чего на скуле выступил желвак. – И говорю я тебе не из-за каких-то политических умыслов, а из-за того, что доверяю тебе. Надеюсь, ваша организация разберется в этой херне быстрее.
«Доверяю тебе...» - над этими словами мужчина теперь задумался. Он сказал это практически не размышляя, точно зная, что это чистая правда. А вот теперь вопрос, подтверждаются ли эти слова действиями? Зато Рику действительно хотелось разобраться во всем происходящем дерьме. Или пережить его.
— Приятного вечера, - мужчина приподнимает свой бокал, решив откланяться. Сделав глоток, великан разворачивается и направляется в противоположную сторону.
Дружелюбно поболтать с Орегано Риккардо все равно сейчас не сможет, раз уж эта барышня не хочет что-то делать, то она не будет это делать. Когда-то Фонтейн в этом убедился... И, наверняка, ее решительность не уменьшилась за это время. Поэтому сейчас Гроза Каваллоне направлялась к одному из столов с едой, по пути раздумывая над парочкой вопросов: действительно Дино и вся честная компания ничего не знает про убийство Донати, и правда ли можно доверять организации CEDEF? Вряд ли «девушка-приправа» что-то скрывает... Хотя, пфф, о чем это Рик. Орегано никогда не говорит все, о чем думает, она не Риккардо, который в закулисные интриги уж точно не может. Но почему-то наш герой ей все равно доверяет.

Отредактировано Riccardo Fontein (27.02.2017 21:29:36)

+3

6

Возможно, было что-то в этом мистическое и предопределяющее, когда судьба раздавала разным людишкам Пламя, а поэтично-романтично настроенные человечки с легкой руки называли их в честь природных явлений по причине схожести. Меж тем и сами Хранители с одинаковыми элементами имели нечто родственное, похожие черты характера, отражающие суть Пламени. Кто-то может возразить, приведя в пример бывшего капитана, а ныне главу Варии – ну какой же здесь ласковый и успокаивающий дождичек? Но сложно не успокоиться (или упокоиться, тут уж как карта ляжет), когда тебе по морде прилетает удар мечом плашмя – лучше любого ромашкового чая и табуна ласковых продажных дам. Орегано сложно было сравнить с блистательным во всех смыслах Луссурией или непробиваемым Рёхеем, однако подобно настоящему небесному светилу она, не изменяя себе, излучала спокойствие и кротость, но то было словно зимнее солнце – светло, да только не греет. А Гроза? Помните, как быстро заволакивают ясное небо темные тучи и расходятся во все стороны оглушительные раскаты грома? Вот и сейчас, Орегано будто очутилась где-то посреди сада, когда успеваешь лишь уловить в воздухе отчетливый запах зачинающегося беснования стихии, а уже вовсю сверкают молнии и уши закладывает от грохота. Поняла ли девушка, как добродушная ирония уступила место жестким, хлестким словам? Нет. Предел был у каждого, даже у дзен-буддиста, и именно ей «посчастливилось» добавить последнюю каплю в эту, казалось бы, бездонную чашу терпения.
Риккардо громыхал, распаляясь, Орегано же, как верная дочь набожного в моменты отчаяния католика, подставила другую щеку – буквально, развернувшись к блондину вполоборота, и цепким взглядом выхватывая каждого, кто оказывался поблизости и мог развешивать уши там, куда не звали. Едва ли перепалки между Вонголой, CEDEF и Каваллоне последних дней оставались тайной, но и общественным достоянием стать ещё не успели. И блондинка не желала быть повинной в том, что ситуация изменилась.
Златовласка заприметила на противоположной стороне зала своего сегодняшнего спутника, тот волею случая зажал от фонтанирующего интереса одну официантку. Девушка-приправа улыбнулась, но диалог между этими двумя прерывать не торопилась – для начала стоило завершить свой. Хранительница Солнца кашлянув, наконец-то потянулась к бокалу, вместо того, чтобы злобно прошипеть нечто вроде: «Молчи, кусок ты … мышц!». К сожалению или счастью, длина шага у дамы и платинового блондина была разная и на один Риккардовский приходилась в лучшие времена пара девичьих, а сейчас же та, будучи на каблуках и в платье, и подавно при всем желании не могла угнаться за Грозой Каваллоне. Благо, зал был сравнительно небольшой, и оттого не вызывало подобное «преследование» особых трудностей. Сдержанно неспешно, как самой Орегано казалось, направилась за Фонтейном, на ходу осушая бокал, который через пару мгновений оказывается на столе аккурат у руки великана.
«Боги, храните проектировщика».
На свое счастье Риккардо НИКОГДА не носил галстуков, иначе мужчину потянули бы за собой на манер собачки на поводке (может, как раз поэтому и не носил) в ту небольшую комнатку рядом с лестницей на второй этаж. К черту шпионские игры и попытки провернуть всё без свидетелей, Орегано слишком взвинчена, чтобы думать на тему «а что если…?» - жизнь всё равно всё переворачивает с ног на голову в последнее время.
- Джентльмены, будьте добры оставить нас, - предельно вежливо и дружелюбно. Возможно, мужчины и возжелали что-то возразить девушке-приправе, но глубокомысленно про себя отметили габариты её спутника и резонно заметили, что обсудить последние новости можно и в холле.
Блондинка подошла к столу, плотно сомкнув губы, ожидая, когда мафиози покинут этот «чулан под лестницей». Прошлась ладонью по гладкой поверхности, не обратив внимание на Риккардо даже тогда, когда дверь мягко за собой затворили. Орегано молча в нервном движении коснулась подушечками пальцев полированного дерева, тут же в нетерпении сжав кисть и резко повернувшись к Фонтейну.
- Разве я давала повод разговаривать со мной в подобном ключе? – Сурово поинтересовалась главное Солнце CEDEF.
Если это выглядело, как истеричное начало выяснения отношений, то в принципе это практически оно и было. Практически. Они давно развели личное и рабочее, и сейчас совсем не то время, чтобы так глупо смешивать не сочетающееся.
- Не драматизируй, не доводи и без этого абсурдную ситуацию до грани и не закидывай всё в одну кучу, - она оторвалась от стола и зашагала вдоль него, словно хотела измерить предмет мебели на манер живности, решавшей вопрос о длине одного удава. – Не предъявляй претензий к чужой лояльности, если сам по уши увяз в своей собственной семье. Ты, - Орегано на миг оказалась подле Рика, которому с чувством ткнула в грудь указательным пальцем. Девушка задрала голову, злобно зыркнув на Фонтейна. – Ты знаешь, что это моя работа. Каждый в Катании и после этой комичной дележки неостывшего тела действовал так, как считал нужным и в рамках своих полномочий.
Хранительница замолчала, сделав глубокий выдох, словно собираясь с силами. Девушка прикрыла глаза, наклонив голову вниз. Эмоциональные качели набирали ход.
- Взгляни вокруг – кругом форменный хаос. Я не могу сказать, что доверяю каждому из CEDEF, а ты высказываешь мне за то, что я не доверяю твоей семье. Рик... – тон златовласки смягчился, да и внешне она уже не походила на взъерошенную фурию, искаженные злостью черты лица вновь обрели плавность и мягкость. Но всего лишь на мгновение. – Поэтому в следующий раз думай, прежде чем поливаешь меня дерьмом, Риккардо Фонтейн!
Повысив голос, девица вместо первого легкого касания со всей бабской дури пока без применения Пламени толкнула блондина в грудь. Тому было словно слону дробина, зато все оставались довольны. Более или менее.

Отредактировано Oregano (27.02.2017 23:21:37)

+3

7

Дерьмовое утро, дерьмовый день, дерьмовый вечер - все закономерно донельзя. Настолько, что Фонтейн уже перестал удивляться происходящему. Удаляясь прочь от "девушки-приправы", мужчина решил положиться на "встроенный" в голову компас капитана Джека Воробья, который, как вы помните, указывал на то, что обладатель желает больше всего. И сейчас стрелка компаса указывала на столик, на коем стояли бокалы шампанского. Остановившись у этого стола, Риккардо подхватил сосуд с игристым вином, сделал глоток, после чего начал думать, что же делать дальше. Вечер не собирался заканчиваться, даже не так, он был в самом разгаре. Появилась мыслишка поискать Мустанга, чтобы вновь поиграть в телохранителя "большого босса", но этот вариант Рик довольно быстро отмел - слишком уныло. Фонтейн огляделся, прикинул варианты и решил просто поддаться течению жизни, ведь Вселенная точно что-нибудь придумает для нашего героя. И, наверняка, это будет увлекательное и интересное приключение! Конечно, нет. Только великан подумал о том, чтобы подставить свое бренное тело под "течение", как его этим самым течением и подхватило. Направив в чулан под лестницей. Проблема была в том, что в роли течения выступала Орегано, которая таки догнала Рика. "Чёрт, надо было бежать подальше, она бы на своих каблуках не догнала меня", - подметил про себя Фонтейн, оказавшись в довольно узкой комнатенке. Точнее, комната-то была нормальной, но для среднестатистического человека, а не для Риккардо, который лбом врезается в люстры. Э-э-эх, не так весело всегда чувствовать себя Гендальфом в домике Бильбо.
Вообще, Хранитель знатно так охренел. В голове что-то явно не сходилось. Точнее, мозг просто не хотел принимать, что Орегано побежала за кем-то, да еще и сама вывела на разговор. Фонтейн знал эту барышню долго и мог дать руку на отсечение, что такое поведение ей не свойственно. А когда Солнышко CEDEF прогнало мило беседующих джентльменов, Грозовик так вообще словил когнитивный диссонанс, испугавшись, что в шампанское подмешали сильный галлюциноген. Ладно, шутки это все, но великан действительно напрягся. Потому что сейчас у Орегано на лице было написано, что все серьёзно. А раз уж эта барышня строит такую суровую мордашку, то все, пиздец. Поэтому вечный раздолбай в кои-то веки решил заткнуть варежку, дабы услышать блондинку.
Приправа говорила логичные, обдуманные вещи, который великан понимал умом, но не сердцем. Да, у нас тут мафия, все дела, все серьезно, нет места эмоциям, бла-бла-бла. Да, Рик умел разделять дела и личную жизнь, но тут ситуация была крайне неоднозначная, ведь перед ним стояла она. Человек, который стал точкой пересечения всех линий, существующих в жизни Риккардо. Да-да, наш герой прекрасно понимал, что Орегано всего лишь работает, что у нее есть миссия, что у Рика с Кьярой была своя миссия, что тут работает принцип "делового подхода", но седьмое пекло, Фонтейн не хотел это принимать. Мужчина вел себя достаточно эгоистично и инфантильно, выкладывая перед Приправой все карты, ожидая этого же в ответ. Они всегда отличались подходами в работе, в быту, в досуге, во всем этом они были диаметрально противоположны. Соответственно, стратегии у них тоже всегда были разными. Но именно это противостояние в каждой сфере жизни удерживало их вместе. Все, опять Риккардо залез туда, куда не хотел залезать.
Вот только не успел наш герой погрузиться в воспоминания, как его оттуда выкинул толчок от Орегано, который она сопроводила громогласным выкриком. Сказать, что Фонтейн охренел - это ничего не сказать. Да он просто о**ел. Сегодняшний вечер вообще проходил под лозунгом "ничему не удивляйся", но ЭТО уже слишком. С каких это пор Орегано повышает голос, да еще и силу применяет? Мир однозначно сходит с ума. Проблема была в том, что каким бы деревянным не был Риккардо в психологии, но он прекрасно понял, что хотела донести барышня этим жестом. Такие «удары» служат для переноса эмоций, помогают им выплеснуться, этакая критическая точка, когда слова требуют подкрепления в виде тактильного контакта. К примеру, пощечина, но она несет за собой более интимные и сильные чувства.
Вторая проблема заключалась в том, что нервы Фонтейна тоже были на пределе. И Орегано, как истинное Солнце, сумела активизировать Рика. Мужчина стискивает зубы, делает глубокий вдох, а затем слегка наклоняется к агенту.
Слушай, - начинает разговор Риккардо со своего излюбленного слова-паразита. Не то что слова, каждая буква давались достаточно тяжело, буквально цедит сквозь зубы, что редкость для такого болтуна. – Да, я не прав...
Спектр испытываемых эмоций был невероятен, однако некоторые, осознаваемые и проходящие через осмысление, превращались в конкретные чувства, а те в свою очередь выплескивались вовне и каждое по-своему. Фонтейн испытывал злость, поэтому сжимал челюсть, словно старался раскрошить свои белые зубки. Этот гнев был направлен не на кого-то конкретного, а на всё происходящее вокруг. До кучи Рику было максимально неловко от сложившейся ситуации. Нет, не стыдно, а неловко, нечто, граничащее, возможно, местами соприкасающееся с терзаниями совести чувство. Никто не любил признавать своих ошибок, и блондин не был исключением. Риккардо понимал, что косяк явно его, и теперь буквально давился от злости на мир, на себя, повисшей неловкой паузы... И на фоне этого пестрого эмоционального фейерверка, удивительно, но где-то далеко внутри сердечко итальянца жгла обида. О да, этой живой горе не чуждо это мерзкое чувство, мучающее, словно раскаленный нож, воткнутый в область груди. Раздражающее, не дающее спокойно функционировать сознанию, превращающее все в негатив. Риккардо хотел это задавить, перебороть, но, к сожалению, не получалось. Да, негоже серьезному мафиози обижаться, словно пацану, но здесь особенная ситуация. Вопрос был в другом, стоит ли высказывать свою «обидку», стоит ли выместить злость на блондинке с сиреневыми глазками?
...Но чёрт тебя побери! - продолжает Фонтейн, выпрямляясь и на секунду отворачиваясь, дабы собраться с мыслями. Затем Рик опять смотрит в глаза своего визави. – Я не прошу тебя доверять моей семье. И никогда не просил. Да, у нас такая работа, нельзя никому верить, иногда даже своим. Но, мать твою, Беатриче, неужели все, что было до этого, ничего не значит?
И вновь вываливает всё как на духу, а после стискивает кулаки и буквально затыкается, плотно поджимая губы, необычайно серьезно вопреки обыкновению глядя на блондинку, будто взглядом желал вытрясти из неё правду.

+2

8

Bang, bang, bang!
И это не батя в здании, это кто-то разрядил обойму прямо в голову Орегано, выражаясь фигурально. Сама же девушка почти буквально ощущала знатный «бабах!», который случился после очередной тирады Грозы Каваллоне. Ещё один ингредиент из списка приправ был близок к тому, чтобы схватиться за голову, нещадно впиваясь собственными ногтями в кожу, портя прическу, и резко сесть на корточки, повинуясь давящему грузу ответственности, а не моде или стремлению переквалифицироваться с агента на грозу района в каком-нибудь Выхино. Златовласка сделала глубокий вдох, прикрыла на мгновение глаза и мысленно отвесила себе пощечину. Не потому, что в рядах CEDEF обычной практикой был мазохизм, а по воскресениям все дружно хлестали себя плетьми по спине до кровавых рубцов в знак покаяния и смирения, сидя в тесном семейном кругу, но Орегано понимала, что уже позволила себе лишнего, когда начала всё это, отойдя от образа всегда спокойной и обходительной особы. Сейчас, сегодня, да всю последнюю неделю все были на нервах, и девушку-приправу не покидало стойкое ощущение, что она сидит на пороховой бочке, держа в руках факел, с которого то и дело сыплются искры. Помощница Йемитсу всегда отличалась стойкостью и хладнокровием, на публике, да и наедине с собой, почти никогда не демонстрировала ярких эмоциональных катастроф. Она не била посуду, не заходилась в истериках, не рыдала навзрыд, растирая по щекам горючие слезы – Орегано прекрасно научилась подавлять в себе редкие всплески чувств, прибегая к тактичному молчанию или чему-то вроде этого. Возможно, так всё складно выходило, потому что раньше было и стрельбище, и другие утехи, служившие отдушиной, и босс. Босс, который, казалось, был всемогущ, мог решить любую проблему, являясь образцом для подражания и вечным, бессменным пастором своего разведывательного стада. Но сейчас даже Савада-старший был выбит из колеи, и этот факт, как думала сама златовласка, подкашивал больше всего остального, вместе взятого. Смена Донов не совсем мирным путем – естественный процесс в мире животных мафии, инцидент с Тсунаеши – печально и непонятно, но не смертельно (хотя, пардон, для кого как). Орегано была подобно Флоки, потерявшему всё кроме веры в богов, но вот собственноручно возведенный пьедестал для личного идола крошился, с каждым днем приближаясь к состоянию пепла, и совершенно никто не мог девице помочь. Она была близка к тому состоянию, которое безумный корабельщик назвал драккаром без рулевого. И это давило на девицу всё больше, почти буквально заставляя прогибаться под обстоятельствами, заставляя сломаться. Орегано принимала Занзаса в качестве главы Вонголы, молча терпела то, что происходит в CEDEF, стараясь оставаться хорошим агентом, коим она и была последние лет десять, но это становилось всё сложней. Жизнь в каком-то бешенном ритме начала подкидывать одно неоговоренное инструкцией испытание за другим, лишив блондинку того, кто был опорой и направляющим. Орегано хоть и не любила командную работу и старалась полагаться лишь на себя и напарника, не была готова оказаться непонятно где с неприкрытой спиной. Создавалось впечатление, что ей дали деревянный меч и засунули в клетку с диким медведем, который ещё не проснулся, но вот-вот сделает это.
Собственное, казалось, всеми и ею самой позабытое имя режет слух. Девушка повернулась к Риккардо спиной, обхватив свой стан руками. Златовласка вновь закрыла глаза и старалась придерживаться правила «глубокий вдох – глубокий выдох», но изредка дыхание сбивалось, становясь прерывистым, отчего подрагивали обнаженные девичьи плечи, будто она подавляла зачинающиеся рыдания. Орегано молчала не столько потому, что пыталась вернуть себе ясный рассудок и полный контроль над эмоциями, но ещё и подбирала слова. Вернее, Хранительнице Солнца было нечего сказать блондину, что требовал ответа на вопрос, который лично для себя Беато давно решила, но озвучивать по понятным причинам не хотела. Риккардо вызывал её на откровенный разговор, который она сама и затеяла и которому не в силах была противиться в виду своей прямолинейной, честной натуры, да только каждого в этой комнате преследовали разные переживания, так что и беседовать хотел каждый о своем. Фонтейн как всегда прыгал с темы на тему, чтоб в итоге подвести к тому, что ему действительно было интересно. Это непоследовательность вечно отвлекала и оттого несколько раздражала девицу. Но Орегано не винила мужчину ни в этом, ни в том, как он с ней разговаривал. Все были озлобленны и насторожены, кому-то хватает сил скрывать это, а кому-то – нет, и в этом не было чего-то обидного.
Златовласка открывает глаза, шумно выдыхая, перебивая болезненную резь в уголках глаз, и, повернувшись, к Рику лицом, скрещивает руки на груди. Больше никаких слабостей или тактильных контактов, барышня не собирается культивировать то, от чего с таким трудом избавлялась долгое время, с остервенением вырывая с корнем фривольные привязанности, которые, как она и опасалась, вышли всем только боком.
Когда требуешь откровенности, помни, что тебе потом с этой откровенностью жить.
- Разве не об этом ты просишь, когда говоришь о том, что твоя семья непричастна? – Хранительница Солнца говорит это обманчиво мягким тоном, с коим родители обращаются к детям, ведя разговор на серьезную тему.
- Я верю тебе, - вместо того, чтобы сделать напрашивающийся шаг навстречу и в подтверждении слов сжать в своих руках чужую ладонь, Орегано, не отводя пронзительного взгляда, смотрит в льдисто-голубые глаза напротив, - но я не верю Дино, каким бы хорошим он не был до этого момента. Главный пацифист только что слетел с катушек, и я не верю, что его крыша тронулась в путь сама по себе… Поэтому прошу, не говори за всех, это лишь усложняет дело. Либо смирись с тем, что моя вера твоим словам распространяется на всё, что не начинается с «моя семья», когда имеешь в виду Каваллоне.
Она на мгновение замолчала, словно давая переварить первую порцию своего монолога. Хранительница Солнца CEDEF искренне не хотела, каким-либо образом испортить абсолютно всё, но более подходящие слова для описания ситуации и её отношения к этому в голову просто не лезли. Оставалось использовать то, что было, и надеяться на лучшее.
- Ты же сам понимаешь, что мы оба всего лишь солдаты, привыкшие к указаниям своих боссов, но вот настал момент, когда приходится включать свои мозги и как-то адаптироваться ко всему этому… - «дерьму», - новому миру. Я знаю тебя, и в этом проблема. Потому что я вижу твои слабые стороны вроде открытости и честности, за которыми скрывается мнение, что все остальные такие же. И сейчас это не совсем те качества, что помогут не увязнуть и сгинуть.
Орегано опустила взгляд, пройдясь по мыскам собственных туфель.
- Возможно, я не права, - «но мы же знаем, что права», - поэтому прости за грубость и за такие рассуждения.
И вновь глаза в глаза. Блондинка ждала ответного хода – вряд ли она не отбила желание поговорить, но если же Риккардо хочет продолжить обсуждения столь важных вопросов, то это следовало перенести явно в другое место, даже не беря во внимания тот факт, что кто-то может помешать.

Отредактировано Oregano (04.03.2017 21:46:30)

+2

9

Каждое действием имеет противодействие. Так гласит сокращенная формулировка закона Ньютона, который прекрасно связан со всем в нашей жизни. Вот и наш герой совершил свое действие -  сделал слишком опрометчивый ход, а, если точнее, целую серию глупых и бессмысленных ходов, а, значит, теперь его ждало противодействие. И Риккардо подозревал, что он его получит сполна и от души, ведь Орегано не из тех, кто после удара по левой щеке подставляет правую. Она из тех, кто подставляет правую щеку, уходит под локоть и бьет снизу в челюсть.
Фонтейн чувствовал себя полнейшим идиотом. Он разозлился на полную хрень, раздул проблему в своей голове, смешал с перманентной усталостью и раздраженностью, а затем еще и вылил этот взрывоопасный коктейль на голову блондинки. Риккардо вел себя, как инфантильный идиот, и сейчас прекрасно понимал это, но лучше от осознания не становилось, наоборот, сердце только сильнее жег стыд. Чёрт возьми, многие его бывшие удивятся, что Фонтейн способен испытывать это чувство! Итальянец сейчас находился в том состоянии, когда тебе невероятно хочется исправить то, что ты натворил, хочется, чтобы время откатилось минуток на пять-десять назад, чтобы ничего этого не произошло. Но хренушки, это реальная жизнь, Док и Марти не прилетят и не заберут тебя в ДеЛориан.  Так что отдувайся за свои косяки по полной, сука.
Сейчас, смотря на то, как она поворачивается к нему спиной и обхватывает себя руками, Рик буквально хотел провалиться под землю. Как же мерзопакостно себя чувствовал Риккардо. Мужчину разрывали разные эмоции, но особенно на душу давило понимание, насколько глупо он все сделал и насколько же он сейчас не прав. Фонтейн – птица гордая, такие, как он, не любят признавать свои косяки. Да, конечно, можно попытаться убедить себя в том, что все правильно, типа «Рик, ты молодец, так и надо этой стерве», но здравый смысл, который наконец-то пробудился, не позволил бы это сделать. Больше всего великан сейчас не хотел, чтобы доведенная им до крайности Орегано заплакала. Потому что, во-первых, это было окончательным признанием того, какой хренью страдал итальянец, а, во-вторых, все мужики ненавидят женские слезы. У мужчин на них буквально аллергия – начинает всего трясти, сбивается дыхание, появляется ощущения, что сейчас словишь анафилактический шок и окажешься в коме.
Риккардо прекрасно понимал, что сейчас он ничего сделать не сможет, поэтому надо заткнуться и ждать. Приправе нужно было время – Рик должен был ей его дать, чтобы окончательно все не испортить. Блондин ждал вердикта и, чёрт возьми, его очень волновало, что скажет эта барышня. Струны души итальянца и так были напряжены до предела, а бесконечно тянущееся время, кажется, только накаляло атмосферу. Но великан держался.
Держался и тогда, когда девушка повернулась к нему и начала говорить. Фонтейн подавил все свои чувства и сдержал всю свою мимику. Он улавливал все, что Орегано произносила, стараясь ничего не упустить, чтобы опять не наломать дров. Ее слова местами задевали его, но они были по делу и били точно в цель. Что же, в этом особенность Приправы – она всегда говорит все верно, несмотря на ситуацию. Когда она заканчивает, Фонтейн понимает, что ответить ему нечего. Прямо совсем. Его будто опустошили, выкачали все мысли и слова, приходившие до этого на ум.
Итальянец тяжело вздыхает и скрещивает руки на груди, продолжая смотреть в глаза Беатриче. Многое между ними было. Многое случалось и многое прошло. И именно это чёртово прошлое надо уметь оставлять его позади, не давая ему захватывать настоящее. Как там пелось в Диснеевском мультике? Отпусти и забудь? Наверное, Фонтейну стоило последовать этому совету. Но так не хотелось. Поэтому нужно найти другое решение. Опыт показывал, что Риккардо очень плох в продумывании действий «с ходу», но иного выхода не было.
Великан делает шаг вперед и одной рукой привлекает Орегано к себе, заставляя уткнуть в грудь, менее мягкую и оттого менее приятную на ощупь, умастив подбородок на девичьей макушке. Такой, казалось бы, легкий, ни к чему не обязывающий, дружеский жест, который каждый трактует в меру своей испорченности. Итальянец вложил в него достаточно много, им он заменил все слова, которые не мог произнести. Например, «прости меня». Рик очень хотел, чтобы она поняла его, приняла это, ведь иначе он не может. Хранитель слишком сильно дорожит этими дружескими отношениями, чтобы разрушать их собственными руками. Чёрта с два. Они через многое прошли, и Риккардо не позволит самому себе отправить всё это в пекло.

+2

10

Орегано смотрела на Риккардо, ожидая от него хоть какой-то реакции, но тот гордо молчал и ни единый мускул на его лице не дрогнул, отчего повисшую тишину сложно было приписать к тому, что Хранитель Грозы Каваллоне поддался мукам совести и чувствовал себя пристыженным шалопаем. Она смотрела на него строго, могло показаться, что даже с осуждением, однако на дне аметистовых глаз можно было прочесть жалость и… сожаление. Но как бы то ни было, Хранительница Солнца предпочла держаться сдержанно и отстраненно, потакая напряжению, сковывающему каждую мышцу, и не позволяя самой себе стать катализатором для чужих неправильных действий. Но Гроза уже разразилась, и её было не остановить. Орегано рассчитывала проводить взглядом могучую фигуру каваллоневского хранителя, однако Рик вопреки ожиданиям не прошел мимо девушки-приправы, не проронив ни слова. Но вместо этого блондин нависает над агентом местного разлива, водружает руку поверх женских лопаток и проверяет крепость аккуратного, чуть вздернутого девичьего носика о свои стальные мускулы. Сопротивление бессмысленно и беспощадно, но златовласка сначала на чистых рефлексах, а потом и сознательно упиралась, пытаясь оттолкнуться руками от мужской груди. Но всё это напоминало, как бьется бабочка, зажатая в кулаке (что иронично – животным из коробочки у Орегано были именно бабочки).
Девица оставляет сопротивление, вмиг расслабляясь и не предпринимая больше попыток отстраниться - она приняла своеобразные извинения Риккардо, чья поруганная гордость не позволяла сказать или сделать нечто большее, запихивая язык своего хозяина куда-то за гланды, туда же, по всей видимости, заталкивая и мужское (в фигуральном смысле) естество. Впрочем, это совершенно не было поводом для обиды: блондинка и сама была такой, только ещё более колючей и нелюдимой, проглатывающей половину добрых слов, правда, немного по другим причинам. Будто остался ещё последний оплот разумности и сохранения самообладания, препятствующие чему-то подобному и вопящие о неприкрытом нарушении всех мыслимых и немыслимых правил, левой рукой Орегано вцепилась в отворот чужого пиджака. Девичьи пальцы безжалостно сминали податливую и явно дорогую (иначе у Риккардо Фонтейна и быть не могло) ткань, обещаясь испортить ее безвозвратно. Барышня прерывисто, шумно втянула воздух, отчего грудь её высоко вздымалась. Оставалось молить старых и новых богов, чтоб брешь в собственной обороне не дала потерять голову. Но как же чертовски сложно было продолжать делать вид, что ничего не происходит, пытаясь нацепить маску деланой вежливости и врать не только окружающим, но и самой себе. И если окружающие снисходительно сделают вид, что вся разыгранная сцена, больше похожая на фарс, интересует их не больше обсуждений погоды, то вот бессознательное погружение и вера в собственную ложь граничили с помешательством, которое не могло пройти бесследно и было куда хуже общественного порицания.
А крыша, действительно, начинает медленно ехать, бесшумно и без этого звонкого позвякивания шифера. Одно событие наслаивает на другое, смачно приправляется абсурдом и потерей контроля, в мозгах откровенная каша, и каждый норовит запутать ещё больше, выбить из колеи и довести до нервного тика.
Жилка под глазом не дергается, но Орегано чувствует, что если расцепит хватку, то руки предательски задрожат, как будто и не бывало выдрессированной выдержки и железного самообладания. Было и смешно, и обидно с самой себя – Йемитсу так переоценивал свою помощницу все эти годы, одно серьезное потрясение и всё, она посыпалась. Наверное, прав был тогда тот шкаф – бабам здесь не место. Ей стоило бы вернуться домой, где тишина и покой, где можно чувствовать себя в безопасности и не трястись в приступе паранойи, если за спиной раздался какой-то шорох. Тишина и покой… Орегано закрывает глаза, чтоб насладиться внезапно упавшими на неё тишиной и покоем, коих так требовала душа после всей свистопляски, мысли о которой мешали спать не один день. Сейчас можно было позволить себе хотя бы на несколько минут ни о чем не думать и если не прикинуться беззащитной девочкой, то просто расслабиться, зная, что тебя в обиду не дадут. Возможно, это было благотворное влияние ауры дзен-буддиста или рациональная аргументация в пользу габаритов Хранителя Грозы (большой, теплый, внушающий врагам ужас и разве что не мягкий), но девица потихоньку размякла, уткнувшись носом в чужую грудь и разжав кулак.

+3

11

Вдох-выдох.
Орсола глядит в зеркало в комнате для прислуги, где сегодня разместили обслуживающий персонал ресторана Сант’Андреа, оправляет форму, поправляет легкий макияж, расчесывает вновь постриженные вчера волосы. Замечательно иметь в своих рядах человека, который может излечить твои раны — ни царапины на щеке, ни куда более глубокого ранения на плече уже нет, как будто никогда и не было, — но при этом приходится тратить немереное количество времени на приведение в порядок отрастающие за секунды волосы и ногти.
«Зато головная боль была куда меньше, чем могла бы быть», — думает Орсола и в последний раз пробегается внимательным взглядом по отражению, проверяя свой внешний вид. Побочный эффект от усилителей не смог ударить по-настоящему сильно благодаря вовремя оказанной первой помощи — спасибо Луиджи. Пусть даже организм её окреп в сравнении с детскими годами, но если уж что-то грозит ударить по здоровью, то, как правило, бьет метко и крепко. К счастью, одного дня ей действительно хватило, чтобы прийти в себя, а также чтобы изучить все потайные входы и выходы, информацию про которые сумел достать Кёних.
«Например, подземный туннель на северо-востоке у озера», — повторяет про себя, припоминая, как нужно идти, чтобы не заблудиться и воспользоваться именно теми двумя ветками, что спасут их.
Вдох-выдох.
Сердце бьется в волнении чуть быстрее обычного, и Орсола поджимает недовольно губы, напоминая — читая, словно мантру, — что всё будет хорошо: они отлично подготовились к этому вечеру.
Рядом с ней стоит Изабелла, красит губы бледно-розовой матовой помадой и что-то говорит-говорит-говорит. Салуччи искренне пытается слушать её первые минуты две хотя бы во имя правил хорошего тона, но все равно теряет нить повествования и успевает только понять, что Изабелла восхищается убранством этого особняка, тем, что его хозяин и их заказчик — постоянный клиент ресторана. Орсола вздыхает, уступает свое место у зеркала Миранде и смотрит на часы: через десять минут им нужно быть в холле, где им объяснят и покажут, что где находится, что куда носить, где можно и нельзя ходить и так далее, и тому подобное.
Миранда и Изабелла разводят жаркую дискуссию-спор на тему «а что если?..» — если говорить конкретнее, то оценивают свои шансы подцепить кого-нибудь на вечере и стать счастливой, а главное богатой синьорой — и в какой-то момент к ним подключаются все находящиеся в комнате девушки, за исключением Орсолы и новенькой, которая устроилась к ним на работу полмесяца назад.
Илария, ну хоть ты-то им скажи, что это глупость! — восклицает Изабелла, едва руками не всплескивая, когда они уже направляются к месту общего сбора. Салуччи вздыхает и произносит только, будто напоминая:
Мы на работе, — и добавляет про себя, что спустя несколько часов каждая из девушек оставит эти мысли. Скорее всего.
«Ни с кем из гостей я бы им не советовала бы связывать свою жизнь», — искренне думает Орсола, не представляя беззаботных коллег женами боссов мафии, хранителей или других мафиози, которые с вероятностью в восемьдесят пять и пять процентов умрут не своей смертью. Связывать свою жизнь с мафией — вообще одна из худших идей, которая может прийти кому-либо в голову.

Мужчины в дорогих смокингах, женщины в шикарных платьях. Каждый гость овеян насыщенным ароматом духов или одеколона, аурой псевдо-радости и лицемерия и стремится подойти к новоиспеченному боссу Вонголы, чтобы выразить своё почтение. Каждый из этих людей держится уверенно и в большинстве своем высокомерно. В каждом из них Орсола чувствует опасность, в каждом видит потенциального врага. Даже в тех, кого видит не в первый раз: ставший сегодня Одиннадцатым Занзас, попросивший о соке Скуало Супербиа, замеченный среди других Риккардо Фонтейн. Салуччи твердо знает, что когда-нибудь ей и её семье придется открыто противостоять Альянсу, но, напоминает сама себе: здесь и сейчас — она простая официантка, обязанная выполнять свою работу так хорошо, насколько это вообще возможно.
Её коллеги, как и хотела того Изабелла, к этому моменту также уже осознают, насколько наивны были их рассуждения, потому что для гостей этого вечера официанты все равно что мебель, с поправкой на удобную возможность исполнять почти любую и прихоть.
«Как там Део?» — проскальзывает между делом мысль, когда поднос с напитками в её руках сменяется другим — с закусками. Она видела брата вроде бы совсем не давно, а кажется — целую вечность назад. Более того, они все еще не знают, когда время его трансформации кончится, так что хотелось бы держать Таддео преимущественно в поле своего зрения.
Бьякуран Джессо появляется перед её глазами совсем уж внезапно и буквально препирает её к стенке, желая найти себе компанию. И выхода-выбора у неё действительно нет.
Добрый вечер, синьор, — впервые за этот вечер её губы трогает улыбка, пусть и отстраненно-вежливая. До этого внимания на неё никто не обращал и позволительно было не улыбаться, но прямой контакт с клиентом — совсем другое дело. — Что ж, если вы желаете знать, — кивает спокойно и демонстрирует поднос, перечисляя находившиеся на нём закуски. Потом — рассказывает о тех, которые есть на столах, но нет в её руках. Плавно переходит к перечислению к другим блюдам, а от них — к алкогольным и не только напиткам.
Будучи официанткой этого вечера, она не может, на самом деле, действительно составлять кому-либо компанию, но Бьякуран Джессо — важная персона, и его желания не то чтобы закон, но некоторым из них можно хотя бы недолго потворствовать. Краем глаза Орсола видит, как Миранда покидает большой зал, — очевидно, её очередь брать небольшой перерыв — и тогда, наконец, позволяет себе как можно тактичнее вернуться к своей работе:
Прошу прощения, но вынуждена вас покинуть, — склоняется в легком поклоне и идет по направлению к одной из комнат у лестницы, в которой при желании гости могли поговорить в более тесном кругу, за которую и отвечает отошедшая Миранда. По дороге она негромко сообщает Джино, который сегодня занимает место главного среди официантов человека, что сменит девушку, и оставляет ему поднос с закусками.
Комната встречает Орсолу неожиданной и личной картиной чужих объятий. Она без труда узнает в мужчине Рика и понятия не имеет, кто есть эта девушка. Или имеет, но сложно сказать, когда она стоит спиной. На небольшом столике позади них стоят тарелки и пара пустых бокалов.
«Действительно, неловко», — не может не признать Орсола и безмолвно выходит из комнаты, чтобы взять пустой поднос, куда можно сложить использованную посуду. Возвращается в помещение вновь уже две минуты спустя и проскальзывает мимо Риккардо и его дамы, ставит посуду на поднос. Искренне хочется верить, что молодые люди не обратят на неё внимания, но верится почему-то с трудом.

+4

12

====>Парк и место для курения
Таддео медленно и бесцельно стал бродить по извилистым дорожкам вдоль фонтанов, не зная, куда себя деть. Когда заперт в своё-чужое тело, то далеко не уйдешь. От себя – тем более. Очередная истерика охватывала его, он не знал, чем себя занять, что сделать, как отвлечься. Он помнил, как орал на Кёниха, требовал вернуть ему свое любимое тело «Вотпрямщаз», возмущаясь по поводу того, что «Ты-гений-или-где» но, конечно же, всё осталось, как и было. Играй свою роль убедительно, актеришка, считай, что , не прочитал договор и подписался вместо короткой и увлекательной рекламы на длительные и занудные съемки с сериале без сценария и оплаты, а теперь не вякай. Сам виноват.  Ладно, пока их гений разбирался со всем этим дерьмом (причем у Таддео упорно оставалось чувство, что «младшенький» догадывался, что так и будет, а теперь любовался им как очередным экспериментом) Салуччи старался максимально быть полезным. И даже смог передать кое-какие сведения. Пусть подавится. Все равно не оценит же. Засранец очкастый…
Таддео прекрасно помнил, как на базе лихорадочно просматривал записи, торопливо повторяя, изучая, зачитывая до дыр всю информацию о Принце-Потрошителе, чтобы убедительно сыграть свою роль, которой раньше не придавал большого значения: вероятность накосячить в течение нескольких часов была в разы меньше, чем на протяжении нескольких дней. Что ж, ему удалось как-то пережить весь этот дурдом. Благо, что круговорот бытия так затянул всю мафию, сделав центром бывшую Варию, что все, наверное, были немного не в себе, все сошли с ума в этом странном мире, в котором Занзас перехватил руль управления, давая остальным некоторую уверенность в относительной стабильности. На губах расплылась усмешка – пусть так думают, время покажет, кто останется последним и кто действительно будет торжествовать. Хмыкнув в очередной раз, он сам не заметил, как оказался в большом зале, где проходила вся церемония. Сейчас здесь было не так многолюдно. Большинство разбрелись по курилками, группкам в парке, балконам. Хотя и здесь хватало всяких там мерзавцев из альянса, ублюдков и прочих. Не было только самого важного человека – его сестры. А он-то был уверен, что видел, как та, деловито и упрямо цокая каблучками, ходила где-то здесь.
Подхватив с подноса безликой официантки бокал с чем-то, он устало плюхнулся в одно из кресел, не желая особо привлекать к себе внимания, и показывая, что не нацелен на разговор – иначе бы сел на диван. Кресло, всё-таки, было этаким индивидуальным уютным мирком в его понимании. Дома он обычно устраивался со всеми удобствами, закидывал ноги на подлокотник, слушал музыку или книги, пилил ногти, время от времени сдувая с них пылинки, кормил лемура чипсами и забывал обо всем. Таддео сделал глоток – но так и не понял, был ли там алкоголь или нет. На языке остался привкус ананаса и сливок. Мерзкий. Как и всё вокруг. Он опять посмотрел на всю эту свору. Ему уже совсем было не забавно быть тут наблюдателем. Градус его злости и гнева рос. Вот бы ему волшебную палочку! Того, длинного, он бы превратил в кузнечика, той даме с кудрями выдал бы уши и хвост – и так почти пуделиха, а вон тот «дядечка» вылитый гоблин! Хоть сразу без грима в любой фантастический фильм. У того и так нос картошкой, а эта – вылитая овца! Мысли Салуччи становились все мрачнее. Начав с каких-то шутовских и забавных добавлений-дорисовок к образам гостей, пестрыми стайками сгруппировавшихся в зале, он перешел к уже более мрачным картинам, наделяя их клыками, рогами, копытами, рваными крыльями и шипами. Он не мог отделаться от мысли, что все вот эти перед ним на самом деле оборотни. Они только носят внешность людей. На самом деле звери, монстры, твари, способные на все. И обращаться с ними нужно также. На жалея, не обращая внимая все их отношения и проявления «человеческих» чувств. Когда-то он ещё видел в них людей, но эта наивность быстро с него слетала. Таддео насмотрелся за всю свою короткую жизнь на то, что они творят, что дышать-то с ними одним воздухом было противно… Или же здесь было как-то душно. Или он всё-таки набрался?  Таддео уже было пофиг. Корона съехала куда-то за ухо. Он, перекинув ноги через подлокотник, ослабил узел галстука ещё больше, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и потер запястье на левой руке: браслет, который он после бурной истерики в отместку стащил у Кениха, почему-то стал давить. Вместо приятной прохлады от него тоже шло тепло. Казалось, что тот стал шире и тяжелее, а Салуччи посмотрел на него – вроде бы те же молочно-карамельные разводы, как на ониксе, тот же блеск, но что-то не то… жарко, как воску от пламени свечи. Хотелось расплавиться и забыться.
[NIC] Taddeo Salucci[/NIC]
[STA]Триангулум[/STA]
[AVA]http://s04.radikal.ru/i177/1609/81/21b3dfb8e2b5.jpg[/AVA]
[SGN]Весь мир – театр, и люди в нём актеры![/SGN]

+3

13

Свернутый текст

Часть два

------->Уборные

Главный, на сегодняшний день, зал встречает Солнышко музыкой и голосами переговаривающихся гостей, из тех, кто не поленились добрести или поленились выходить из центральной локации церемонии наследования. Неспешно вплывая в глубь, Лусс обращает внимания на знакомых, незнакомых и мало знакомых личностей, из тех, чьё лице где-то видел, но запоминать офигеть какой надобности не было, вежливо здоровается с теми, чей взгляд встречается с его собственным, скрытым очками, и не тревожа болтающие между собой группки.
Всё чинно и мирно. До сих пор ничего не предвещает неприятностей, безмерно радуя этим мужчину, искренне желающего каждому расслабиться и на время забыться от напряжения, свалившегося в последние дни.
Достав рацию, Солнце негромко переговаривается с командиром отряда, составляющего внешнюю охрану особняка, получает чёткий ответ, в котором нет ни грамма обеспокоенности или подозрений. Кажется, бойцы даже заскучать успели, косясь на праздник, за бортом которого оказались и терзались смешанными чувствами облегчения и досады. Но можно было представить, в что превратилось бы культурное мероприятие, получи на него доступ простые работяги приближённых к военным структур: шуму и веселья уж точно было бы больше, а кое кто, может, перестал бы ходить с кислой миной, ощутив непринуждённость. Увы и ах, но не все умели официально развлекаться. Вот и приходилось беняжечкам маяться, чувствовать себя неловко и мечтать провалиться сквозь землю. Уж точно не отдыхать, хотя бы на время забывая, что они вляпались в пока ещё неизвестно кем оставленную какашку. 

Луссурия осматривается, выискивая взглядом босса или капитана. Не находит ни одного из них и предполагает, что они до сих пор торчат на балконе, «проветриваются». Непорядок! Лусс уже было думал отправиться туда и вытащить начальство к честному люду, когда взгляд выхватывает другую фигуру, уже замеченную ранее, но как-то быстро слившуюся среди парковых деревьев.
Бельфегор сидел в кресле неподалёку от Солнца и мрачно зыркал из-под чёлки на гостей.
Луссурия качает головой, на пару мгновений замирая и внимательно всматриваясь в товарища. Что-то в нём было... беспокойное. Последние дни им не довелось особо поболтать: не до того было, да и Принц больше времени проводил с их дорогим иллюзионистом, но сейчас он выглядел настораживающе. Не то подавленным, не то напряжённым, а скорее непривычным.
Такое неприятное зудящее чувство между лопаток, когда смотришь на человека, с которым вместе прожил ни один год, проверенного и изученного до последнего чиха и сдвига от появления «королевской крови» и понимаешь - что-то не так. Бел уже не маленький сопливый ребёнок, хотя и тогда он умел отлично позаботиться о себе, но Луссурия всё равно испытывает укол беспокойства и хочет разобраться с возникшим предчувствием. Но что не так? Быть может в позе и манере держать себя: всё же Бел позиционировал себя как принц, пускай и потрошитель. Или, может, в общем невольном выражении эмоций, нет-нет, но отличающихся от привычного его образа?
Нацепив на лицо участливое выражение, Лусс бодрым шагом протопал к Потрошителю, коготками стукнув тому по колену, перекинутому через подлокотник, намекая, что несмотря на окончание официальной части они не на междусобойчике собрались, и Бел привлекает внимание. Непривычное.
- Бельфегор, ромашечка моя, ты в порядке? - Солнце замирает напротив Принца, заслоняя того от остальных и ему обзор. Назойливое, пока непонятное чувство беспокойства не проходило, а для людей их профессии такими ощущениями пренебрегать не принято. - Выглядишь непривычно. Не заболел? Мамочка позаботится о тебе.

Отредактировано Lussuria (21.06.2017 18:43:00)

+3

14

Злость и обида ядом накапливались по капле, наматывались в большой клубок противоречий, а в мыслях, подогретых алкоголем, клубились неприятные, смутные и полные ненависти образы. Ему казалось, что он если не каком-то пире по время чумы, то уж точно попал в демоническую средневековую мистерию, где люди только притворяются людьми. Таддео делает ещё глоток этого странного коктейля, который по-хорошему нужно было вылить на голову тому, кто его намешал или вообще придумал. Но ни в коем случае не пить. Но он пьет. И играет. Потому что ничего другого уже не остается. Нужно вот только перетерпеть остаток вечера и смыться нафиг из Вонголы, Варии, поставить Кёниху ультиматум и пусть хоть сам за этого психа бегает. А ему – надоело. Но Салуччи знал, что их деятельность – не работа, уволиться не выйдет. Достало. И Орсолы нет…она бы нашла правильные слова и успокоила. Но где она?
Сквозь длинную густую чёлку все странно колыхалось, его мутило. Вкус на языке становился тошнотворным, как и все вокруг. Слишком приторно, сладко, рафинировано, наиграно и фальшиво. Такое он не любил. Совсем. Во всех смыслах. Он чуть не подавился от следующего глотка, когда увидел, кто к нему приближается. Не заметить эту яркую личность было просто невозможно. Солнце Варии собственной персоной! Луссурия был еще той темной лошадкой в Варии. Особо никаких сведений о нем не было, при том что шумовые эффекты создавал именно он – на всех видео, снятых Ферро, постоянно звучали его немного сюсюкающие, протяжные интонации. Оставалось только удивляться, как при всей такой болтливости, важной информации в этом потоке редко больше нуля. И это Пламя… как у Луиджи. Лу и Лусс… раньше он думал, что было бы интересно посмотреть, смогли бы эти двое о чем-то договориться. Похожие и разные. Рядом с первым всегда было уютно и тепло, а этот гений эпатажа был непонятным, ярким и почему-то от него бросало в дрожь. Однако Таддео не мог не оценить его смелость и не восхищаться ею – открыто заявлять о своей ориентации в мире мафии, наряжаться среди всей унылости в яркие краски. Вот с последним он очень даже был согласен. Салуччи и сам всегда старался разбавить серость будней – ногтями ли, ехидной усмешкой, ярким тонированием прядей, одеждой. Возможно, в любое другое время они бы нашли общий язык, смогли бы… Но явно не сейчас.
Он поморщился от таких слов: дома, даже в детстве, никогда никто не позволял себе к нему так обращаться. Парень привык, что все к нему относились с восхищением, делали его центром внимания, но никак не ребенком, который сам не может о себе позаботиться. Не говоря уж об Орсоле, которая  вздыхала украдкой от очередной выходки братца или же начинала читать нотации, но потом все равно умела найти  добрые и сердечные слова.
Салуччи не знал, как ему отвечать, какие отношения были у Бельфегора с Луссурией… Если со Скуало и Мамоном было все в понятно, то тут… Принц казался натурой увлеченной и вполне мог поддерживать эту игру. Но Таддео уже надоело вечно соизмерять каждое слово с чужим образом.
В порядке, – буркнул решив, что нужно слинять от него как можно быстрее. Чем-то, видно, всё-таки привлек внимание. Или тому не к кому прицепиться. Вон сколько мужиков гуляет, а он выбрал именно его в качестве жертвы. Может, он слишком вольно развалился в кресле. Принц так не сидел? Какой тогда он нафиг Принц! Но ноги с подлокотника всё-таки убрал. Не пил ли вот эту бурду в бокале? Мало ли что ему хочется попробовать.
Отвратительное поило, – Таддео помахал бокалом перед лицом Лусса, пусть лучше решит, что Бельфегор упился. Его переклинило, он вместо шишиканья чуть не издал вопль их капитана. – Вр… Ши-ши-шии… – под конец получилось сдавленно и хрипло. И тут он почувствовал, как по телу прошла дрожь, какую он чувствовал в моменты перед преобразованием. Его собственная сила опять посылала импульсы, пытаясь сделать его самим собой, но…выйдет ли на этот раз? В любом случае ему здесь больше делать нечего. – Эта дрянь просится наружу. Не пей это… – он поставил бокал на подлокотник и торопливо поднялся, желая как можно быстрее сбежать от этого варийско-вонгольского павлина. Имеет ли он право побыть одному в этом чертовом мире или нет?!  – Сам справлюсь, – отрезал он жёстче, выискивая возможность прошмыгнуть мимо и исчезнуть из поля его зрения. Что-то было не так... Хотя...всё было не так. И уже вряд ли что можно было изменить.
[NIC] Taddeo Salucci[/NIC]
[STA]Триангулум[/STA]
[AVA]http://s04.radikal.ru/i177/1609/81/21b3dfb8e2b5.jpg[/AVA]
[SGN]Весь мир – театр, и люди в нём актеры![/SGN]

+2

15

Бельфегор совершенно точно был не в порядке, хотя и говорил обратное. Солнышко чуть прищурился, внимательно всматриваясь в лицо Принца, выискивая в нём те нотки, которые его насторожили, готовый уже почти к чему угодно. Если Бел умудрился устроить себе праздник и не рассчитать с алкоголем и удариться в психоз - это тоже нужно будет пресечь. Равно так же, как и позаботиться о парне при его плохом самочувствии или любых других неполадках.
Покачав головой, Солнышко дал понять, что не верит.
- Ну, сладкий, будь умницей. - Улыбнувшись ему, Луссурия хотел перехватить бокал, которым размахивал блондин и отобрать коктейль от греха подальше но когда давно привычное шишишиканье было разбавлено новым, нетипичным но быстро подавленным звуком - забыл об этом желании, настораживаясь ещё больше.
- Что-что, дорогой? - Вот тут уже без всяких сомнений: что-то не так. Бельфегор всегда остаётся Бельфегором. На секунды погружаясь в размышления, не сводя взгляда с принца, Солнышко не обращает внимание на подавшую сигнал рацию: это командир оцепления, пославший свободных бойцов на призыв Скуало хотел сообщить солнечному офицеру об происшествии с черепахой.

В следующий момент Луссурия уже не сомневается и полностью собирается, готовый, если нужно, применять силу. Это был не Бел. Человек, который сейчас изображал Хранителя Урагана не только был странным, и, кажется, чувствовал себя не особенно хорошо, и постепенно, пока ещё почти не уловимо менялся во внешности, вероятно принимая свой настоящий облик.
Не иллюзия. Иллюзионист не допустил бы смены внешности посреди зала, но этот, похоже, не то что бы себя контролировал. Поднялся с места и хотел утопать, прикрываясь плохим самочувствием. Наврное, посторонний мог бы и не обратить внимание, решить что Принца мутит и с пониманием и тактом, сделать вид словно бы всё ок. Вот только Луссурия слишком долго знал Бельфегора и слишком доверял собственным инстинктам, чтобы свалить всё на игру воображения.

- Куда же ты, сладенький. - Привычно сахарным голосом, в который добавились игривые нотки, окликнул парня Лусс, не собираясь позволять ему сбежать. Одно быстрое движение и Солнышко делает шаг, нагоняя потенциального беглеца, крепко перехватывает того повыше запястья. - Ты, наверное, хотел ещё что-то мне рассказать, не стесняйся. Мамочка с удовольствием тебя выслушает.
Чужак продолжал меняться. Волосы становились темнее, менялась комплекция, становясь уже более очевидной и непохожей на их дорогого Ураганчика.  Это, кроме прочего, означало ещё одну простую истину: сам Бел находится где-то ещё, если не мёртв а  неизвестный гость, с большой долей вероятности, причастен ко всем последним событиям.
На периферии сознания замаячило раздражение и недовольство, если не сказать злость. Как же: кто-то с такой поразительной наглостью вторгается на их территорию и шкодит. Это ещё не известно, какие хлопоты он успел доставить и стоило позаботиться, чтоб на сегодня  больше шалостей не было.
- Останься со мной. Обещаю, тебе понравится. - Мужчина улыбается постепенно видоизменяющемуся, находящемуся в дурном расположении духа и тела, судя по всему, человеку, внимательно отслеживая его движения, дабы вырубить при надобности и не позволить свалить в закат.

+2

16

Таддео, воспользовавшись моментом, когда у Луссурии зазвучала рация, поспешил смыться как можно дальше от этого чертового радужного панка, надеясь, что тому будет достаточно его объяснений. Плохо и все тут, перебрал, с кем не бывает. Перспективы провести время под крылом этого хлопотливого павлина его ничуть не радовали. Особенно сейчас, когда… Когда что?! Он не сразу понял, что его тело, не желавшее расставаться с новой формой, вдруг соизволило начать процесс возвращения к своей, родной.
– Твою ж мать… – шепотом ругнулся Таддео, кинув взгляд на руки – вместо  узких ладоней и тонких пальцев, которым бы позавидовал любой пианист, но их участью была только игра со стилетами и чужими жизнями, вновь были его собственные руки с узловатыми, как у бамбука, суставами. Финальным аккордом стала боевая раскраска ногтей с шахматным черно-красным рисунком и треугольниками, который он делал к своему новому образу. Он выматерился про себя, весь поток его брани сводился к простому: «Почему сейчас и за что мне все это?!» Мало того, что его планы на эти дни были наглейшим образом разрушены, и он пропустил несколько важных репетиций и одну стоящую вечеринку, так еще и чертова способность решила помахать ему лапкой в самый неподходящий момент! «Жизнь, ты что творишь? Тебе и так мало развлечений?!» 
Крепкая рука Луссурии тисками сжала его запястье. Таддео развернулся к нему, смотря в глаза, которые уже не скрывала длинная, блондинистая челка-занавесь варийского Урагана, а привычные, рваные черные пряди, которые не мешали нормально видеть всё, что было перед ним. На губах заиграла усмешка – немного дерзкая, немного растерянная. Он ещё не пришел в себя, но в таких случаях инстинкты действовали раньше разума. Таддео понимал, что попался как какой-то жалкий, отбившийся от стаи лемур в когтистые лапы хищника. Кё, если бы мог увидеть, в какой ситуации оказался младший Салуччи, наверное, стал бы биться башкой о стол. Вот же придурок недоделанный… Не мог сразу понять, в чем причина. А ему вот теперь с этим как-то разбираться. И почему…почему тело не подало ему обычные сигналы, как это было раньше? Он прикинул – те волны, которыми его тело избавлялось от чужой формы, обычно шли, учащаясь, а не растягиваясь на дни… Но если он не путает, то да, эта как раз и была последняя. Или он сбился со счета. Уже не важно. Потом посчитает. Если выживет.
Что ж, делать вид, что он – Бельфегор – просто нет смысла. Остается только одно: импровизировать, используя репутацию самого Луссурии против него самого. Пусть энное количество алкоголя уже плескалось его в крови, купируя страх, однако теперь мозг лихорадочно работал, продумывая план отступления. Нужно было спасать собственную шкуру. Желательно малой кровью. Победить тренированного бойца Варии, справлявшегося с сверхсложными миссиями и способного одним ударом отправить его в нокаут, у него не было и шанса, но вот не зря же во время тренировок Луиджи всегда говорит, что нужно использовать окружение. Только, конечно, бравый Терминатор подразумевал нечто другое, ну да не суть. Ему этот совет мог помочь, а это главное. Таддео был уверен, что ему точно не понравится «остаться с мамочкой Луссурией». Так страх даже мелкому лемуру, которому большая сильная птица прижала хвост к дереву, придает сил на отчаянную попытку вырваться – пусть не целиком, но главное, на свободу.
Отстань от меня, извращенец! – отчеканивает он громко, привлекая внимание окружающих. Людей в зале было достаточно, так что у него был один, но мизерный шанс, что удастся создать неразбериху и, возможно, сбежать. Только это не фига не съемки фильма. Второго и третьего дубля в случае неудачной попытки не будет. – Я не такой, как ты!! Что тебе от меня нужно?!!  – от дергает руку, сопровождая уже криком, - Отпусти! Я никуда не пойду с тобой! Отпусти!!  – уже истерит подросток, всем своим видом показывая, что даже если Таддео и ярко выглядит, это не повод к нему приставать и думать, что он «такой же».
[NIC] Taddeo Salucci[/NIC]
[STA]Триангулум[/STA]
[AVA]http://s1.uploads.ru/xKHrQ.jpg[/AVA]
[SGN]Весь мир – театр, и люди в нём актеры![/SGN]

+2

17

Ну точно, как нашкодивший котёнок. Парень, который некоторое время разгуливал по штабу как у себя дома, а сейчас пытался оперативно свинтить, явно не планируя такое эффектное появление себя настоящего, был хрупкий, слегка пьяный и походил скорее миленького щеночка, чем на реальную угрозу. Впрочем, совсем не во вкусе Луссурии, чтобы вызвать тот интерес, о котором громко заявил.
Он привлёк внимание.
Луссурия морщится, недовольный таким количеством заинтересованных зрителей: был риск сорвать праздник боссу. Солнце предпочёл бы устранить проблему более-менее тихо и уже потом, когда почтенные гости разойдутся, заняться допросом с пристрастием, или предоставить его тем, у кого лучше получается.  Радостной новость было то, что Лусс, в отличии от большинства, мог себе позволить больше чем предписывает культурный вечер, особенно в чрезвычайной ситуации.
И ещё вопрос, что за тип? Солнышко не помнил его даже мельком, хотя просматривая списки приглашённых должен был видеть его фотокарточку как минимум. Этот же парень не вызывал даже чувства смутного узнавания, тем самым зарабатывая себе ещё один минус в карму.
- Ну ка, дорогой, не шуми. - В голосе варийца, кроме привычных интонация проскальзывает угроза. По-хорошему, вырубить бы мелкого и тихо-мирно вытащить из зала. Но это уж точно обратит на себя внимание благодарной публики, добавляя пару новых витков к репутации. Собственная Варийца заботила мало, ей хуже уже бы не было, но не устраивать же шоу, в конце концов. Значит парня нужно заставить заткнуться и просо увести за собой. - Извините-извините. Ребёнок ма-альца перебрал коктейлей. - Лусс махает свободной рукой тем, кто соизволил обернуться на крики, давая понять, что беспокоиться не нужно. В мафии, во всяком случае, тоже есть адекватные люди, отлично понимающие, что даже Лусс с его тягой к театрализации не станет без повода приставать к почти что детям.

В следующую секунду уже совсем брюнету (Солнышко надеялся, что эту его метаморфозу за воплями люди благополучно проглядели, на миг даже порадовавшись способу, выбранному парнем для освобождения), наносится короткий, но довольно сильный удар в солнечное сплетение. Это самый простой способ заставить человека заткнуться и применять силу не слишком заметно. Воздух «вышибается», человек почти что задыхается на какое-то время, уже почти не способный голосить, больше озабоченный попытками сделать вдох.  Дальше остаётся только придержать, не давая согнуться, и толкнуть обратно к креслу, воркуя что-то про бедного ребёнка, которому внезапно поплохело. Солнце только понадеялся, что рассчитал силу правильно, не повредив диафрагму и не придётся его лечить перед допросом.

- Не суетись, лапочка. Иначе мне придётся сделать тебе действительно больно. Сейчас мы отсюда уйдём, а потом поиграем без свидетелей.
Нужно было уходить из зала и ещё сообщить Ску и боссу о визитёре. Им - в первую очередь.
Парнишке явно не очень повезло, он не может этого не понимать. Сейчас, даже если он начнёт голосить, справившись с дыханием - он всё равно никуда не сбежит. Просто потому, что не столько важно не привлечь внимание, сколько не упустить типа. Он ещё должен поведать что случилось с Белом и каковы шансы найти того живым. И, естественно, интересную сказку про парня, решившего поиграть в маскарад и непрошеным гостем явиться в «логово врага», кишащего, кроме прочих, сильнейшими из наёмников и оцепленного по периметру бравыми бойцами, не забыв снабдить подробностями про чудеса своей метаморфозы.

+3

18

Конечно, глупо маленькому лемуру искать спасение от крылатого хищника в затоне с крокодилами, но маленькая, как лучик света, надежда, всё ещё была. Надо было пытаться что-то сделать, надо было бороться. Да, он смог привлечь внимание, создал достаточно много шума, трепыхаясь и вопя, кое-кто неодобрительно зашушукался, кто-то посмотрел осуждающе на Луссурию, с некоторой долей интереса на подростка, пытавшегося вырваться из железной хватки топ-киллера и… все промолчали. Кто из страха, кто из нежелания наживать себе проблем или сталкиваться с Солнечным панком, который теперь стал Хранителем Одиннадцатого. В мафии всегда играла роль иерархия. И сейчас Луссурия был на вершине славы и власти. В янтарных глазах Таддео загорелась злость и ненависть: все эти их правила были действительно отвратительны. Будь на его месте не предатель, а действительно мальчишка, которому не повезло привлечь внимание варийца, они бы, наверное, отреагировали также. Да, будь бы кто-то «свой» - может, ситуация сложилась бы иначе, но его тут никто не знал. Он попытался вспомнить какую-нибудь Семью, чтобы можно было бы закосить под её члена, но додумать ничего не смог, потому что Луссурия максимально и эффективно прекратил его истерики одним точным ударом. Чего он так и боялся.
Таддео широко распахнул глаза и раскрыл рот, но крик с его губ так и не сорвался, словно из легких разом выкачали весь воздух. Боль электрическим током пронеслась по телу, по сравнению с которой офигительные ощущения удара локтя были детским лепетом. Голоса вокруг  слились в белый шум, на некоторое время он не понимал ни где, ни что происходит. К горлу поступила тошнота, с приступом которой сразу справится не вышло. Тошнотворный белесый коктейль, казалось, разлился в воздухе и поймал его как в паутину. Снова тоже кресло, снова Луссурия, ухмылка которого не предвещала ничего хорошего, и глаза, которые не было видно за вечными стеклами очков. Салуччи с трудом разобрал воркование, с которым Солнце хлопотал вокруг него, и понял, от чего его раньше так вымораживало: он не понимал, как можно с такой вот нежностью и заботой, которые присущи разве что хлопотливой наседке, говорить настолько ужасные вещи. Парнишка ни на секунду не сомневался, что тот осуществит свои угрозы и выпытает из него все, что только возможно, а потом, как эстафетную палочку, передаст остальным палачам-мафиози, и этот кошмар никогда не кончится. Таддео смертельно побледнел, поскольку был знаком с их методами, но не испытывал их на собственной шкурке, которую так любил, и попытался сглотнуть противный липкий комок, застрявший в горле. Он понимал, что на этот раз помощи ждать неоткуда. Кёних где-то там, за своими любимыми компьютерами, и на этот раз их чертов гений не смог предвидеть все обстоятельства и просчитать ходы, Орсола где-то рядом, но вряд ли во всей этой кутерьме лиц и поручений сможет помочь ему, даже понять, что худшее уже случилось, Луиджи ждет сигнала, Юлий остался где-то при Кенихе… Отчаяние и страх охватили его, Таддео чувствовал себя глупой мушкой, которую спокойно, с ухмылкой, обматывал паутиной коварной паук, мышкой, оказавшейся одной лапой в мышеловке, а по её пятам уже следует лучащаяся самодовольством кошка.
«Нет… только не так. Не хочу. Нет!!!!Нет! Нет!»
Он крепко зажмурил глаза, помотав головой, словно бы отгоняя ночной кошмар или видение. Кричать сил не было, он словно проваливался куда-то в глубь болота, тонул в темном омуте, а вокруг, как будто ничего не происходило, по-прежнему царило веселье и непринужденная атмосфера.
«Кто-нибудь, что-нибудь. Помогите!!»
Но его безмолвный крик никто не мог услышать. Хотелось забыться, проснутся, вырваться из этого кошмара, чтобы как и раньше, выслушивать поучения сестры, подтрунивать над Кенихом, делать вид, что хочет отобрать приставку у Юлия, получать нагоняй от Луиджи и – жить, жить, дышать полной грудью и наслаждаться жизнью! Желание было неистово-сильным, полным мольбы и раскаяния.
«Хочу домой! Чтобы все было, как раньше! Хочу!»
Таддео не понял, почему вдруг стало так тепло и уютно, когтистая ледяная лапа, сжимавшая сердце, отпустило, липкий темный ужас, заполнивший душу, отступил, а боль стала стихать. Он распахнул глаза: комната была залита странным сиянием, которое утопило в себе все, словно вспышка в момент фотографирования. На несколько секунд Большой зал стал собственным негативом. Салуччи не понимал, что происходит, но это был шанс, шанс, который он не мог упустить, тем более что на месте жутковатого «солнечного» Луссурии оказался вполне себе безобидный ребенок. На первый взгляд. Но обманываться внешним видом Таддео не собирался. Что бы не произошло – медлить было нельзя. Он сорвался с места и метнулся к выходу, желая оказаться как можно дальше от этого проклятого места.

ГМ-справка
Во время празднования в честь Одиннадцатого Вонголы в Большом зале сработал таинственный артефакт.
Под его влияние попали все обладатели Пламени, за исключением Боссов с чистым Небом и бывших аркобалено.
Воздействие временное: с 20.08 по 25.08. По желанию игроков, некоторые эффекты могут продлиться еще несколько дней.
Занзас вернется к нормальному облику 23.08.

Галлюцинации – Hayato Gokudera
Припадки истерики – Mukuro Rokudo
Маниакальная сверхвесёлость – Oregano
Пробуждение похоти – Riccardo Fontein
Пробуждение гнева – Orsola Salucci
Паралич ног – Leviathan
Киндер-версия – Lussuria
Смена пола (фем-версия) – Superbia Squalо
Обмен тел (трансформация) – Xanxus и Takeshi Yamamoto
Потеря памяти – Kyoya Hibari
Слепота – Francesca Corelli

Подробности и обсуждение в этой теме:
[!!!] Фуршет-сюжет

[NIC] Taddeo Salucci[/NIC]
[STA]Триангулум[/STA]
[AVA]http://s1.uploads.ru/xKHrQ.jpg[/AVA]
[SGN]Весь мир – театр, и люди в нём актеры![/SGN]

+2

19

Дверь открывается, дверь закрывается. Создается ощущение, что Орегано и Рик в вагоне метро, а не в комнате, куда попросили никого не соваться. Златовласка на спине имеет лишь глубокий вырез черного платья, но не глаза, и именно отсутствие таковых заставляет её ощущать себя раздетой – вот так вставать спиной к двери было весьма непрофессионально с её стороны. Паранойя ласково шепчет, что если бы какой-нибудь сумасшедший решил устроить геноцид на дорогой попойке в честь почесывания эго одиннадцатого, то Орегано скорей всего уже превратилась бы в героиню сопливого бабского фильма, где герой держит умирающую любовь всей своей жизни, с которой он познакомился пять минут назад, и пошло рыдает, заливая все слезами, как будто он феникс из произведения матушки Ро и может выделениями слезных желез хоть от передоза свинцом излечить, хоть от яда василиска. Но Хранительница Солнца участвовать в подобном не желала, хоть здравый смысл и говорил, что подобные фантазии останутся лишь в её голове и придурков таких, что заваляться на инаугурацию Занзаса, в мире не сыскать. Впрочем, нет предела совершенству, Вселенной и человеческой тупости.
Момент упущен, все точки над «i» расставлены, все всё поняли. Разве это не чудо?
Девушка отрывает голову от чужой груди, чуть запрокидывает назад, чтобы поймать его взгляд. Сейчас даже такому болтуну, как Риккардо Фонтейн, не нужно было лишних слов. Формальности соблюдены, грешники получили прощение и можно расходиться по домам. Орегано вспоминает, что она, в общем-то, дама серьезная и не склонная к проявлению чувств и к ним в принципе, не то что к эмоциональной нестабильности такого толка. Вспоминает, что кругом творится невообразимая, мягко говоря, хренотень, а её босс скоро шагнет в пропасть, откуда будет не выбраться, а злобный засранец наконец получил власть. Какие тут сантименты, не место и не время, господа присяжные заседатели.
- Кто это был? – Просто интересуется блондинка, уже готовая подвести итог действий случайного свидетеля драмы мелкого масштаба. Пока Хранитель Каваллоне что-то лепечет о той, кого она всё равно не знает, что это всего лишь официантка, помощница Йемитсу выскальзывает из чужих объятий легко, как утекает меж пальцев вода. Встает вполоборота к двери, ловит подобие зеркального отражения и аккуратными движениями, дабы не сделать всё только хуже, поправляет выбившиеся локоны. В комнату вновь заходит официантка, и Орегано провожает её взглядом до самого стола – неудивительно, что Фонтейн уже с ней знаком. Толика язвительной усталости просит указать на нарушение личного пространства путем пренебрежения девицей собственным уставом девочки на побегушках, а может и легко толкнуть в плечо, позволив балансировать с подносом или разбить ту пару стаканов, ещё хранящих терпкий запах недавно распиваемого виски.
Вспышка, время как будто замедляется. Орегано хватается за голову, плотно замурившись, от подобного. Открывает глаза, но зрение отказывается приходить в норму, и пляшут цветные всполохи. Она, наклонившись, трясет головой, запустив бледные пальчики в волосы, и на пол летят шпильки. Мысли смешались, спутались… нет, превратились в какую-то безумную кашу. Блондинка звонко смеется, сама не зная почему. Но и грустить нет причин, у них же вечеринка, а на вечеринках надо веселиться, петь песенки и водить хороводы вокруг нового босса.
Песни, песни, песни… Всё промелькнет так быстро под назойливый мотив, что ей будет сложно что-либо вспомнить спустя несколько дней.
Got a big plan, this mindset maybe its right
At the right place and right time, maybe tonight
And the whisper or handshake sending a sign
Wanna make out and kiss hard, wait nevermind.

Глубокое декольте – глубокие проблемы, девушка чувствует под шелком тепло чужих рук. Для Орегано это не было ни нежно, ни дразняще, но она покорно выгибается, а правая рука уже лежит на мужском загривке. Сквозь смех отвечает, что официантка, конечно, милая, но тройничок в коморке под лестницей НЕДОСТАТОЧНО весело. Хватает за ворот и тащит в зал, где внезапно повысился уровень шума. Кажется, кто-то истерично вопил, присовокупляя голосовые натуги к женским крикам.
Late night, in passing, mention it flipped
Her best friend, it's no thing maybe it slipped
But the slip turns to terror and a crush to light
When she walked in, he throws up, believe its the fright

Дверь открывается, и сбежавшие звери из зоопарка смотрелись бы здесь куда органичней. Впрочем, разве не так должна выглядеть приличная афтепати, которую потом очень стыдно вспомнить? Орегано восхищается, понимая, что нынче Луссурия превзошел сам себя, а ведь все думали, что Уолдер Фрей – хороший тамада с интересными конкурсами. О, а вот и уменьшенная копия варийского Солнышка. Представительница  CEDEF хлопает в ладоши, так это чудесно.
Its cute in a way, till you cannot speak
And you leave to have a cigarette, knees get weak
Escape is just a nod and a casual wave
Obsessed about it, heavy for the next two days

По пути за шампанским, которое очень срочно требовалось испить в честь праздника, попадается странная дама, уж очень похожая на Скуало. Наверное, фанатка, вон как вырядилась, даже боевой клич навострилась копировать. Боги, а ведь златовласка не отказалась бы, чтоб и ей кто-нибудь также поклонялся, это ж почти легальное рабство. А с рабами столько всего интересного можно сделать, не зря же невольники были ни одну сотню лет… Риккардо уже не надо тащить за собой, он идет сам, как привязанный. Наверное, ему скучно. И Орегано заставляет наклониться к себе, чтобы сказать ему на ушко такое, отчего тому точно станет весело. Но Хранитель Каваллоне краснеет, почти рычит, а от напряжения аж жилка на виске отчетливо вырисовалась. Нет, Рик, елозить задницей по разбитой салатнице не очень хорошая идея.
Мимо пролетает тарелка, девица едва успевает уклониться.
Почему никто не танцует? Почему…
It's only just a crush, it'll go away
It's just like all the others it'll go away
Or maybe this is danger and you just don't know
You pray it all away but it continues to grow

Почему в женской сумочке есть всё, кроме маракасов?
Джим Керри в образе Маски был неподражаем. Как там было…? «Чик-чики-бум-чики-бум»?
Она хватает два канапе за шпажки - по одному в каждую руку. И резво в ритме не вальса, но фиесты несется через весь зал.
Руки заняты, а Рик настойчиво и нетерпеливо проталкивает в сторону выхода, отчего Орегано совершенно не успевает потрепать потерянного Кею за щечку.
С детской шаловливостью и непосредственностью крикнуть: «Занзас – мудила!» (он же всё равно не догадается, кто это сделал, будет так смешно орать). И наблюдать на его лице выражение ещё более тупое, чем было в ночь, когда ему объявили, что поняши, то бишь Каваллоне, умеют кусаться и имеют свое мнение на происходящее, коим имеют Вонголу со всем её расследованием.
Кажется, у Фонтейна здравый смысл сохранился, и он подхватил шутницу на руки, и той оставалось лишь уплетать вырванные закуски всухомятку, потому что схватить бутылку шампанского с подноса официанта ей уже не дали.
I want to hold you close
Skin pressed against me tight
Lie still, close your eyes girl
So lovely, it feels so right

Сбегать по-английски не очень вежливо, но сегодня даже оригинально. Она едва поспевает за Риккардо, когда тот соизволил поставить девушку на землю. Длинная вереница машин, впотьмах хрен разглядишь нужную. И, кажется, у кого-то закончилось терпение.
От прохлады металла слабо спасает шелковый подол платья, о судьбе исподнего вести речь было и вовсе глупо – оно уже где-то на земле. Боги, разложили на чужом капоте. Златовласка выгибается, задыхаясь то ли от душащего смеха, то ли от чего-то ещё. Движение, одно, второе, третье…
Не очень чуткая сигнализация огласила округу истеричным визгом, но в этой сумятице мало кого заботила подобная ерунда.
Кажется, она потеряла туфлю, зацепившись каблуком за складки брюк.
I want to hold you close
Soft breasts, beating heart
As I whisper in your ear
I want to f*cking tear you apart

Голова кружится. Орегано беспомощно протягивает руки, и ей позволяют обвить ими шею. Не в силах говорить громче, она заговорщицким тоном шепчет:
- Я знаю, что нам нужно… Сейчас мы приедем домой, наберем ванну… Нет! Мы сделаем это в море, поедем на побережье.
Восторг во взгляде был у каждого, только у каждого были свои основания для нездорового блеска в глазах.
Явно в знак поддержки гениальных идей зубами попробовали стянуть бретельку платья.
- Ты знаешь, где здесь есть круглосуточные магазины?
- Вино и шоколад?
- Почти. Уточки.
У Риккардо случился когнитивный диссонанс такой силы, что он аж остановился, чтобы вперить взгляд голубых глаз в сегодняшнюю даму сердца.
Орегано пришлось пояснять такие очевидные вещи.
- Мы купим желтых резиновых уточек, штук двадцать. Тебе десять и мне десять. И устроим морское сражение. Разве не прелесть?
Кажется, восторга агента CEDEF Хранитель Каваллоне не разделял…

--> в ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ поисках уточек

Отредактировано Oregano (04.07.2017 18:29:00)

+3


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Инаугурация » Большой зал


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC