KHR! Dark Matter

Объявление

Приветствуем на проекте KHR! Dark Matter



Рейтинг игры: 18+
Система игры: эпизоды
Мастеринг: смешанный
Время в игре: 08/2015



Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru



• На форум принимаются неканоны. Очень ждем Боссов Семей Альянса




• Приближается самый яркий и долгожданный праздник года! Ждём его, наслаждаясь дизайном нашего замечательного Хаято Гокудеры! Поскольку многие оказались в плену проблем и водовороте работы, то течение декабря не будет наказания за просрочку постов. Счастья, тепла и новых впечатлений!




•В игру нужны: Бельфегор, представители Семьи Ферро, Хибари Кёя, Луссурия, аркобалено
•"Но, как ни странно, удары, которые вряд ли понравились бы кому-нибудь другому, действительно сделали свое дело - Ямамото очнулся. Словно вынырнул из ледяного океана, в котором несколько минут назад тонул. " [читать эпизод]

•"Бабы, виски, дорогие сигареты… да как вообще с таким набором можно до 30 дотянуть? Почему печенка до сих пор не отвалилась? Или брешут, или же это все чертов пафос." [читать эпизод]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Инаугурация » Уборные


Уборные

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Первая

http://sf.uploads.ru/5xlYJ.jpg

Вторая

http://sf.uploads.ru/Odf4N.jpg

Третья

http://s4.uploads.ru/CcA5N.jpg

0

2

Парк ---> Предположительно кухня----

Добравшись до кухни, Лусс тут же начал хлопотать о приготовлениях, и, конечно же, праздничном торте.
Этот кремово-бисквитный десерт был самым настоящим произведением искусства, в духе окружающей обстановки, украшенный изысканным узором и двумя скрещенными беретами из шоколадной мастики, венчающими верхушку.
Солнышко сперва хотел сам заняться таким важным аспектом праздника, но, всё же, был любителем в кулинарии, да и его чувство прекрасного не всегда нравилось окружающим. Так что пришлось доверить дело профессионалам, всё раннее утро проторчав здесь же, контролируя  процессы и раздражая повара с помощниками.

Очень хотелось именно веселья. Ярких огней, алкоголя, громкой музыки, танцев и прочих радостей неформальных вечеринок. Жаль только это не клуб и все равно не стоит переходить определенные рамки. Всем нужно отвести душу, но боссу явно не до веселья, и Солнышко придерживал все благие порывы души, не позволяя себе развернуться на полную, не только потому, что мог огребсти за слишком уж бурную деятельность, но и от врожденной тактичности.

И все же, совсем без неприятностей никак. Уже решив, что уже можно торжественно сопровождать угощение, солнечный офицер заметил маленькое красное пятнышко внизу пиджака. Совсем небольшое, оно ярким неуместным росчерком выделялось на белоснежной ткани дизайнерского костюма.
Происшествие, хоть и не такое катастрофическое, если бы на них напали вот прямо сейчас, но тоже относящееся к «красной», самой проблемной, в мысленной градации Луссурии, категории.
   
Кетчуп. И спасибо что пятно небольшое и совсем свежее. Немного воды и мыла спасут ситуацию.
К счастью для себя, постоянно таская дорогие шмотки, Луссурия умел с ними обращаться и приводить в порядок в случае вот таких вот неприятностей.
Горестно вздохнув и скорчив капризную гримасу, мужчина упорхал с кухни, направляясь к уборным спасать положение. Ведь не может же он в такой торжественный момент выглядеть чучелом и запятнать репутацию Варии, Вонголы и себя любимого одновременно.
Те встретили начищенным кафелем да приятным запахом обеспеченным освежителями и отличной вентиляцией. Вот уж чего не хватало, так это чтобы в особняке Варии было как в проходных общественных сортирах. Тут абсолютно везде было приятно находиться и легко дышалось. Благо, никто не забегал покурить, мыкаясь по углам как школьники, не спускал дрожи в канализацию и прочих глупостей, достойных дворовой шпаны не вытворял. Хотя стоит отметить, диверсия бы получилась просто великолепная. Внимание отвлекла бы уж точно.

Скинув пиджак, все так же отвлекаясь на посторонние мысли и развлекая себя разного рода вариантами диверсий, в конце которых они героически поймают и накажут проказников, Лусс открыл краны, настраивая комфортную температуру воды и поднимаясь за чистку нежной ткани.
Для этой цели он даже стащил из кухонных ящичков парочку необходимых компонентов на случай неожиданных трудностей и мягкую щеточку, которая ускорит процесс и не навредит любимому пиджачку.

Вот так, насвистывая под нос незамысловатый мотивчик, и самозабвенно отдаваясь процессу, стараясь не намочить пару лишних сантиметров вокруг пятна, Солнышко даже немного перестал замечать, что происходит вокруг, готовый разве что на опасность отреагировать, если вдруг интуиция проснётся.

+4

3

Де-еерьмо, — меланхолично тянет Закуро, выходя из кабины и долбанув дверью так, что та, казалось, вот-вот с петель слетит.

Жмурится от слишком-яркого света и тяжело вздыхает.
Что за пафосное место, его дери? Слишком вычурно. Слишком ярко. Просто — слишком.

Чешет затылок и раздражённо поводит плечом, снова оглядывая помещение. У б о р н у ю.
Честное слово, когда он вошёл сюда, то подумал сперва, что и не туда попал вовсе. А когда осознал, что таки туда, то был уверен, что здесь и толчки золотые. Ан нет. Удивительно даже. Кто бы мог подумать. У большинства населения жилище поскромнее будет, чем один только туалет в этой охренительно огромной резиденции. У Закуро — когда-то было. Да и сейчас, что уж скрывать, его хоромы явно будут поскромнее. И не то чтобы его это особо волновало — Закуро вполне устраивали условия, в которых он жил — вот только ... не особо-то уютно было среди такого слишком-богатого убранства, не в его вкусе всё это.

Снова вздыхает и на ходу застёгивает молнию на ширинке брюк.

Дерьмо, — повторяет, подводя итог и раздражённо ослабляет узел галстука, расстёгивая сразу после этого несколько верхних пуговиц на рубашке. Нет, ну честное слово, неужели им так необходимо всем здесь присутствовать? Ещё и какой-то грёбанный дресс-код.

Слишком сложно. Слишком утомительно. Слишком напряжно.

Не понимал он этой торжественности. Да даже если бы собрались тут короновать самого Бьякурана — вряд ли бы Закуро чувствовал бесконечный восторг и вряд ли ему бы захотелось хоть что-то делать для того, чтобы посодействовать сему празднеству. Право слово, он куда с большей охотой провалялся бы весь день на диване. Никто не умирает, никому посодействовать в этом не надо — скукота. Единственное, что стоило того, чтобы здесь находиться — бухло. По крайней мере, Закуро искренне надеялся, что алкоголь здесь был незаменимым атрибутом торжества. А иначе ... даже думать об этом не хотелось. Впрочем, ворчать-то Закуро мог сколь угодно, но прекрасно понимал, что всё-таки это было важное событие и блаблабла, и всё в этом роде. В конце концов, никто не говорил, что он должен испытывать от подобных официальных мероприятий восторг.  Да даже если бы и сказал ...

Закуро в очередной раз тяжело вздыхает, а после кривит губы в полу оскале, полу ухмылке, когда взглядом цепляется за чужую фигуру. Павлин какой-то. Гулко хмыкнув, подходит ближе и с лёгким интересом оглядывая фигуру. Волосы аляпистых цветов, выглаженная одежда; странный он какой-то. Но, кажется, Закуро даже слышал о нём. Да, совершенно точно слышал — грех не знать о сильнейших бойцах данной организации. Солнце варийской. Л ... Лу ... хм.

Слыш, — подходит сзади и без каких-либо прелюдий приобнимает за плечи, довольно грубо притягивая ближе к себе и заставляя немного наклониться, — вопрос жизни и смерти, — легко щурит глаза, поднимая взгляд перед собой и разглядывая его уже через зеркало: вот уж правда — эксцентричный мужчина, — где у вас бухло, а? — Кикё всегда говорил, что к делу надо подходить с умом; подготовиться, так сказать. Вот Закуро и готовится.

Отредактировано Zakuro (04.04.2017 02:07:26)

+4

4

Вредное пятнышко исчезало в неравном бою, с одной стороны, радуя, ведь ходить в чистой одежде всегда лучше, особенно если она от известного дизайнера, а с другой огорчала - на повод меньше прикупить обновочку.
Примерно в тот же момент, когда Лусс вытянул руки, чтобы отдалить пиджак, критически осматривая результат и решая его дальнейшую судьбу, из-за двери кабинки слышится характерное для подобного места ругательство, а потом грохот. Довольно трудно не заметить того, кто пытается сломать дверь в порыве высоких чувств, даже если ты не привык подслушивать как люди писают или акцентировать внимание на том, кто именно поддался зову природы.
А чего, спрашивается, он ещё хотел от туалета? Солнышко молча улыбнулся своим мыслям, снова принимаясь за дело, краем глаза посматривая в зеркало.
В начищенной, без единого развода поверхности отразился высокий мужчина с хмурым лицом, явно недовольный чем-то и не стесняющийся это озвучить.
Закуро из Джессо Лусс, конечно же, знал. Тёплых бесед они не вели, за кружкой пива в баре время не проводили, но бывших противников, нынешних союзников, да ещё и не из последних, полагалось знать. К тому же, на склероз варийское Солнце никогда не жаловался, не забывая тех, с кем в той или иной степени доводилось иметь дело.
Красноволосый, тем временем, вразвалочку подошёл и приобнял Луссурию, тут же вываливая суть проблемы.
Вариец едва удержался от того, чтобы расхохотаться в голос и испортить момент, так ему эта незамысловатая просьба напомнила привычные будни в неформальной обстановке. На губы сама собой выползла довольная улыбка, а в глазах, скрытых тёмными стёклами, заблестели озорные огоньки.
А он ведь совсем неплох, этот Закуро. Не щупленький, весь из себя брутальный, явно непривыкший к официальной одежде, в которую его упаковали.  Луссу понравилось.
- О, сладенький, заскучал? - Солнце разглядывает визитёра в зеркало, задерживая взгляд на глазах отражения, не скрывая веселья и заинтересованности. - Ай-яй-яй, как нехорошо. Нужно обязательно это исправить.
Добавив лицу пару озабоченных ноток, Луссурия накрыл руку на своём плече ладонью, легко погладив её тыльную сторону.
Пиджак тут же благополучно забылся, сиротливо оставленный на умывальнике. Внимание Лусса захватило новое занятие, центральную роль в котором отыгрывал ныне союзный Ураган, давший отличный повод для лёгкого флирта.
На таких мероприятиях не принято напиваться в хлам, даже если официальная часть успешно завершена. Но и Закуро выглядел трезвым и грустным, почти настолько, чтобы тронуть сердце сердобольного офицера, не равнодушного к бедам ближних своих.
То, что требовалось Урагану было в большом зале, среди иных гостей. Вряд ли он этого не знал, если только не хотел побыть немного в тишине. Да и Луссу не хотелось просто так отпускать заинтересовавшего гостя. Тут не так уж много людей, которые были собой, не пытаясь играть в вежливость. Да и что греха таить, с точки зрения Солнца Закуро был вполне симпатичным, и просто отправить его к остальным гостям, отделавшись как-нибудь было бы слишком скучно. 
- Не могу допустить что бы ты тут погиб, красавчик. - Томно улыбнувшись, Лусс снова погладил ладонь, почти нежно, не оставляя царапин на коже, чиркнув коготками, с сожалением выскальзывая из объятия.
Нашарив взглядом временно забытый пиджак, Лусс потянулся за ним, жестом фокусника извлекая из внутреннего кармана небольшую флягу, наполненную клубничным соком смешанным с джином. Её он носил с собой на случай неожиданностей, возможных долгих обходов, вдали от общего веселья и романтического настроения жаркими летними ночами, когда совсем немного расслабиться бывает не лишним.
- Угощу тебя в честь торжества.

+3

5

Заскучал? Да. Наверное. В какой-то степени. Если учесть, что он в принципе не понимал, что он тут делает, как себя должен вести и зачем вообще. Хотя ладно — понимал. Нет — знал. Знал, чего от него хотят. Но совершенно не понимал этого.

Поэтому Закуро лишь неопределённо мычит на вопрос, и едва клонит голову к плечу, скривив губы в подобии улыбки. По правде говоря он вообще сомневался, что кому-то есть дело до того, где Закуро шлюхается и чем занимается. Главное что он — есть. Ах, ну да, на торжестве ещё непосредственно самом не помешало бы отметиться. Выпить за нового главу, так сказать. Это он, кстати, с радостью. Выпьет за всех, если потребуется. Главное, чтобы не требовали с него речь произносить. В конце концов, сами ведь потом не рады будут тому, что он мог бы произнести. Очень торжественно, конечно. От всей, мать его, души — о том как он рад тут находиться.

Но вот что Закуро волновало — совсем немного — изменит ли смена власти в Вонголе всё остальное? Отношения с Семьями, политику ... впрочем нет, недостаточно сильно волновало, чтобы слишком долго об этом думать: покуда его это не касается — ему нет до этого ровным счётом никакого дела. А вот как коснётся (и в зависимости от того как коснётся) там и думать будет.

Закуро невольно напрягается когда чувствует чужую руку на своей, дёргает левым уголком губ, но ничего не говорит. Лишь глубоко, медленно вдыхает, ненадолго опуская веки. Ок, у кого-то потребность в тактильном контакте — ничего страшного. Ведь ничего, правда? И ничего, что гладит ... совершенно точно ничего. Хотя ладно — это было странно и несколько неуместно. Закуро даже теряется, не зная как он сейчас должен на это отреагировать: послать его к чертям (а как же бухло, мать его?) или ммхкм.

О~оо. Слишком. Сложно.
Почему он должен проходить через такие сложности даже тогда, когда просто хочет выпить?

Конечно, всегда можно было вломиться в главный зал, но. Слишком много людей. Слишком много фальши приторной, желчью скапливающейся на кончике языка. Безусловно, не все были такими кретинами, готовыми лизать зад новому дону, некоторые — поменьше. Но желания от этого пребывать там не становилось больше. От этой помпезности, излишней торжественности и наигранности хотелось проблеваться. Или сжечь всё к чертям собачьим. Но последнее хозяин особняка явно не одобрит. Да и неприемлемо это было на подобном мероприятии, что уж. Даже Закуро понимал это. Если только он, конечно, не собирался устраивать тут переворот, протест или объявлять войну Вонголе. А он — не собирался. Честное слово, слишком геморно это. Какой идиот вообще решит, что это хорошая идея? Конечно, отличный план заявить о себе. Ещё лучший — сдохнуть.

О. Как мне повезло что я тебя встретил, — осклабился, полностью игнорируя замечание о том, что он красавчик — Закуро, безусловно, знал это, но как ни посмотри — ситуация в каком-то роде складывалась сомнительная. Ну да ладно, впервой ему что ли.

Чёрт, чувак, ты мне определённо нравишься, — беспечно замечает и улыбается явственнее, после чего коротко усмехается. Если честно, он и не думал, что ему на самом деле скажут, где тут ещё можно найти бухло и уж тем более, что это место окажется столь близко от Закуро. 

Запрыгивает на мраморный выступ рядом с раковиной, удобнее усаживаясь на него задницей (хотя была мысль отойти к толчкам и там разместиться: по крайней мере, точно было бы удобно), — ладно, не так уж у вас тут и плохо, — хмыкнув, подаётся вперёд к своему новому знакомому и нетерпеливо протягивает руку, совершенно не тонко намекая, что хочет эту флягу сейчас же.

+4

6

Люди, порой, бывают очень непостоянны и непредсказуемы в своих реакциях. Делая что-то, они совсем могут забыть, с кем имеют дело, или что на них действия может последовать соответствующая реакция, потом удивляясь последствиям.
Нет, конечно же, именно сейчас ничего плохого просто не могло произойти. Иначе это бы всё испортило. Да и Погребальный Венок ничего такого уж не делал, но внимательно наблюдающий Луссурия, привыкший быть чутким к окружающим, заметил толику замешательства на лице красноволосого, когда его пальцы коснулись открытого участка кожи.
Это было даже мило. Солнышко лучезарно заулыбался, подавляя смешок, отмечая про себя все прелести такого... смущения, оным совсем не являющегося. Скорее Луссу нравилось воображать, что Закуро испытал этот щекочущий укол, и, может, выдаст что-то интересненькое.

Зато с появлением фляги всё становится на свои места, Ураган расслабляется и устраивается на мраморном борте. Очевидно, за пределами залов с официальной атмосферой (хотя Лусс не обратил особого внимания на то, как он вёл себя там), Закуро был как рыба в воде, в стенах туалета чувствуя себя очень даже комфортно.
Солнышко рассмеялся, одобрительно кивая, довольный желанием Венка остаться с ним.

- Ой, ты мне льстишь, сладкий. - Луссурия кокетливо отмахивается, привычно используя конец боа, чуть подмокшего от попавших капелек воды во время «стирки», и между мужчинами плавно опускаются на пол несколько выбившихся красных перьев. - Ты и сам хорош. - Разумеется, мужчина правильно понимал, что подразумевает собеседник, но уж очень нравилось ему улыбаться и манерничать.

Отдавая флягу, Луссурия снова задевает маникюром ладонь Урагана. Как бы случайно. Не акцентируя внимания даже взглядом, только улыбаясь и пряча за тёмными стёклами лукавый прищур.

Солнышко смеётся и снова отмахивается боа. Можно подумать, Закуро лично ему сделал отличный комплимент, а не признал и без того очевидный факт. Да у них просто отлично, просто не каждый может это увидеть, не позволяя себе расслабиться, сняв маску надутой птицы с мошонкой под клювом, и просто насладиться мероприятием.

- Главное расслабиться, дорогой, остальное придёт. У нас ведь сегодня пра-аздник.
Хотя для кого-то, может, совсем и не праздник. Трудно сказать, насколько лоялен каждый из гостей, а об некоторых из тех, кто в список включён не был - вообще стоило бы помолчать. Но с одним не согласиться было нельзя. Занзас лучший из кандидатов в Доны, пусть воспоминания Первых, заключённые в кольца и решили иначе. Кто вообще руководствуется прихотью пары покойников, даже если они триста раз основатели. Против них говорит уже то, что жили они десятки лет назад, и явно двинулись головкой, взваливая такую ответственность на неподготовленных, даже толком необученных школьников.
Луссу, в общем-то, было плевать на Первых, да и Вонголой он не интересовался больше необходимости, пока это не касалось лично его. То есть, дважды. В юности, и сейчас, когда он стал Хранителем уже Дона семьи. Но Первые его всё так же мало волновали, как и все недовольные.

Улыбнувшись своим размышлениям, пришедшим лёгким сквозняком повода сегодняшнего дня, мужчина мысленно от них отмахнулся, снова сосредотачиваясь на Закуро.
- Уверен, тебе понравится. - Луссурия запрыгивает на борта, по другую сторону раковины, прямо таки сияя радушием и дружелюбием. - Как ты привык проводить время? Готов спорить, что светские рауты не твоя стезя.

+4

7

Обратим внимание хд

Давайте ПРЕДСТАВИМ, что мы тут побеседовали о чём-то повседневном, малозначимом, просто чтоб приятно провести время.
Разбиваю пост на две части, ибо.
Часть один

Беседа потекла своим чередом. Лусса и Закуро ничего не связывало между собой. Никаких дружеских или деловых отношений, ничего такого, что дало бы крепкое подспорье для осмысленного разговора. Слишком мало они друг о друге знали, чтобы иметь общие интересы, которые можно было обсудить, да и не рвались особо. Просто непринуждённое общение, позволяющее скрасить лишних пол часа в неформальной атмосфере с привкусом клубники и горьковато-травянистого послевкусия от джина.

Солнышко смеётся, продолжая шутливо отмахиваться боа на непринуждённые реплики и флиртовать на грани простого дружеского общения, как если бы Зауро был не экс-Погребальным Венком, а одним из рядовых или младших офицеров родной и привычной Варии. Да он и вписался бы, наверное.
Конечно, красноволосый Ураган проявляет склонность лентяйничать, но уж точно не самый плохой боец, и, если верить известной толики информации - хорошо бы выполнял миссии по профилю.
В общем, он нравился варийцу. Не настолько, чтобы продолжить живое общение за пределами мероприятий, на которых оказываешься совместно, но достаточно, чтоб на них не воспринимать Венка как врага или с параноидальным недоверием, в память о несбывшемся десятилетнем будущем. Солнышко вообще предпочитал лишний раз не параноить, действуя по обстоятельствам. Быть готовым к непредвиденным проблемам и быстро реагировать - естественно, но уж никак не подозревать всех и каждого в коварных планах.

Спустя примерно пол часа такого веселья, Лусс решил, что пора возвращаться в зал и помелькать там, может быть найдя ещё интересных собеседников, способных поделиться последними новостями.
Улыбнувшись Закуро, не забыв кокетливо подмигнуть и послать воздушный поцелуйчик на прощание, Солнце покидает уборные, негромко посмеиваясь, оставив Урагану Джессо флягу с остатками самодельного коктейля.

***

----->Большой зал

+1

8

====>Большой зал

«Дело дрянь. Дрянь… Как в какой-то дешевой, низкобюджетной комедии» – мелькает в мыслях Таддео, который, не оборачиваясь, чтобы не пугаться ещё больше, лавирует между людьми, которые все выглядят как-то странно. Очень странно. Словно не гости на празднике, а гротескные персонажи с картин Иеронима Босха. Тот бы, наверное, отдал бы полжизни, чтобы попасть в этот момент сюда, а Таддео – столько же, чтобы смыться с проклятого острова. Он не чёртов Кёних, чтобы пытаться разобраться во всём, что происходит, он не грёбанный ученый, который бы стал в приступе бурного восторга, вооружившись всеми доступными инструментами, изучать каждый сантиметр долбанного паркета. Он не Луиджи, который всегда мегакрут и собран, и может найти выход из любой ситуации. Он не Орсола, которая никогда не теряет самообладания, и даже не Юлий, что вечно погружен в свои игрушки. Он не знает, что это был свет и откуда. Может, это вообще какая-то иллюзия или техника Луссурии, завязанная на солнечном пламене. Младший Салуччи живёт эмоциями и чувствами, инстинктами и творчеством. А сейчас всё его существо требует только одного – убежать, скрыться, забиться в самую далекую норку или щёлку, спрятаться, как ребёнок, застигнутый грозой в одиночестве, как зверёк, чудом вырвавшийся из лап хищника. Наверное, будь он зрителем, а не участником этого «шоу», он бы вдоволь посмеялся незадачливому трусу-обманщику, который так неловко попался. Вот только самая неприятная мысль, которая не отпускает его – что это не образ, а его настоящая сущность. И шоу продолжается. Луссурия, который сдулся, как резиновая кукла, уменьшился в размерах до малыша, всё равно – угроза. А вокруг – враги. Кругом. Шум, так не похожий на тот, что ещё был минуту назад, заполняет зал: какие-то вопли, смех на высоких, наигранных (ему ли не знать) интонациях, истеричные нотки, возгласы удивления, детские вопли, грохот, звук разбитого стекла... Они смешиваются, бьют по ушам, раздражают, напоминая рой, осиное гнездо, которое ему удалось раздразнить – опасное и безжалостное в той же степени, в какой мерзкое и отталкивающее.
«Сестрёнка, я тебе не говорил, как боюсь до дрожжи в коленях, всего вот этого? Это вы вечно так бесстрашно шли вперёд, а я… Чёрт возьми! Какой же большой зал…»
Бежать трудно. Неимоверно трудно после того точного, прицельного удара Луссурии. Как будто под водой, в каком-то кошмаре. Он чувствует дыхание смерти за спиной, как та протягивает к нему свои костлявые руки, затягивает в глубокий и чёрный омут…
Парень сильно вздрагивает, почти всем телом, когда чувствует очередую цепкую хватку на своей руке. Но это не Луссурия, не смерть! Это Орсола! Удивление, смешанное с радостью, вспыхивает в глазах, Таддео замирает на несколько мгновений, сердце начинается биться сильнее, отплясывая и прыгая через скакалку, он чувствует, что после тех жутких минут, которые он пережил, в нём вновь появилась уверенность и твердость. Как будто согрело лучом солнца, как будто в комнату с ребенком, пережидавшим грозу под кроватью, зашёл самый любимый и дорогой человек с фонарём в руках. Но…в следующую секунду, когда Таддео ловит взгляд сестры, в котором разве что молнии не сверкают – так она раздражена, взбешена и недовольна, он нелепо замирает, распахивая глаза и раскрывая рот. Орсола никогда с ним так не разговаривала! Да, ему приходилось сотни раз выслушивать её нотации и замечания, но всё равно… она никогда на него не злилась так… Что происходит? Что это за безумный безумный мир, в котором даже его сестра не похожа на его сестру? Парень опешивает, слова не сразу доходят до его сознания.
«Что? В туалет…» Таддео послушно хватает в охапку сестру, то ли взяв в качестве заложника, то ли используя в качестве живого щита, вместе они преодолевают последние метры Большого зала. Подчиняться ей, да чёрт возьми, даже долбанутому Кёниху, которому перекидали винтиков в голову, он привык, доверяя как и всегда, зная, что так будет лучше. Во всем, что касалось маскировки или импровизации он был на коне, а в остальном – не дотягивал ни до звания лидера, ни до стратега. Если Орсола так говорит, значит, она все продумала, значит, так всё опять сложится удачно, а потом он, дома получая нагоняй и разносы от всех и вся, будет опять смеяться, отмахиваться, пушить хвост, отпускать шуточки, фыркать и делать вид, что всё так и было задумано, а он лишь играл… Неожиданное превращение из Бельфегора в себя – это вообще не его вина, а Кёниха. Напортачил тот и всё, перемудрил и не иначе!
Сестра, родное тепло и пламя которой ощущается так близко, кажется такой хрупкой и беззащитной. Что совсем не вяжется ни с её боевым настроем, ни со способностями. Она порой напоминает ему тот самый японский бамбук, который во время неистовой бури, когда вековые деревья выдираются из земли с корнями, только гнется, склоняется до земли, но не ломается. Притвориться ею, стать одной из официанток (кто там будет следить за всеми этими безликими для сильных мира всего людей) одним из толпы прислуги, на которые никто не обращает внимания – не такой уж плохой вариант. Обдумать некогда, он соглашается. Когда они вдвоем оказываются далеко от зала, шум стихает, словно его отрезали, как кусок пирога острым ножом. Он переводит дыхание, крепко прижимая к себе тело сестры.
Понял, – отвечает он на её успокоительные ноты и спрашивает чтобы окончательно утвердиться, поверить, что и эта миссия закончится успешно, что все по плану, а они не останутся без поддержки: – Лу здесь?..
Когда пуля выбивает часть каменной плитки в стороне от их голов, обдавая их осколками и пылью, Таддео вскрикивает, пригибаясь, прикрывая Орсолу, потом выпрямляется, смотрит на своего преследователя – и заходится в истеричном хохоте: голый ребёнок, обмотанный боа, не хуже, чем некоторые вояки пулеметными лентами, морщится, держа в маленькой ручке слишком большую стрелялку. Что за дурдом? Что за хрень? Нет, он определенно уже сошёл с ума, съехал с катушек, слетел, Может, и Орсола – как спасительный якорь, как главная надежда и опора в его жизни – ему привиделась?! Нет… не надо… так не должно быть. Он паникует, но инстинкты срабатывают быстрее его. Выстрелы – не шутка. Даже если пистолет в детской ладони. Таддео пинком сбивает одну из узорных колонн-подставок вместе с возвышающейся на ней вазой, мчится дальше и выбирает первую попавшуюся дверь и заталкивает туда сестру.
Что происходит? Это точно ты?! Орсола!

"Sei fuori come un balcone in doppia fila!"
[NIC]Taddeo Salucci[/NIC]
[STA]Триангулум[/STA]
[AVA]http://s1.uploads.ru/xKHrQ.jpg[/AVA]
[SGN]Весь мир – театр, и люди в нём актеры![/SGN]

+3

9

----> Большой зал

«Соберись. Немедленно».
Орсола вдыхает-выдыхает настолько незаметно, насколько это вообще возможно, пока ты пытаешься сделать вид, что тебя насильно тащат черт знает куда. Хотя сбитое из-за страха и адреналина дыхание — отличная мысль, но, во-первых, кто будет это сейчас проверять, а во-вторых, ей нужно успокоиться. Не из-за страха. Гнева, в который он обращается. Сейчас все её эмоции удивительным образом преобразуются в чистую, незамутненную ничем ярость. На себя, ситуацию — и этот шлейф сумасшедшего дома, что плотным кольцом обвивает Вонголу, Варию и многих других мафиози. В основном, самых опасных и высокопоставленных её составляющих. Те же Бовино хоть и владельцы странноватой базуки десятилетия, а ничего подобного не творят и на свои задницы не притягивают. Кроме Ламбо. Но этот ребенок — часть Вонголы куда больше, чем Бовино, так что претензий к первым это не отменяет.
Кончики пальцев подрагивают в яростном желании вцепиться кому-нибудь в глотку. На периферии сознания маячит мысль, что подобного приступа агрессии — настолько сильного, что едва удается держать себя в руках и закрадывается опасение сорваться на брата — она за собой никогда не замечала. Даже тогда, когда впервые пыталась спрятать за своей спиной Таддео, глядя на мужчину, что наставил на них когда-то давно дуло своего пистолета. Даже тогда, когда смотрела на уже бездыханного Эдоардо. Страх, отчаянное желание выжить, защитить в первом случае; боль, ощущение пустоты и фантомного присутствия (его нехватки, на самом деле) — во втором. Гнев был там. Желание отомстить — тоже. Отчаянный порыв, не дающий ощущать землю под ногами, сделать хоть что-нибудь — да. Но такой жажды, граничащей с животной необходимостью, выплеснуть свою агрессию (даже не причинить кому-то боль во имя причин в виде отмщения или не страдать в одиночку) — никогда.
На плаву её держит только Таддео — и не только в прямом смысле. Он все еще здесь, в этом заполняющемся паникой, словно ядом, особняке. В опасности. Поэтому она сделает всё возможное и невозможное, чтобы вытащить его. Второй раз за пару дней оказаться на грани, которая может разделить их — это перебор, черт побери. Но даже будь это сотый раз за день, она ни за что не отдаст близкого человека в руки смерти.
Део сгребает её в охапку на очередном выдохе — так, будто бы желает убедиться в реальности её существования. Нужно возмутиться. Хочется возмутиться. У них нет времени на сантименты, нет времени ни на что, — проскакивает раздраженная мысль. Но руки такого родного брата дарят иллюзию спокойствия, которое Орсола не ощущала так давно (может быть, с того самого дня, как они начали претворять этот план в жизнь), и позволяют вдохнуть по-настоящему с моменты вспышки света.
Да, — торопливо пытается объяснить, чтобы не тратить зазря эти секунды объятий, — снаружи. Тебе только нуж...
Выстрел.
Иллюзия развеяна; Орсола витиевато и негромко выругивается, едва сдерживая порыв запустить в сторону стрелка что-нибудь (что угодно и размером желательно побольше!). Этим успешно занимается Таддео, умудрившись еще и прикрыть её собой. Последнее восторга не вызывает — только желание отчитать его как мальчишку, чтобы в первую очередь заботился о себе. Она же старшая. Она должна его защищать. Не наоборот, ясно?
«Жертва. Ты же жертва. Тебе страшно, ты хочешь, чтобы это закончилось. Поплакать там, быть спасенной прекрасным принцем на белом коне (этим тут Каваллоне может похвастаться, вроде? Плевать, какая разница). Вот этого хочешь, а не подвесить одного маленького ублюдка под потолком на веревке!» — в сердцах думает, пытаясь прокричать что-то вроде «Спасите!». Получается так себе, на самом деле. Визгливо-истеричные нотки в голос добавить удается вполне себе, но от этого её попытка изобразить перепуганную простую официантку походит на игру в какую-нибудь избалованную дурочку-стервочку, которая бы вопила нечто вроде: «Спасите меня, вы, идиоты! Мой отец узнает об этом!». Впрочем, кого это волнует? Мало ли какой на деле окажется девушка, которая зарабатывает на жизнь, раздавая клиентам их заказы и вежливые-фальшивые улыбки.
Они буквально вваливаются в первое попавшееся помещение. У них есть не больше нескольких минут: варийцу нужно прийти в себя, люди вокруг, пусть даже будут ими привлечены, не сразу сообразят (учитывая особенно тот гам, что царит в большом зале). Словом, времени в обрез, поэтому Орсоле даже хочется выругаться и напомнить об этом братцу, пока их взгляды не встречаются.
Черт знает, — отвечает на первый вопрос, делая глубокий вздох. Адреналин бурлит в крови, щеки алеют от румянца, в глазах гнев никак не хочет утихать... Так что даже спрашивать не хочется, откуда у брата такие тупые вопросы — и так ясно. Самая не своя, она пугает его состоянием.
«Старшая сестра, ага. Потрясающе!»
И это при её отчаянных попытках держать себя в руках. Еще один раз вдохнуть-выдохнуть, чтобы запретить себе «пытаться» и начать, наконец, делать.
Да, черт побери, я, — твердо произносит, но все еще не может окончательно убрать грубоватость в голосе, будто намекая, что вопрос все еще кажется ей раздражающим. Надевает на большой палец присвоенное кольцо, даже так кажущееся слегка большим нужного по размеру, и заставляет засиять ярким светом пламени. Вид активированного кольца Дождя вселяет некоторую уверенность. План действий настолько примерный, насколько таковым быть может, но всё лучше, чем ничего. Орсола бегло осматривает уборную, в которой они скрылись, и протягивает руку с кольцом. — Быстрее превращайся и мотай на ус: тебе нужно добраться до Луиджи, он будет ждать снаружи на условленном месте. Если что произойдет — уезжайте без меня. И только попробуйте не сделать этого.
Речь звучит быстро, но внятно и даже почти спокойно: голос не дрожит (даже от гнева) и едва ли проскальзывает хоть капля волнения, хотя под конец и добавляется толика угрозы. Но уже неплохо.
Орсола, наконец, находит  взглядом вентиляционный люк у соседней стены и взвешивает то, как стоит лучше поступить. Прежний план превратить брата в себя и одеть в свою одежду, чтобы он быстро и незаметно выбрался в её образе — уже явно не получится, так что остается только люк. Сол не уверена, насколько братец в своей настоящей форме способен туда пролезть, но в её — наверняка. Так что...
Закончишь — и подсажу тебя, чтобы забраться в вентиляцию. И резче, в любой момент сюда кто-нибудь да ввалится.
Стоило вместе с кольцом взять и оружия какого, но подумать об этом Орсола совершенно не успела. Теперь придется пожинать плоды. Впрочем, оружие есть у Таддео — уж в образе-то Бельфегора.
Потом одолжи пару стилетов, — полувопросительно-полуприказательно уточняет, пытаясь продумать, что дальше. Им нужно добраться до любой комнаты, а там — можно и через окно выбраться. По зарослям, оплетающим здание, на землю или прямиком в воду — так или иначе, но на свободу. Главное только всё успеть.

+4

10

----------> Большой зал
Неудачный выстрел не лишает энтузиазма, хотя отдача заставляет детскую ручонку онеметь, и Луссурия снова шипит и матерится. В придачу к общей херне, он стал еще и медленней бегать, заметно отставая от беглецов.
Да господи. По большому счёту на него никто даже внимания не обратил, что уже было театрально обидным ударом по самолюбию.
Почти. Потому что колона полетела в сторону Солнышка, и ему пришлось отскакивать, неловко уворачиваясь.
- Вы там что, все заснули?? Пацан сейчас сбежит! Кэээээп!!
Детский пыхтящий голосок снова звучит по общей линии. Вот, между прочим, ещё одно потрясение. Луссурия ничего зазорного в том, чтоб попросить о помощи не видел, но как-то не привык оказываться в положении, не позволяющем быстро изловить и аккуратно, но надежно обездвижить одну официантку и одного котёнка.
Такой расклад был обескураживающим, даже неловким, хотя пока что это не особо ощущается, перекрытое спешкой и неудобством от мелкого слабого тела, каким Лусс не был лет с четырнадцати, уже тогда почти профессионально, на соревновательном уровне занимаясь боксом.

Поворот коридора немного заносит, и отставшему офицеру приходится потратить время на пустую комнату, в которой никто не скрывался, прежде чем он добегает до уборной. По крайней мере, до конца пролета они точно не успели добраться. Это было бы слышно и видно. И, возможно, саботёры (или один саботёр, пока не ясно), сами загнали себя в тупик. Оставалось там их и удержать.
Прокомментировав по рации и это, все так же пыхтя, на ходу, возможно не слишком внятно, и без особой надежды, что его хоть кто-то слушает при творящемся-то бедламе, ребёнок распахивает дверь.

Уже второй раз за короткое время Лусс оказывается в туалете. Пятнышко на дорогущем дизайнерском костюме благополучно забылось, как и такая очаровательная, хоть и не долгая компания скучающего Закуро.

- Куда собрались, сладкие. Ну-ка, давайте я не буду вас убивать, а вы, в благодарность, не будете убегать.
Луссурия опоздал чуть-чуть меньше чем на минуту, при таком-то темпе, и успел застать пречудесную картинку, в стиле старых шпионских фильмов

Да и сама ситуация вышла донельзя глупой. Боец ближнего боя неспособный драться. Мафиози не способный нормально стрелять. Грёбанная мелочь, сверкающая задницей, выглядящая совершенно не внушительно, к тому же начинающая мерзнуть. Сложнее обстоятельств Луссурии встречать пока не доводилось, хотя и против него были пацан и гражданская. Смех да и только, особенно на фоне воспоминаний о Конфликте Колец, в котором даже малолетний Бовино мог шарахнуть своего соперника молнией. Ну и что ему в таком виде предпринимать? Только и остаётся что болтать и целиться из тяжёлого оружия.

Это злило и раздражало. Заставляло чувствовать себя не просто дураком, а дураком практически беспомощным. Луссу даже захотелось взвыть и затопать ножками, в более чем экспрессивной манере выражая недовольство. Главное чтоб детское тело не потерпело психических изменений, а то захотеть поплакать было бы как-то слишком.
Только ныть и жаловаться себе позволить было нельзя.

- Давайте без глупостей, дорогие. - Если хоть кто-то не явится в ближайшее время, а ребятки попробуют рыпнуться - придётся их перебить. Лучше ранить, чтобы можно было допросить поганцев. Но в крайнем случае перебить.

Отредактировано Lussuria (13.12.2017 22:49:38)

+5

11

До свидания, унылые земляне! Таддео, как и любой другой профессиональный, да и немного неуравновешенный актер – склонен к панике и адекватности. Только вот ненадолго! Величавый внутренний Цезарь переходил все это время аж три Рубикона. Туда-сюда-обратно, конечно, пока в темноте и на ощупь не нашел нужный берег по плотности песка, но выискал же.  Даже на вкус пробовал, определял по громкости хруста на зубе мудрости.
Девушек в любом состоянии, похожем на синдром ампутированной конечности в виде раннего ПМС – лучше не трогать. Тем паче когда не знаешь что сказать, как улыбнуться, какую шутку выбрать из головного архивного офиса тупых приколов, ну и успокаивать обычно не твоя прерогатива. Део типичным дятлом кивал на все упоминания черта всуе. Ватикан за такое шлепает по попке не ласковым куском дерева. Стоп. Куски дерева бывают ласковыми? Парнишка помотал головой, отгоняя лишний поток бреда по реке жизни из башки. Как псина вытряхивает блох. Если б Таддео был псом, то доберманом. Они красивые, статные, но тупые. Из стороны в сторону хранилищем мозга еще раз, летит по направлению неизведанного мыслями, будто уже вылез с вентиляции, прошарил кусты, схватил на рожу колючки и убежал домушки, смотреть сериалы и выпить со стресса ликеро-водочный завод. Лишь бы не то мерзкое пойло, которое подавали на приеме. Они что, по такому случае не могли налить приличной выпивки? Тьфу.
Я продам вас Сатане за кукурузинку, мафия, алло. Внутренняя чуйка наверняка подсказывала, что дело пахнет керосином. На то они и Ферро, верно? Влезать в самое пекло, лететь мотыльками на пламя костра размером с небо и сгорать крыльями. Крыльями, которые регенерируют во что-то намного большее, лучшее, тяжелое. Тяжелое для других. Танцы на пепелище. Пепелище, создающееся в эту секунду.
Вздох, полный мирозданной печали.
-Осторожнее тут, сестрица. – С пониманием последствий ситуации и банальности фразы, совершенно искренне и глядя в глаза.
Тадд послушно воспользовался частично ставшую ненавистной способностью, ранее приведшую к этим последствиям, перевоплотился в сестру. Интересности и прикольчики, связанные с пребыванием в теле девушки отлетели заведомо. Протянул ей все стилеты Принца. Даже не так. Всучил с порывом в руки, продолжая смотреть на нее. Задыхаясь сердцебиением. Чмокнул сестру в лоб, задерживая касание губ на максимально возможное – долю секунды. Кивок в сторону люка вентиляции. Подсадили. Успеть нырнуть внутрь, прежде чем киндер ворвался в уборную. Когтями рвать внутренние органы мыслью бросил. Выбора нет и рассвет не скоро. На то они и Ферро, верно? Сгорать крыльями… Сгорать… Если Салуччи останется – задохнутся гаревом оба. Добраться до Луиджи. Любым способом, ломая ноги… Себе или другим?
Останься Тадд на месте – мог бы бросить коронными только что придуманными фразами. Типа "Смотри, памперсы!". Или "Смотри, мамкино молоко!". Солнышко же маленькое. Любое ведро, извернуться, надеть на него и бежать, не схлопотав пулю. Или схлопотав в не опасные для жизни места. Звучит совсем не как план.
Зубовный скрежет то ли от обиды на себя, то ли от злости на них всех. Напевает в башке песенку, пресекая попытки дать заднюю к любимой сестре и остаться с ней. Видеть вашу казнь я сяду в бельэтаж, тебя раздробили паладины – прокрутили в фарш…
Ближайшая комната. Хрупким телом управлять сложнее и легче одновременно. Благо, Таддео вылез с вентиляции в пустую маленькую комнатку, сам не успел понять куда, главное, что с окном. Метнуться, выглянуть, обнаружить настенные заросли снаружи. Потянуть, проверить… Хотя какого черта? Какая уже разница? Словно раненый дельфин. Не оставив за собой под золой города. Что-то пошло не так.
Он не помнит как оказался внизу, не помнит как содрал руки в кровь. Не помнит зачем он тут был, не помнит куда бежит. Просто бежит точно к Луиджи, не представляя что ему скажет и как потом смотреть в глаза брату. Как смотреть в глаза отражению зеркала. На то они и Ферро, верно? Сгорать…

------>> Наружу и вон с этой адской вечеринки

Отредактировано Taddeo Salucci (13.12.2017 23:52:32)

+3

12

Таддео смотрит прямо и искренне — так, что хочется заключить в объятия и защитить от всего мира, сказать, что всё будет хорошо, что вот она, его сестра, здесь и рядом с ним, что никакая сволочь не посмеет тронуть его и пальцем.
Таддео смотрит прямо и искренне — так, что хочется отхлестать его по щекам, напомнить о времени, которого нет, и велеть торопиться, спасаться, бежать прямо к Луиджи, надежному и сильному, которому не страшно доверить безопасность братца.
Орсола поджимает сердито губы, бросает ответный взгляд, волевой и упрямый, мол, не смей оглядываться назад, забудь все дороги и береги свою жизнь. Сказать многое хочется, на самом деле: от ругательств и лекций до мягких, утешающих слов. Орсола уверена, что сейчас способна только на едкие замечания и фразы в стиле «заткнись и делай, как велено». Поэтому молчит, не сбивая брата, не одергивая его и не задевая, иначе это может затянуться на целые минуты-вселенные, стоящие многих жизней, из которых сейчас она не готова терять лишь одну.
Весь мир сужается до этой уборной.
Наблюдать за превращением брата кажется томительной пыткой, когда нельзя никак ускорить процесс и невольно считаешь секунды, чутко прислушиваясь ко всем звукам, вдруг вот-вот послышатся за дверью шаги. Стоит перед ней вместо Таддео оказаться её точной копии, Орсола мигом снимает кольцо и кидает его в тот же люк, да так, чтобы залетел подальше. Стилеты приняты, остается лишь подсадить Део...
Дверь открывается в тот момент, когда Орсола как раз чуть подталкивает его и шепчет-шипит что-то, что разом походит на «не смей попасться», «нюни не распускай» и «береги себя». Зато вместо Таддео на сцене появляется Луссурия, весь из себя такой якобы грозный, с оружием наперевес (в прямом смысле «наперевес», как не рухнул еще где-то по дороге?) и голой задницей и не только, с этим его приторно-писклявым «куда собрались, сладкие». Не будь ситуация при всем этом довольно опасной, грех было бы не хохотнуть едко и не отпустить парочку злых шуток. Как раз под настроение.
Но ситуация такая, какая есть. Сол не виновата. Виноват этот праздник сумасшествия и заразная аура Вонголы. И, может, тот свет, после которого всё началось — очень логичная мысль, которая в светлую голову Орсолы не приходит хотя бы потому, что в целом размышления о чьей-либо вине ей сейчас чужды и далеки, ей хочется рвать и метать, а злополучный убийца в теле ребенка — последняя капля. Ускользнувший Таддео уже не остановит её своим испуганным взглядом.
Доли секунд растягиваются в часы, за которые Сол успевает удобно перехватить «дарованное» ей оружие.
Серьезно, дери тебя дьявол за ногу?! — восклицание получается неожиданно громким даже для неё, и в голове звенят дружелюбные пожелания отправиться в пекло ада передать привет Шимон. Вместо этого она смотрит на Луссурию так, будто он предал всё её драгоценное доверие, будто она ему доверила свое сокровище, а он не сберег, продал врагам. Орсола смотрит так, будто Луссурия подвел его. В её взгляде нескрываемая ярость.
Пистолеты детям не игрушка, — мстительно сообщает, метая первый стилет и целясь им в руку, держащую оружие. За ним следует тут же второй. Главное даже не убить эту мелочь, а выбить из рук пистолет — и сам Луссурия не опасен. Если только это тело не также необычно, как тело аркобалено. Тогда наступит конец света частного характера для одной определенной мечницы, запертой сейчас с варийским (вонгольским; какая разница) Солнцем в уборной. Звучит куда вульгарнее, чем есть на самом деле. И даже непонятно, что хуже.
Еще и в чем мать родила! — и еще стилет в качестве отличного аргумента, и ни одной мысли о том, что пуля быстрее ножа. Только запоздалая, но уже поздно и вообще плевать: самый лучший выход в данной ситуации (лучше может было бы подпустить его к себе и выбить пистолет, но вряд ли киллер позволил бы ей сократить расстояние настолько, чтобы провернуть этот трюк).
И это на «приеме нашего важного клиента», — шипит буквально, удобнее перехватывая и метая еще стилет. И еще один, восклицая-передразнивая: — «Не подведите достопочтенного синьора»!
И еще три. Прицеливаться получается довольно условно. С мечом Орсола ладит лучше, чем с метанием холодного оружия, но обычно выходит неплохо. Когда нет едва уловимо дрожащих от гнева пальцев и ситуации, очень близкой к критически-опасной.
В пекло, — припечатывает она, обращаясь неизвестно к кому, бросает стилет, целясь куда-то условно в голову ребенка (но это не ребенок, так что Орсоле даже в самых закромах души почти не стыдно; Луссурия — взрослый мужчина, киллер мирового класса, попросту в детское тело заключенный, так что Сол все еще не бьет детей и даже почти ладит с ними).

+3

13

ГМ-справка:

Орсола Салуччи, прикрывая побег брата, успешно справлялась с этой задачей, пока в уборной не оказался Занзас, принявший ранее вид Ямамото Такеши. Не ожидавшая такого поворота событий, девушка потеряла бдительность и была связана подоспевшими офицерами. Факт поимки официантки Одиннадцатые скрыли ото всех. Франческу, неожиданно потерявшую зрение, отправили на лечение к врачам Вонголы.

0


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Инаугурация » Уборные


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC