Вверх

Вниз

KHR! Dark Matter

Объявление

Приветствуем на проекте KHR! Dark Matter, славные отбросы!



Рейтинг игры: 18+
Система игры: эпизоды
Мастеринг: смешанный
Время в игре: 08/2015



Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru



•Внимание! На форум принимаются неканоны по согласованию с администрацией.




•На летнее время форум переводится в полуигровой режим. Игра продолжается, но снятия с ролей за просрочку постов не будет. Не забываем предупреждать об отсутствии! Приятного отдыха!

•Хранители Тунца и офицеры Варии, члены банды Кокуё и представители семьи Джессо проходят по акции с упрощённой анкетой.
•"Будь у Дино чуть больше амбиций, он бы сейчас воспользовался моментом, чтобы невзначай подсидеть Вонголу, сбросить её с лидирующего места в Альянсе и самому стать главой мафиозного сообщества" [читать эпизод]

•"Чувствовалось, как слепленная на скорую руку связь лопалась подобно мыльному пузырю, но с этим ничего нельзя уже сделать. Нить Кёниха сгнила первой — ничего нового, но душа с упорностью танка продолжала цепляться за мифическую надежду, что она не порвется" [читать эпизод]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Инаугурация » Коридоры резиденции


Коридоры резиденции

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s1.uploads.ru/aMERd.jpg

0

2

Это было странно. Это было настолько, блять, странно, что Франческа за Занзасом пошла почти безропотно. Оглянулась на своего случайного собеседника почти беспомощно, разве что плечами не пожала — извините великодушно, но начальство требует — и аки жертвенная овечка поплелась за своим потенциальным палачом, думая совсем не о том, о чем этой самой жертвенной овечке думать положено. Нестерпимо захотелось курить, — и тут же потянуло немного блевать, потому что от одной только мысли о новой затяжке становилось плохо — а еще больше захотелось куда-нибудь деться. Но вместе с тем — черт — Франческе было невозможно интересно. Почему Занзас ушел с ней? От чего-то — или кого-то — сбегал? Хочет что-то спросить? Повелся — было бы забавно — на открытые ноги и голую спину? А, может, просто поговорить — тогда, в ее лаборатории, у них хорошо получалось, пусть и как-то… невероятно, дико, странно, невозможно, не в этой реальности и не в этой жизни, было ли это вообще, черт подери.
К счастью, первым разговор Занзас не начинал. Это давало Чес драгоценные секунды — Что? Что? Что? Что он хочет? — но точно так же заставляло нервничать еще сильнее, потому что молчание угнетало хуже любого разговора. Молчание было непонятным, неизвестным, несущим в себе что-то неопознанное, молчание было никаким — и предшествовало всему, и этого самого неопознанного всего Франческа и боялась.
Давно ты работаешь на Ферро?
Прикурить есть?
За что ты убила Ланса?
Пойдем потрахаемся?
Как тебя убить, больно или очень больно?

— Так что, стоит ждать голых мужиков в фонтане шампанского? — не в силах мириться с кружащими в голове вопросами один другого лучше, невпопад ляпнула Франческа, и слова эти были до того дурацкими, что в пору сбегать — или хотя бы падать в обморок. Вот только она не была благородной дамой, и Занзас был отнюдь не понравившимся ей кавалером, а вместо пышного бального платья всего лишь вечернее, да и в обмороки Франческа, кажется, падать не умела. Поэтому — хотеть провалиться под землю. Поэтому — прятать взгляд. Поэтому — бормотать торопливо:
Забудьте, пожалуйста. Это все шампанское, не то, которое в фонтане, а в бокале… — и, осознав всю глубину собственной глупости, смириться и обреченно-риторически спросить: — Прямо здесь закурить нельзя, да?
Хотя, даже если и можно, то делать это в слабо вентилируемом помещении в том состоянии, в котором была Корелли, было не лучшей идеей. Ее все еще тянуло блевать от одной только мысли.
Зато — не сглазить бы — отпустило.
Вы тоже выглядите… очень хорошо, учитывая ситуацию, — явно нацелившись на первенство в дисциплине «самая тупая фраза вечера», проговорила она. — В смысле спасибо за комплимент.
Франческа, просто заткнись.
Мы же идем курить?

Отредактировано Francesca Corelli (17.09.2017 23:48:31)

+4

3

--> Балкон

Снаружи сгущались душные сумерки, а в коридорах особняка было прохладно – от этого контраста у Занзаса между лопаток скатилась капля пота. Он недовольно выдохнул носом – разморенный, сердитый лев – и какое-то время молча спускался по пологим мраморным ступеням.
– Ты, вроде, с Гокудерой разговаривала, – извинился-не-извинился Вонгола и остановился в арке.
К толпе не хотелось, да и настроение было слишком неопределённым: навязчивое ощущение тревоги, ощущение, будто он что-нибудь забыл или упустил из виду, преследовало Занзаса всякий раз, как в его жизни происходили кардинальные перемены. Наверное, он просто не верил, что подобные «инициации» могут быть безболезненными: они как запущенный бумеранг, который ёбнет в затылок, если потеряешь бдительность.
Вонгола огляделся и свернул под лестницу, за большой куст в кадке из жёлтого камня. Мрамор, гранит, лепнина, позолота, рояль из эбена, инкрустация амарантом, подушечки в атласных чехольчиках – всё в духе старой-доброй Коза Ностра. Занзаса антураж не душил, в богатых декорациях он всегда выглядел немного падишахом. По мнению Скуало.
Вот замок Варии был убран сравнительно скромно, хотя в целом смотрелся внушительным и суровым.
– Тонкий слух, что ли? – удивился Занзас, поискал глазами пепельницу – где-то должна была быть. Он не думал, что Корелли подслушивала, да и никаких подробностей на людях нормальные синьоры не обсуждают, но всё-таки шумно было вокруг: музыка, голоса... – Я не в курсе планов Луссурии, но заранее не против. В Вонголе ни одна церемония без переполоха не прошла. Если не голые мужики, будет что-то другое, – пепельницу – металлическую, золочёную – он стянул с полки за роялем. У всех свои понятия об уюте: Занзасу хватало тишины и ёмкости под окурки.
Словно в подтверждение слов о «голых мужиках», он расстегнул и стащил с плеч смокинг, под которым обнаружились парные беретты – по одной с каждого бока.
Чувствовалось, что Франческе неловко, только Вонгола – как бы это выразиться? – пренебрегал чужим душевным комфортом. Не то угрюмый вид так действовал, не то репутация, не то прямолинейность, а может, всё вместе, но большинство людей боялись его – и пусть. Не прошибать же лбом стереотипы ради пресловутой симпатии.
Впрочем, Занзас был искренне снисходительным.
– Я бы закурил на балконе, но на собственной инаугурации нужно быть кем-то, близким к идеалу, – сказал он скорее затем, чтобы смягчить неуклюжесть Франчески. – Зато пьянство из помпезных фужеров никого не смущает.
Вонгола устроился на диване, неосознанно ощупал горло – бабочку он где-то оставил, – на секунду нырнул в мысли о том, почему в действительности понадобилось сбегать от Дино и мусора. А как иначе? Когда он видел Скуало, то чувствовал себя особенно счастливым. Если ты счастлив, тебе наплевать на всё остальное – в этом проблема. Как там было? «Вся эта маршировка, крики, махание флагами – просто секс протухший».
Встречного комплимента Занзас просто не разобрал – от Франчески серьёзно фонило нервозностью, особенно когда она находилась близко. Блин, да неужели он настолько сильно подавляет самим своим присутствием? Или есть что-то ещё?
– Чес, где обещанная сигарета?
Лучше быть бесцеремонным, чем с трещащей от чужих переживаний головой. Вонгола взглянул на Корелли – вверх, вниз, снова вверх. Он наконец заметил. Привлекательная баба, только нажралась и теперь празднует труса. Стресс заливала?
Занзас молча смотрел на неё, ожидая хоть чего-нибудь, исподтишка делясь Небесной гармонией, пытаясь поймать её в Пламя. Невеликое усилие вообще-то и намного уместнее классического стакана в голову.

[AVA]http://sf.uploads.ru/PJqyn.jpg[/AVA]

+5

4

Франческа даже не удивилась тому, что настолько злачное (вернее, золоченное) местечко нашлось в таком неподходящем месте, как под лестницей — не удивилась бы, даже если бы ее сил на это хватало. У мафии все было не так, как у обычных людей (пусть часто и так, как им это представлялось), и стоило удивляться, что вышколенная прислуга вместо пыли и паутины под лестницей держит еще один кусочек общего шика, сквозившего из каждой стены?
У самой Чес, правда, под лестницей тоже были не пыль и не паутина, а настоящий бастион, защищенный от родителей, гувернанток и учителей — такое нагромождение игрушек (в основном развивающих или тех, которые забывали дети маминых гостей), оставшихся от ремонта досок и отцовских «черновиков» (только у техника это была не бумага, а расходный материал), некоторые из которых были собраны во вполне осмысленные ловушки. Маминого терпения тогда, правда, хватило ненадолго, и едва только маленькую Чес повезли в больницу, чтобы осмотреть порез, который она сама себе по неосторожности нанесла все в том же «убежище», верные слуги под руководством мамы (а Чес еще не могла понять, почему мамочка вдруг не поехала с ней, а оставила на папу) все то, что Франческа строила долгие дни, разобрали, а пространство под лестницей заставили кактусами, да так плотно, что лазать между ними без риска исколоться стало невозможно. Да и скучно, по правде — живой мир уже тогда не был ей слишком интересен (особенно с учетом того, что биология была обязательным, но, увы, одним из самых ненавистных школьных предметов).
Это теплое — и будто из какой-то другой, прошлой (счастливой?) жизни — воспоминание будто заставило Франческу очнуться. Не стало глотком свежего воздуха или ушатом ледяной воды, но резко ударило под дых, заставив опуститься (почти что упасть) на диван рядом с Занзасом (не убьет ли он ее за это, в самом деле?) и в неверящем порыве коснуться собственных губ, изогнувшихся в кривой, но, кажется, улыбке.
Блядь, Франческа.
Пару дней назад убила, а теперь улыбаешься? И касаешься этой улыбки руками, которые все в крови? Будто ничего не произошло, будто все как обычно.
Все как обычно.
Ничего не произошло.
Ничего, что я рядом села? Ноги не очень держат, надо было выбирать обувь попроще, — стараясь не то сгладить свое почти что падение, ни то отвлечься от навязчивого голоса в голове, Франческа растянула губы в куда более заметной улыбке. — Вы же теперь самый главный, и…
И вы же пришли к этому через кровь и убийства, да? Вы ничем не лучше меня, правда?
Сигареты? Сейчас, минутку…
Только пальцы слушались не очень хорошо. Дрожали, не хотели открывать клатч (бордовый, в тон платью — в тон крови Ланса, который умер просто потому, что некстати вспомнил об одной своей знакомой), но замочек все-таки поддался. Чес достала пачку вместе с зажигалкой, не став даже вытягивать сами сигареты, и полуобернулась к Занзасу, чтобы протянуть ему обещанное…
Рука почему-то оказалась в крови. Совершенно неожиданно, настолько, что пачка мягко упала на диван, а зажигалка — на пол, с громким звоном, заставившим Франческу вскинуть голову… чтобы взгляд к взгляду столкнуться с мертвыми красными глазами Ланса.
Чес резко отшатнулась, больно ударившись об подлокотник дивана, рефлекторно поднесла руки к лицу, словно пыталась этим дурацким жестом ни защититься, ни то закрыть рот, и не сдержала вскрика — ее собственные руки по локоть были красными, как если бы целиком оказались измазаны кровью. Она резко вскочила, и это удивительным образом помогло — на нее снова смотрел не мертвец, а вполне себе живой Занзас, а рука, которой Франческа ухватилась за диван в последний момент, и только благодаря этому удержалась на ногах, снова оказалась чистой. Вот только головокружение накатило с удвоенной силой, в глазах потемнело, и Чес снова упала на диван. Живот скрутило спазмом, прошедшимся до самого горла, и только чудом Франческу не вырвало. Но затрясло основательно, и голова не переставала кружиться, как если бы она нажралась дешевой водки, а перед глазами плясали темные, но какие-то удивительно яркие в своей черноте круги.
Где здесь уборная? — голос оказался хриплыми и каким-то совсем жалким. А каким он еще, в принципе, мог быть? Раз уж дела настолько плохи, что, похоже, начались даже галлюцинации — не говоря уже об этих спорах с собственной совестью.
Интересно, убивать каждый раз так тяжело?..

+3

5

Офф

Как никогда уместны шутки про пещерного мужика
Ленинград - Дикий мужчина

Сверху донеслись возбуждённые возгласы, послышался топот ног и звон, с которым бьётся стекло. Кто-нибудь нализался вермута и позорился на потеху публике. Или Бовино опять чудил с Базукой. Или старик Нуэво обличил чью-нибудь дочку: он бросался «блядями» и «потаскухами» на каждой сходке почтенных синьоров, включая собрания Альянса.
Зассанец Савада или по жизни надрюченный Гокудера насторожились бы, а Занзас только прикрыл глаза. Да мало ли что за дерьмо, за всем не уследишь.
Вонгола как никто понимал, что симуляция образа необходима: участвовать в светском трёпе, скрывать личные взгляды, быть скалой, грандиозной фигурой, плечом слабых, лучшим среди сильных. Гипертрофированная мощь и насилие, узы крови и поруки – на них стояла Семья. И Занзас не собирался потрясать основы. Пусть этим занимается Йемитсу, Реборн, Тсунаёши, Мустанг – им ведь нравится быть парнями «в белых шляпах»? Живой рекламой толерастии и либерастии.
Занзас был другим. Отморозком, что предавал сам и сжигал предателей заживо; ублюдком с дымящимися пушками; ёбарем, прекращающим женскую истерику пощёчиной под бряцанье стальных яиц. Воплощённой идеей ярости, брендом террора, тестостероном Вонголы. И Занзас не видел смысла развенчивать сложившийся имидж: выгодно, с какой стороны ни посмотри.
Особенно если по уши вляпался в отношения с мужчиной.
А когда, если не сейчас? Ждать седин и пока хрен сморщится?
Он воссоздавал перед внутренним взором ситуации последних дней – те, в которых был счастлив. И сюжеты эти вертелись никак не вокруг свалившейся в руки непрошеной власти.
Он думал о своём решении ночами, когда от переутомления не мог сомкнуть глаз, а Скуало дрых рядом – непослушный и наглый даже во сне. Мусор так наблатыкался с этой его дисциплиной, что отключался по-походному, в любых условиях, какой бы убийственный апокалипсис ни подкидывала судьба. Отстёгивал конец света вместе с мечом и честно настраивался на отдых, прилипая к Занзасу, как репей.
А Занзас мучительно искал в своём поступке истину: он признался, потому что давно хотел или тупо забздел спутать приоритеты?..
– Вы же теперь самый главный, и…
Вонгола уже не смотрел на Франческу. Они не были близко знакомы, и Занзас не представлял, о чём с ней говорить. Неделю назад он ввалился в её мастерскую: отца не стало, ночь была пьяная и паршивая, Занзас просто нашёл свободные уши. Не то чтобы он вообще помнил содержание их диалога.
С некоторыми людьми контакт возникает сразу – со Скуало получилось именно так, – с другими – хорошо, если найдётся хотя бы один общий интерес. Корелли делала протезы, Занзас их оплачивал.
Всего-то навсего.
– Лично для тебя что-то поменялось? – его не волновала пьяная девчонка и весь этот конфуз, который она, очевидно, испытывала. – Я всё ещё на тебя рассчитываю. От того, что я главный, рука не отрастёт, – Занзас задержал взгляд на её упруго колыхнувшейся в вырезе платья груди – Франческа как раз возилась с клатчем. Выразительные сиськи, вишнёвый наряд – вишню Занзас любил.
Ладно, заурядной бабой Корелли не была. Судя хотя бы по тому, какой род деятельности она выбрала. Её поделки отличались от поделок того же Джаннини и даже Верде – в лучшую сторону. Вонгола принципиально презирал суррогаты любых видов, но сам по себе труд Франчески оценивал высоко. Он мог покромсать любимые стейки ножом, пострелять по-македонски и подрочить без ущерба для хозяйства – такой филигранной была работа. Вот мусору на свою культяпку плевать было: меч он крепил поверх кисти и, пусть и левша, член брал только в живую руку. Мозолистую, тёплую, сильную.
Занзасу как никогда хотелось закурить.
Неприятный звук разбил сладкие мысли, резанул расслабленное сознание. Вонгола дёрнулся и зло уставился на девку.
Зря.
Она сидеть-то рядом стрёмалась, а теперь вовсе шуганулась, словно он на неё замахнулся. Что за ссыкуха такая? Что надумала себе? Занзас не верил, что вот настолько у него лицо свирепое. Да и за всё время их знакомства, поди, привыкла.
Молча он наблюдал за разворачивающимся цирком, уверившись, что проблема ни хуя не в нём, а может даже не в алкоголе. Франческу трясло и плющило, будто кто-то морочил её иллюзиями. Вонгола огляделся, никого не приметил, зато отчётливо расслышал радостное «Занзас – мудила!», донёсшееся со второго этажа. А за хвалебным выкриком – выстрел. По лестнице кто-то спускался – тяжёлым стремительным шагом.
Шум хлынул со всех сторон: сверху, с улицы, из глубины дома. Происходили мутные дела, и чтобы это понять, не требовалась никакая гиперинтуиция Вонголы.
Осознав, Занзас без спешки поднялся с места: повсюду были его люди, в них не было причин сомневаться. Он не надрючивал себя иллюзией всестороннего контроля. Навскидку Чес выглядела хреново, но не критически – проблюётся в кадку с кустом, не помрёт.
Вонгола переступил через её выставленные в проход ноги и тут же тормознулся – девка стиснула его руку в своей, влажной и холодной. Он открыл было рот, чтобы сказать: «Не накручивай, посиди, подыши», – и хотел уже стряхнуть её с себя, как насекомое, но Корелли его опередила:
– Не оставляй меня здесь… пожалуйста, Занзас.
Звучала она жалко и совсем забито. А ещё – и Вонгола это заметил – назвала его по имени, чего никогда прежде не делала. Вот так всё плохо, детка?
Он не ответил, но по жёсткой складке у рта и дёрнувшимся у скул желвакам можно было понять, что Занзас думал о бабьих закидонах и их своевременности. Вверх по лестнице был сортир – ну и заебись, как раз по пути.
Без церемоний Вонгола поставил Франческу на ноги, удержал за плечи от падения. Сохранять равновесие ей было тяжело – в обуви дело или неожиданно ухудшившемся самочувствии, – так что Занзас согнулся и тупо взвалил девицу на плечо, словно мешок с картошкой. Он раздражённо отмахнулся от бордового шифона, закрывавшего обзор, встряхнул свою ношу для пущего удобства, больно стиснул за бедро, чтобы не сползала, и решительно двинулся по намеченному маршруту, положив на то, как это всё выглядит со стороны.
В конце концов, самый главный теперь тут он. Пусть живут с этим.

--> Уборные

[AVA]http://s5.uploads.ru/b3hUN.jpg[/AVA]

+6

6

Очередной спазм прошелся по телу, и Франческа только удивилась тому, что ее не вырвало. По крайней мере, рядом с этим человеком, который здесь вроде как хозяин. Хотя — будем честными — Чес с радостью блеванула бы на брюки Занзаса, если бы только это могло ей помочь.
Лучше бы Ланс тогда ее застрелил, а не позволил застрелить себя. Всем — ему так точно — было бы гораздо лучше, а Франческе не пришлось бы сейчас ощущать подступающую истерику, дрожать всем телом и качаться из стороны в сторону, как инерционный маятник, от страха и ужаса до полного безразличия. Ей бы не пришлось сейчас сидеть здесь в этом гребаном платье, в туфлях на гребаных каблуках, и пытаться не выдать того, что совсем недавно она убила мафиози из семьи, с которой человек рядом — опасный, очень опасный человек рядом — в дружественных отношениях. Если не сказать в дружеских.
Наверное, ей стоило остаться одной. Или хотя бы просто уйти, и именно это она хотела сделать, едва узнает, где же здесь ближайший туалет, но планам не было суждено сбыться. Сначала (если не считать криков до этого, вполне увязывающихся в происходящее вокруг) раздался выстрел, а потом зашумело со всех сторон. Чес с ее обостренным восприятием (или, скорее, с обостренной нервозностью) показалось, что этот самый шум сдавил ее голову, грозясь вот-вот размозжить, и особенно старался у глаз, но вместо того, чтобы сдавить виски в попытке хоть как-то унять боль, она сделала то, что не сделала бы, наверное, ни в какой другой ситуации — схватила Занзаса за руку, останавливая.
Мысли в ее голове, приведшие к такой глупости, пролетели за секунду. Сейчас он уйдет, конечно же уйдет разбираться, потому что это его вечер, его дом и там что-то происходит с его людьми, а Франческа останется здесь одна с этим шумом и собственными галлюцинациями.
Одна под лестницей, где даже нет каморки, как у маленького Гарри, среди людей, которые и не люди, а прежде всего мафиози — совсем одна.
И почему-то от этого осознания Франческе стало страшнее, чем когда-либо до этого — по крайней мере, так ей казалось в тот момент. Осознание того, что ее поступок может иметь любые последствия — а уж каким жарким является пламя ярости, Корелли помнила до сих пор — накатило новой волной ужаса, но, странное дело, Франческа сейчас куда больше боялась не взбешенного Занзаса, которого она ухватила в самый неподходящий момент, а того, что останется без него.
Только поэтому она опередила его, не дав высказать возражения или возмущение.
Не оставляй меня здесь, — она сглотнула и осмелилась посмотреть в глаза человека, которого она когда-то боялась больше всех на свете. — Пожалуйста, Занзас.
Назвать его просто по имени оказалось совсем легко и не страшно. Может, этот факт — какая наглость! — сыграл решающую роль, может,  вид у Франчески сейчас был совсем уж запуганный и жалкий, но, не говоря ни слова, Занзас резко поставил Корелли на ноги. От внезапной смены положения она пошатнулась, но не успела и слова сказать, — я правда могу идти, просто не уходите далеко — как Занзас попросту взял и закинул ее на плечо.
Наверное, он был везунчиком, потому что от такой резкой смены плоскости желудок Франчески мог бы воспротивиться, и дорогущему костюму пришел бы конец. Возможно, встряхнула боль протеза, впившегося в бедро, и отстраненная мысль о том, что сейчас Франческу держит ее, в какой-то степени, работа, но ее, кажется, даже перестало мутить. Только голова снова закружилась, но помогло просто закрыть глаза, в темноте мириться с этим неприятным ощущением казалось легче. Какая, в конце-то концов, разница, как она доберется до туалета, где сможет закрыться и наконец-то попытаться успокоиться, на своих двоих или на чужих. Лишь бы только не потерять сознание, а то с Занзаса станется бросить ее — хотя удивительно, что он не бросил ее уже сейчас.

--> Уборные

Отредактировано Francesca Corelli (13.02.2018 00:14:19)

+3


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Инаугурация » Коридоры резиденции


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC