Вверх

Вниз

KHR! Dark Matter

Объявление

Приветствуем на проекте KHR! Dark Matter, славные отбросы!



Рейтинг игры: 18+
Система игры: эпизоды
Мастеринг: смешанный
Время в игре: 08/2015



Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru



•Мы обновили дизайн, возрадуемся же. Поцелуйте Занзаса в щёчку и ткните баннеры. В принципе, можно наоборот : D

•Уважаемые отбросы! Участвуйте в массовом квесте! Плюшки прилагаются.

•Хранители Тунца проходят по акции с упрощённой анкетой. И мы бы не отказались от хлопчиков из Ферро!
•"Негласное правило, действующее только с Кёей: завались или получишь в нос." [читать эпизод]

•"Во-вторых, да, блин, Вонгола их не винил, но Хранители Савады по факту конкретно проебались со всей этой историей." [читать эпизод]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Альтернатива » На круги своя


На круги своя

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Время и место
2018 год
2. Участники
Hibari Kyoya, Dino Cavallone
3. Краткий сюжет
Параллельная реальность, которая спасена совместными усилиями Десятых и их союзников. Бьякуран побеждён, Аркобалено возрождены, Хранителям пора возвращаться в свои миры.
Встреча с мальчишками из десятилетнего прошлого вызывала определённые ностальгические чувства. И всё-таки Дино ждал появления Десятых из этой реальности. Особенно одного конкретного Хранителя.

+1

2

В этом мире - своем, привычном, садящемся на кожу идеально, что костюм от лучших кутюрье теневого мира на плечи - находиться вновь то ли необычно, то ли неудобно. Пальцы кажутся какими-то не своими, мышцы в бледных ладонях сокращаются в слабых неуловимых судорогах. Но демонстрировать это - себе дороже. Наваждение, к тому же, сходит быстро. Хибари только анализирует. Задумчиво рассматривает пол. Прислушивается. Принюхивается. План ему изначально не нравился. Да, гиперинтуиция. Но все равно. Слишком много "если" и "возможно". Однако вот же. Все живые. Сасагава что-то басит где-то сверху - Облако задумчиво смотрит на время на смартфоне. Все обсуждают праздник и довольно обнимаются - Облако жмет руки коллегам-Хранителям машинально, бронируя уже привычный билет на привычный рейс. Шестнадцать часов с пересадкой в Мюнхене. Или шестнадцать он был два года назад? Все равно прибудет под ночь. Ночью Палермо красивый. Безумно. Как и Токио. В него тоже лететь. Кусакабе уже готовит вертолет. Хибари не хочет терять время. Разговор с Савадой короткий - Хранитель признает правоту интуиции, интуиция знает, что сейчас главное оружие семьи не хочет быть в Японии, что хочет удостовериться, что все точно на своих местах, что все точно живо, здорово - иначе Бьякурана реанимируют и будут избивать до тех пор, пока все не вернется на круги своя. За прошедшие десять лет все как-то поменялось в жизни. Из злобного школьника в верного Хранителя, свободного, самостоятельного, но никак не далекого. Кея всегда рядом, где-то на горизонте событий. Разбирается с проблемами еще до того, как они ухватятся за семью, надо очень любить то, чем занят, и, если не любишь, бросать это к чёртовой матери, а свою работу мафиози из Намимори любит. И помогает Семье так, как может и как хочет, как привык. Каждый в Вонголе. Враг еще не знает о том, что прокололся, а на него уже наставлены десять снайперских винтовок, ждут приказа - отдавать приказы Хибари столь же просто, сколь делать все самому. Это все идет из осведомленности: в информационном поле японца нет ни одной белой дыры. А сейчас они есть. она, вернее. Одна. Хотя он, разумеется, в Доне союзной семьи уверен. До слабого фырканья. До просьб перед исчезновением вроде "Дино, учи меня. Пожалуйста. Вспомни старые-добрые времена, когда я не умел бить и думать одновременно - и научи меня это делать". Теперь проводим логическую цепочку. Мир спасен, маленький-Я выжил - следовательно, педагог от Бога все еще умеет дрессировать строптивых школьников. Честь ему и хвала. Надо только удостовериться, что с ним. Ну. Все хорошо. Не спит на диване. Не морщится от ран. Дышит. Живет.
Это самое странное, конечно - продолжать как ни в чем не бывало жить, когда ты давно в курсе всех правил.
Перелет долгий и скучный - Хиберд спит, спит и Хибари. Галстук не душит. Фиолетовая рубашка не мнется. Черный костюм греет в холодном и промозглом летнем дне Мюнхена - в его аэропорту приятный кофе, за ним слабая морось и неприятный ветер. Хотя это не кофе, конечно. Латте - это молоко с кофе, а не кофе с молоком. И сироп мятный. И сахара много. Сладкое - приятное, щекочет нёбо. Час ожидания. Второй перелет. Он не звонит и не предупреждает - во-первых, его ждут, его точно ждут, всегда ждут, даже если мертвым - лучше, конечно, живым, но бывает всякое, никаких иллюзий неуязвимости - во-вторых, что-нибудь. Не суть. Облако не хочет ни причин, ни следствий. Он хочет тишины и покоя. И чтобы мерзкая стюардесса прекратила его разглядывать. Лишнее внимание раздражает. Зато виноград вкусный. Никакого вина. Никакого шампанского. Никакого сыра. До Палермо перекусить все еще в небе - Боже, с такой частотой долгих перелетов можно смело записываться в птицы. Ленивая ты птица, Хиберд. Ленивая. Твои товарки не летают бизнес-классом в самолетах, своими крыльями машут. Маленькое ленивое сокровище. Маленький ленивый умник. Канарейка - а соображает. Говорить относительно умеет. Воспроизводить услышанное зато блистательно может. С диалогом - это сложнее. У них с хозяином это общая черта: молчание точнее, чем речь. Того, чего не имеешь – не потерять. Что имеешь – не уберечь. Хибари-то убережет. Хибари все может. Даже тяжелым взглядом отогнать совсем доставшую бортпроводницу. Вместе с солнцем садится и самолет.
Мотоцикл ему подгоняют из особняка Вонголы проверенные люди. То есть свои. Организация, Дисциплинарный Комитет. Название вторично. Главное - люди свои есть везде. Привозит на прицепе. Будь ты хоть трижды проверенный - кто тебе, идиоту, даст сесть на членов семьи? С Кавасаки не сняли чехла даже. Чтобы чистенькая. Чтобы нетронутая. Чтобы изящная. Кавасаки Ниндзя H2R из ограниченной серии конца семнадцатого года - вся из себя такая футуристическая, рычащая, хрипящая. Быстрая. У ворот "Конюшни" рычит особенно яростно. Его здесь знают, его пропускают. Гравий под колесами шуршит мягко и успокаивающе, словно пытается умилостивить японскую богиню войны и дорог, одетую в железо - и она усмиряется. Перед особняком Кея снимает шлем, вдыхая знакомый воздух, узнавая каждый запах - и его душит наслаждение жизнью, налетает коршуном, дерет изнутри. Чувствует себя японец каким-то героем из сказок. Из тех, где перед замками на Конях разъезжают принцы, поют под окнами серенады - и непременно убивают дракона во имя дамы сердца, которой посвящают исполнение всех своих скоропалительных обетов и подвигов. Облако запросто убьет дракона. Может спеть. На Коне катается.
Только вот не принц. Даже близко нет.
Не-принц спешивается, оставляет шлем с перчатками на сидении, поднимается вроде бы и быстро, но как-то лениво-грациозно, словно и не спешит никуда. Он и жертв так преследовал. Резкости движений сначала пришла выверенность, потом прямые углы, а после - гибкость. Это как на льду кататься. Высокая скорость, красивые движения. Шесть-ноль, шесть-ноль, шесть-ноль, враги повержены, лед залит кровью. И улицы. Хорошо, что есть дипломатия. Менять лед - удовольствие дорогое.
- Ромарио, - почти незаметно склоняет голову, прикрывая глаза, но шага не сбавляя. Приветствовать консильери он привык. Делал это слишком часто. Больше не задерживается, зная путь наизусть. Повернуть ручку почему-то немного тяжело. Как-то морально тяжело.
Жить с мыслью о том, что беловолосая сволочь может прикончить еще и Десятого Каваллоне, впрочем, было тяжелее.
Задержка есть. Секундная, почти неуловимая. В голове Облака успевают произойти пять Армагеддонов и три Больших Взрыва. За дверью ничего не изменилось - Вселенная снова рождается, распространяясь по напрягшемуся телу спокойствием и удовлетворением. Все на месте. Все в порядке. Ничего не поменялось. Совершенно. Ни пылинки, ни соринки. Кипа документов. Ворох светлых волос - солнечных таких, приятно ласкающих пальцы, стоит только их пригладить. Раньше - потребовал бы сражения. Или выдохнул облегченно. Сейчас - едва заметно улыбается, щурясь слабо, склоняет голову на бок, разглядывая с какой-то невероятной смесью спокойствия ледяной вершины Эвереста и разгоряченности жерла Мон-Пеле. Потому что живой. Целый. В такие моменты Хибари готов стать верующим - если это дело рук Бога и хоть одного его ангела, то этот Бог достоин поклонения. Или хотя бы благодарности.
К столу Кея двигается плавно и мягко, бесшумно. Это профессиональная привычка. С каждым годом он работает все тише и чище. И ему говорят, что отработано идеально. А он показывает, что может лучше. Такая маленькая игра. Сейчас играть настроения нет. Вот он в своей кошачьей манере обходит стол - и кто-то еще удивляется, что Ури души не чает в хозяине Ролла? Вот усаживается на край стола. Видимо, еще недостаточно верующий для "стол - божий престол".
- Конь, - пальцы холодные чужую щеку оглаживают слабо, то ли пытаются увериться, что это не иллюзия, не мираж, что все действительно хорошо, то ли просто хочет касаться того, чего был лишен определенное время, - спасибо.
Так Хибари благодарит за все. За то, что живой. Что целый. Что учил. Что заново затянул себя в эту дрянь. Что смог все вынести. Мустанг - большая умница, на самом деле. За десять лет научил Облако вежливым словам, улыбаться и не забивать до смерти все, что не нравится. Прогресс на лицо. А в прошлом теперь есть маленький, но уже нюхнувший пороху Десятый, которого едва не убил его временным репетитор. Кея учитель хороший, но жестокий и зачастую летальный. Как жизнь.

+2

3

Предложенный Тсуной план вообще мало кому нравился: слишком много факторов, которые могли помешать его успешному воплощению в жизнь. Дино такие авантюры не любил, хотя готов был признать, что на тот момент этот сумасшедший план был их последним шансом на победу над Бькураном. Риск был огромным – прямо посреди войны нынешнее поколение поменялось местами с подростками. Опытные бойцы исчезли, а на их место пришли люди, которые не знали о пламени, не пользовались коробочками, только-только вошли в ряды мафии и совсем недавно начали профессиональные тренировки.
Дети вершили судьбу этой Вселенной. И выиграли, честь им и хвала.
Дино не остался провожать маленьких Десятых: попрощался накануне, а затем улетел домой, в Италию. Война закончилась, но с её последствиями придётся разбираться не один месяц – количество раненых исчисляется сотнями тысяч, много людей погибло, уничтожены целые Семьи…
Каваллоне пострадали меньше остальных. У Дино на момент начала войны было совсем мало профессиональных бойцов, зато было много медиков. Вот организацией медицинской помощи любого уровня его люди и занимались. Сам Дино, понятно дело, в стороне не остался; но если в медицине он понимал не слишком много, то его боевой уровень был гораздо выше среднего. В сражениях Каваллоне принёс больше пользы, чем если бы просто контролировал работу госпиталей. К тому же, управленческую деятельность и бои у него получилось совмещать, и вполне успешно.
Встреча с совсем юными Десятыми при других обстоятельствах вызвала бы у Дино одну только добрую улыбку. Какие они все были неуклюжие, неугомонные идеалисты! Сильные, талантливые, но совершенно не обученные – от этих детей их знакомые успели отвыкнуть. Тсуна и его Хранители за последние десять лет заработали себе определённую репутацию, развили собственные навыки. А тут словно пришлось начать сначала.
Дино из нынешнего времени, по сути, так и сделал. А ещё мысленно похвалил сам себя за то, что десять лет назад выдал Кёе определённую информацию о пламени, это облегчило их тренировки с оружием, которого в то время ещё даже и не было. И всё равно Хибари был… медленным. Действовал порывисто, бил сильно, но предсказуемо. И вот от этого Дино отвык больше всего. Каваллоне понимал, что и его личность претерпела значительные изменения за эти годы: он теперь выглядит серьёзнее, в глазах появился опасный блеск, движения перестали быть неуклюжими и неловкими. Но Дино и десять лет назад не был подростком, перемены в Кёе были более значимыми.
Каваллоне подписал очередной документ на поставку аппаратуры, улыбнулся своим мыслям. Савада уже успел отзвониться, сообщил, что перемещение успешно завершено, благодарил за оказанное содействие. А главное, сдал Кёю, сказав, что тот покинул город, улетев на вертолёте. Дино ещё несколько минут проговорил с Тсуной, поздравил с общей победой – тепло, искренне, не переходя на официальный тон – а затем отложил телефон в сторону. Оценивающим взглядом посмотрел на заготовленную на сегодня кипу документов, мысленно прикинул, за сколько часов с ней справится, чтобы успеть подремать до того, как в поместье приедет человек, не одобряющий здоровый сон на удобном диване. А затем вернулся к работе.
Он не стал звонить Кёе, спрашивать, где именно он находится и через сколько его ждать. С Хибари не хотелось говорить: необходимым условием для спокойствия Дино было личное присутствие Кёи в особняке. Чтобы поверить в то, что Облако Десятого благополучно вернулся в свою реальность, его надо было видеть, слышать и осязать, всё это вместе. Меньшее Каваллоне не устраивало.
Хибари из прошлого был по-своему хорош, но Дино знал наверняка, что это «хорош» перерастёт в «великолепен». Стоило отметить, что Кёя адаптировался к нынешнему времени довольно быстро. Каваллоне усмехнулся: Дино из прошлого ожидает приятный сюрприз в виде натасканного им же самим Хибари. Существование пламени больше не будет тайной; молодому Каваллоне можно будет использовать всю силу, чтобы продолжать развивать уровень ученика. В себя Дино верил; какое бы ни было время, и какие бы перед ним не стояли задачи, он справится.
Каваллоне успел закончить ознакомление с отчётами главной клиники, сходить проведать раненых подчинённых, немного вздремнуть, сварить себе кофе – ладно, варил не сам, у Ромарио это в любом случае лучше получается – и снова некоторое время поработать с документами, как от бумаг его отвлёк такой знакомый звук рычания мотора. «Быстро он», - довольная улыбка коснулась губ Дино, приятно осознавать, что не один он успел соскучиться.
О прибытии гостя Каваллоне не предупреждали: он и так знал, что Хибари направляется в его поместье, а охрана знала, что этого человека всегда стоит пропускать на территорию. Дино снял очки, которые надевал, если приходилось долго работать у компьютера, отодвинул в сторону чашку, оторвался от документов и пристально посмотрел на дверь в кабинет. Через секунду ручка повернулась.
Несколько секунд они оба молчали и не шевелились, просто смотря друг на друга, вглядываясь в и без того заученные наизусть образы. Затем Хибари медленным плавным шагом продвинулся вглубь кабинета и сел на край стола.
- Я же обещал, - положив руку на чужое бедро, ответил Дино. Он не стал подчёркивать, что «целым» его можно назвать с натяжкой, бой с Дейзи дал о себе знать, бок до сих пор ощутимо тянуло. Но живой. И со своей задачей справился, оба Кёи тоже живы и вернулись в привычные себе миры.

+2

4

Хибари был воистину свободным. Конь мог им обладать, и обладал, чего греха таить - но не владел. При этом возвращался Хибари всегда к нему. Ему на ухо шептал "Я дома". В его руках засыпал, в его руках просыпался. Не таил зла, если чем-то был взбешен - непременно это демонстрировал. Не растил в себе обид. Брал одной рукой за воротник и в лицо говорил все, что накипело. Временами все катилось к чертям - потому что иногда Кея волнуется, знает мизер информации, но из-за этого рвет билеты и сжигает фальшивые паспорта Дино. Кажется, как-то раз и настоящий спалил. Чтобы не улетел его хозяин. Потому что знал - будет терракт. Или потому что знал - самолет не приземлится. Узнавал о тех, кто за этим стоял, немного позже. Выдавал информацию Коню, холодно фыркал - и уходил по своим многочисленным делам. Чтобы потом вернуться. Через неделю. Две. Месяц. Временами даже Савада не знал, где пропадает его Хранитель. В такие случаи всегда звонил Каваллоне. Маленький пакт: они сдают Кею друг другу. Когда вылетел, когда в последний раз был замечен. Иногда Тсуну за это хотелось задушить. В остальном Хранитель был свободен не меньше Хиберда, мог быть там, где хотел, делать то, что хотел - и никто ему и слова не говорил против. Положение дел всех устраивало. С возрастом он стал совершенным и абсолютными профессионалом в своем деле. Не показывал милосердия к тем, кто угрожал покою Семьи, почти не скалил клыки на своих, но вот при враге демонстрировал, что для того, чтобы победить, нужно пройти сначала через него. Стоять за своих горой, быть человеком, которому звонят, когда больше некому. С годами взрослели и коллеги. Да, безусловно, некоторые проблем только прибавили, теперь к жертвам Ламбо, раньше ограбленным мафиози и оскорбленным идиотам, прибавились  женщины, теперь Бовино снимал шлюх. Пятнадцать лет, гормоны бьют ключом. Каждый звонок на тему "Коровы" происходил обычно ночью. Снял девчонку под дозой, а она возьми - и откинься. Повесят-то на этого кретина. То есть и на Вонголу. Поэтому ночью надо вставать, выпутываться из рук, отпихиваясь с самым мрачным видом, одеваться - и ехать черт знает куда. По телефону механику действий не расскажешь, во-первых, не телефонный это разговор. Во-вторых, такие дела касались конкретного Хранителя. Он не жаловался.
Просто грозной тучей возвращался домой и напивался зеленого чая. С шоколадом. Его можно было задобрить, в конце концов.
Почему-то сейчас Хибари себя школьником почти не помнит. Как будто всю жизнь только так и провел. В разъездах, в полетах, в защите интересов клана. А Дино-то все помнит. Дино молодец. Справляется. Всегда справляется. Вот и в этот раз не подвел. Брюнет задумчиво прикрывает глаза, слепо ведет пальцами с чужой щеки к уху, приглаживает светлые волосы, скользит к татуировке на шее, обводит ее пальцами. Словно заново учит - вспоминает. Холодными пальцами, под которые металл тонфа словно въелся. Конечно. Разумеется. Тысячи "да". Скучал. По первому требованию сорвался из своей исследовательской миссии - очередной самоволки - в Намимори. Маленький Савада был... забавный. Но слабый. Нынешний лучше. Забить его до смерти желания больше. Поэтому приходилось учить. Обучение у Хибари - это как бросить арахнофоба в комнату, до потолка забитую пауками всех мастей. И оставить его там. При этом не лишать пауков яда и жвал. Разница лишь в том, что пауки бы жрали еще и друг друга. А вот укусить строгого репетитора из Ада не решится никто. Ну, почти, но это личное. Впрочем, Тсунаеши быстро учился. В этом плане не подвел. И всякий раз, когда Облако смотрел на своего ожившего босса, он практически не чувствовал ностальгии. Не высказывал неуверенности. Зверек просил его учить. Его просьбу выполнили. Какая-то круговая порука с этим вашим "учи меня". Но никакой неуверенности. Не нравился план - разумеется, попробуйте высказать любимцу дисциплины и четкой работы по расписанию схему действий, состоящую практически целиком из "если" и "скорее всего", закрепите это ключевым "мне кажется", добейте с "я чувствую" - и на вас гарантированно посмотрят, хотя скорее прожгут дырку во лбу взглядом, как на идиота, совсем разучившегося дружить с головой. На Тсуну посмотрели просто с легким сомнением. Потом на Коня - тот был в принципе идеальным кандидатом на роль управленца Альянсом на время всего этого раздрая с Десятыми-Детьми. Но ведь и здесь справился. И как прикажете смотреть на этого человека без уважения? Впрочем, никак. Приказывать грозе Намимори не смел никто и никогда.
Если бы Конь делал татуировку каждый раз, когда совершал что-то невероятное, то давно был бы изрисован весь.
Временами азиат думал о том, что тоже хочет тату. Но на любовнике они смотрелись гораздо лучше в любом случае. Каждая. У японца вместо этого редкие шрамы и бледность кожи. Временами - отметины. Но это так. Приятное дополнение. В основном-то, конечно, шрамы. Они все - напоминания о чем-то. Каждый знаком и привычен. Свободная ладонь опускается на умастившуюся на собственном бедре руку, поглаживает задумчиво костяшки чужие, ласково, мягко. Хибари не хочет работать. А телефон уже неприятно вибрирует в кармане брюк - и на какое-то время с ладони теплой собственная снимается, сбрасывает вызов. Тетсу должен был отчитаться. Подобное действие он всегда понимал сразу. Не до тебя, Тетсуя, не до тебя, отправь все на почту - и иди гулять, не мешай. Смартфоном есть желание запустить или в диван, или в окно. Но это расточительно и глупо, поэтому просто выставляется беззвучный режим. Если звонить будут на второй, то там уже аврал - и воротить нос нельзя. Тут система. Тут все расфасовано и имеет свою роль. А ладонь на чужие пальцы возвращается. У Облака безумный тактильный голод. Он не хочет отпускать от себя Дона Каваллоне ни на чертов шаг. Нашагались. Наотпускались. Баста. Десять лет назад Дино даже не представлял, на что себя обрекает, когда целовал упрямого мальчишку на крыше. Доцеловался.
- И многому ты его научил? - Кея насмешливо выгибает бровь, разглядывая из-под ресниц, сверху-вниз, весь такой возвышенный, еще бы, на столе-то ему сидеть вполне себе удобно. Чувствуется в этом вопросе какой-то подвох, какое-то двойное дно. Это сказывалась паскудная сущность вторичного пламени - к своим годам отрицать полезность его было бы глупо. Особенно во время войны. Вот и поигрывало периодически в Хибари, примешивая к его природной хищности толику хитрости и лукавых прищуров.

Отредактировано Hibari Kyoya (11.06.2017 23:12:27)

+1

5

Дино никогда не нравились вопросы принадлежности: людям, как он всегда считал, свойственно быть свободными. Речь идёт не от зависимости от внешних обстоятельств, да и те лишь часть процесса адаптации. Каваллоне считал, что если человек чего-то хочет, он этого добьётся, и неважно, сколько препятствий будет на его пути. Это касалось как материальных благ, так и взаимодействия с окружающими.
Если два человека хотят быть вместе, они будут рядом. Вернутся, где бы их не носило до этого.
И на фоне всего этого Дино знал, что себе не принадлежит. Не принадлежит он и Кёе, несмотря на их тесные взаимоотношения, которые прошли проверку временем, расстоянием и работой в разных организацией. Каваллоне как Дон всегда принадлежал Семье – так оно и впредь будет. Нельзя пять минут побыть главой мафиозной группировки, затем стать просто «Дино», а потом опять мобилизоваться. По молодости Каваллоне этого понимал не до конца, потом вырос, осознал, что это две неотделимые друг от друга части единого целого.
Быть Доном – это не работа, это скорее образ жизни, со своими минусами и плюсами.
Не надо только обманываться: отношения Дино и Кёи никогда не были спокойными и мирными. У Хибари всегда был отвратительный характер.  Они с Дино смогли так долго пробыть вместе лишь потому, что у Каваллоне было просто адское терпение, и он на выходки Кёи реагировал спокойнее, чем того можно было бы ожидать. Но без ссор не обходилось: они оба не привыкли, чтобы им приказывали, оба были лидерами по натуре и оба не любили, когда им перечили.
Дино нравилось и не нравилось то, как Хибари проявлял свою заботу; случай с паспортом он ещё долго не забудет. Мало кто на самом деле слышал, как Дино повышает голос. Кёя - слышал. Каваллоне был мягким лидером только относительно тех зверей, что возглавляли другие кланы. Но всё же был главой, чьи приказы выполнялись. То, что Хранитель из другой Семьи просто приходит, рвёт и сжигает документы, а потом уходит, не было нормальным.
И этот человек говорил о том, как важно личное пространство.
Понятно, что Кёя сделал это из лучших побуждений, но Каваллоне и без того всегда осознавал риски. Будучи Доном клана, который почти обанкротился, а потом воскрес, восстановил своё влияние и во много раз преумножил его, он знал, что покушения неизбежны. Дино не рвался к власти, но между шагом вперёд и назад всегда выбирал первое.
Это многим не нравилось, особенно главам тех кланов, которых Каваллоне из Альянса выбил, а потом и чьё влияние присвоил себе. Осторожность стала не приятным бонусом к характеристике, а базовым фактором для выживания. Дино не лез на рожон, но признавал, что иной раз надо рискнуть. Отдать малое, чтобы получить большее.
Глава клана – это не малое, особенно когда его некем заменить. Поэтому собой Дино рисковал крайне редко. Но если он решил, что ему необходимо лететь – значит, это его решение. И Хибари надо было удержаться от своего порыва жечь документы. Юный пироман. Мог начать хотя бы с устного пояснения, что и зачем делает, а не с простой констатации: «Ты не летишь».
Когда Хибари был подростком, было немного проще, Дино не все его слова расценивал серьёзно. У одного только «камикорос» есть сто разных значений, в зависимости от интонации, которой это было произнесено. Кёя вообще любил эти «ноги сломаю», «убью», «забью», «загрызу», список его угроз можно было продолжать до бесконечности. Если ко всему этому относиться серьёзно и рассматривать, как скорую перспективу, можно заработать паранойю и парочку неврозов.
О своей связи с Хибари Дино не кричал. Не хвастался. Ни с кем не обсуждал – в этих вопросах ему советчики были не нужны. Консервативное мафиозное общество такого не приняло бы: а им обоим в этой сфере ещё работать. Савада, кажется, догадывался – если искал Кёю, звонил Дино, не удивлялся, когда ему по тому же вопросу звонил Каваллоне.
- Даже не представляешь, насколько многому, - Дино многозначительно улыбнулся, глядя в родные серые глаза.
Каваллоне двойственность вопроса понял, в тон ему ответил, но сам-то знал, что на фоне нынешнего Кёи подросток проигрывает. Не теряет своей притягательности, но только если не знать, каким он станет впоследствии.
Он никогда не жалел о том, что десять лет назад сделал очередной шаг вперёд и поцеловал упрямого мальчишку на крыше школы. Осознавал, что связался с единоличником, упрямым, самовольным – и всё равно понимал, что если ему дадут шанс исправить прошлое, он ничего не поменяет.
Кёя разбирается с телефонным звонком, а Дино так и продолжает водить рукой по бедру Хибари, поглаживая, словно заново вспоминая, каково это – касаться любимого человека.
Кёи не было как будто не долго, а вроде бы совершенно невероятное количество времени они провели врозь.
- Хорошо, что ты вернулся, - Каваллоне поймал второй рукой кисть Хибари, легко коснулся прохладной кожи губами. Не хотелось думать о том, что при неблагоприятном исходе они могли больше и не увидеться. Но такие мысли не отпускали, словно преследуя, в течение всего того времени, что в этой реальности сражались молодые Десятые. Даже дольше: с того момента, как у Савады появились намётки безумного плана.
И только сейчас напряжение спадает, уступая место чему-то большему.

+1

6

Тихие и спокойные отношения - это, конечно, хорошо, но в случае с Облаком Десятого не прокатит. Если не любит, то ты хоть об стенку расшибись, встретишь холод и безразличие. А вот если любит, то сам и расшибет о любую поверхность, даже если для подобного она не предназначена. О да, в этом был он весь. Повышать голос Каваллоне умеет - Хибари знает. Ему идет. Обычно после подобного Кея камнеет, холодеет - и попросту уходит, любезно вдарив по чужой роже папкой за доказательствами, если уже имеет их на руках. Если не имеет, то просто уходит, а бумажки пересылает по факсу, искренне жалея, что настраивать интенсивность и силу бумаги нельзя - чтобы и дистанционно можно было избивать своей правотой. Мол, на них тоже голос повысь, умник, а с меня хватит. Сам японец в момент злости совершенно голос повышать не умеет, напротив, он, словно потревоженная змея, его понижает не только в температуре, но и в звуковом диапазоне. Как-то раз еще вмазал стулом по светлой голове, но тогда взбесился окончательно - в ту же ночь, кажется, пошел и убил. Много кого. Дикий и необузданный, что поделать. И считает, что право забрать жизнь конкретного итальянца есть только у него - право запатентовано и передаче не подлежит. Других жертв Хранителя мог убить тот же Такеши, тот же Хаято, тот же Рехей. Им просто не повезло - и по их душеньки заявилось чудовище. Но на самом деле - это все от аномально большой любви. Такую может чувствовать сердце только размером с китовое. С липкой красной лимфой, стучащее оглушающе громко. Потерять его? Да лучше вспылить, получить в свою сторону долю недовольства - но оборвать риски. Потому что любой риск можно свести к минимуму, этим заниматься довольно просто, если можно - проваливай на все четыре стороны. А иногда это невозможно сделать. И остается только сжигать документы и упираться лакированным ботинком в радиатор машины, угрожающе доставая тонфы. Ты никуда не летишь. Ты никуда не едешь. "Я так сказал". Однажды Конь, конечно, сорвется - и бросит его к чертовой матери. Это как-то уж слишком очевидно. И либо потом, либо сразу, как бы подводя черту, женится - непременно на красавице с хорошей родословной, так в племенном разведении коней всегда. И будет, разумеется, счастлив. Потому что это то, чего от Дона ждут. Особенно от молодого и успешного. А с Хибари-то уже даже не сложно - с ним невозможно. Любой другой уже либо вздернулся бы, либо вздернул. А Каваллоне живчиком. И поэтому временами Облака рядом нет - он дает дышать без себя, без своего тотального контроля, без своего влияния. Дышит сам. Приходит обратно всегда. Временами - с ранами. Временами целый и невредимый. Иногда не застает Мустанга - и тихо отсыпается один. Обычно еще рубашки его надевает. Нюхает, мыслям своим фыркает в ответ. Ну, да. Когда-нибудь жена и дети. Надо будет к этому моменту умыкнуть его гардероб. Чтобы было в чем спать - и во что фыркать. И оставить многострадального итальянца в покое. Не сдаться, не отступить, не признать поражение. Просто дать уже вечную свободу от своих милитаристских замашек.
Верилось, правда, слабо. Но лоб такие мысли все равно заставляют хмурить.
Вы только посмотрите на эту лукавую морду. Вон как улыбается. Бровями красноречиво поводит азиат, голову на бок склоняет, мол, уж я-то не знаю какой-то из твоих трюков, хитрое животное? Уж я-то не представляю? Рассказывай сказки. Не представляешь. Загрызть бы до смерти. Но и так от нее каким-то долбаным чудом отделались. Вообще-то в чем-то Кея ревновал Коня. Ну. Выходит, что к себе. К мальчишке. Да, формально - это к самому себе. Но Каваллоне это. Как же все запутанно с этими путешествиями во времени-то. Короче, вот этот Конь, нынешний, - это его Конь, а мелкий пусть катится к своему - и шатается вокруг своего маленького Пони, это копытное приватизировано - и никаким юнцам отдано не будет, баста, карапузики. Потому что самого себя японец знает. Помнит. А потому наличие влюбленного в конкретного человека - сиречь взрослого привлекательного мужчину, знающего себе цену и почти растерявшего свою неуклюжесть - подростка, которому сильного вынь да положь, а уж в превосходящую его в разы силу Дино он еще бы не заглядывался, не устраивало совершенно. Не-че-го. За-ня-то. Тупой Савада. И Конь тупой. Еще и телефон этот дебильный со своей идиотской почтой, на которую приходят чертовы отчеты. Мысленно Хибари начинает медленно считать до десяти, успокаивается. Так. Еще никто от ревности не умирал, из-за ревности - возможно, но убить себя уже не выйдет. Да и мальчик, в конце-концов, хорошо постарался. Не думать о его стараниях. Думать о чем-то приятном. Шоколадки, море, канарейки. Дыши, Ке-сан, дыши, тебе нельзя волноваться, у тебя же такая нервная и напряженная работа, вон, погляди на татуированного улыбаку - хоть кто-то тебя рад видеть в твоей жизни, лови день, помни о смерти.
- К тебе я всегда буду возвращаться, - Облако слабо и несколько умиротворенно прикрывает глаза, вслушивается в касания до собственной кожи. Он по ним скучал, он ими наслаждался. Тихо млел. Так и жил. Отдельно - смертельно опасный, устрашающий, гордое Облако, одиноко плывущее по Небу. А вот рядом с Каваллоне таял, нежился в его тепле. Переставал хмуриться от впившегося истеричными лучами солнца в чужой коже. Все это делал незаметно, но неминуемо. Даже равнодушия не демонстрировал - как акт проявления высшего доверия. Но только за закрытыми дверями. Наклоняется слабо, внимательно смотрит в чужие глаза - то ли отличия хочет найти, то ли признак того, что ничего не изменилось. Ему хочется тишины и чужого тепла, в этом он как какой-то тощий вампир, все бы чужое тепло воровать. Едва заметно улыбается, хитро, немного игриво, - Найдешь время и бутылку вина?
Временами для Дино делаются исключения даже такого уровня.

Отредактировано Hibari Kyoya (12.06.2017 07:10:54)

+1

7

Если задуматься, то прошло уже больше десяти лет с момента знакомства: невероятный срок, мало какие отношения длятся так долго. Чаще партнёрам становилось скучно, накапливалась усталость друг от друга, и если даже они не расставались, то всё равно переставали быть вместе. Могли даже продолжать жить на одной территории, но полноценными отношениями это уже назвать было нельзя.
Когда люди вместе, им комфортно рядом. Не возникает желания оказаться как можно дальше от этого человека. Не появляется стремления найти себе кого-то другого, неважно, на один вечер или на более длительный срок.
Идеальных отношений не бывает: это всегда столкновение двух характеров, образов жизни, которые не могут стопроцентно совпадать. Дино, слыша о чьих-то жизнях, в которых "нет ссор, одна гармония и бесконечное счастье", лишь усмехался, когда только мысленно, а когда и не сдерживая эмоций. Что значит "мы совсем не ссоримся?" Каваллоне видел только два варианты: либо одному из партнёров настолько всё равно, что он не пытается высказывать свою точку зрения, либо он по каким-то причинам не имеет права голоса.
Это не значит, что Дино прямо-таки хотелось страстей и конфликтов, битья посуды и криков до сорванного горла. Его, скорее, устраивала золотая середина, как раз то, что он и имел в жизни.
Кёя умел бесить, иногда он умудрялся выводить из себя даже такого человека как Каваллоне. У Хибари вообще было много недостатков, пусть даже с годами выраженность многих из них уменьшилась. Или это просто Дино привык к выходкам Кёи? Нет, всё-таки первое.
К подростковым выходкам Дино относился довольно снисходительно: мог ничего не сказать о тычке тонфа по рёбрам, промолчать на какие-то попытки проявления начальных садистских наклонностей Хибари в сторону Каваллоне. Со временем Кёя подрос, возмужал, логично, что итальянец ожидал от него более адекватного поведения. Не понимает словами? Значит, на собственном примере убедится, что внезапный удар по рёбрам - это, как минимум, неприятно. Что безнаказанно замахиваться оружием на бывшего тренера не выйдет. Дино никогда мазохизмом не страдал, жертву из себя не строил, защищаться и отвечать на чужие нападки умел. Хибари это знал, на собственном опыте во всём этом убедился, но сдерживать свою дикую натуру не умел. Каждая ссора или перерастала в кратковременный перерыв в общении, буквально на пару дней, их как раз хватало на то, чтобы оба могли успокоиться, или в перевод разговора в совершенно другую плоскость.
С Кёей было непросто, но Дино никогда не хотел, чтобы этих отношений не было. При всём при том, сколько у них обоих было различий во взглядах, противоположных черт характера, они отлично дополняли друг друга, понимали и принимали партнёра таким, каким он был. Каваллоне никогда не хотел кардинальных изменений в Хибари. Японец не был идеальным, но Дино однажды подумал, было ли ему лучше без Кёи? Ответ был однозначным, без всяких "но" и "однако".
Хибари не надо бояться. Не надо его терпеть. Пытаться изменить. Его надо или принимать, или оттолкнуть один раз и навсегда.
Дино, в конце концов, тоже не идеален. Не такой угрожающий внешне, как некоторые обладатели тонфа, но и не весёлый добродушный пони.
Зато как очаровательно Кёя ревнует - когда Дино последний раз видел такие эмоции на красивом лице? А тут ещё и такая логичная и нелогичная одновременно ревность. С одной стороны, Хибари из прошлого - это вроде как бы ты сам и есть, и никогда больше в эту реальность тот мальчишка не попадёт. С другой стороны, впервые интерес Каваллоне проявил именно к тому школьнику. Могла накрыть ностальгия, появиться желание вновь увидеть удивление маленького Кёи, почувствовать его растерянность...
Дино, разумеется, о последнем серьёзно не думал. В той реальности отношения могут развиться совсем по-другому: судя по тому, что им рассказывали о параллельных мирах, вполне возможно, что где-то существует Дино Каваллоне, благополучно женившийся к тридцати годам, возможно, уже даже воспитывающий наследника. И вот от этого становилось страшно - нет, не от мысли о детях, а от осознания того факта, что всего того, чем привык жить Дино, могло не существовать. Совместных вечеров в семейном поместье и за его пределами, откровенных разговоров, атмосферы доверия и открытости, что нисколько не поблекла за прошедшие годы, наоборот, укрепила свои позиции и угасать не собиралась.
- Для тебя - разумеется, найду.
Дел на сегодня Каваллоне выполнил предостаточно, а вино... нечасто услышишь от Кёи такого рода предложения. Они оба не были большими любителями выпить: Хибари не хотел повторения старых событий, а Дино слишком хорошо знал свою норму. Пить ему можно было только в заслуживающей доверия компании.
Впрочем, от пары бокалов вина ничего не случится. Каваллоне открыл дверку шкафчика позади себя, доставая бутылку и бокалы. Кивнул в сторону выхода на балкон - грешно в такой вечер, уже даже ночь, сидеть в рабочем кабинете. Стоя на улице, открыл бутылку, осторожно разливая содержимое по бокалам.
- Вам не дали всех воспоминаний о произошедших здесь событиях?
Маленький Кёя появился в этой реальности последним, значит, Хибари большую часть событий помнит в любом случае. А что касается остальных? Каваллоне был наслышан о щедром подарке Аркобалено, но не вник, распространилось ли это только на тех людей, что сейчас ошарашенно хватаются за головы, там, в десятилетнем прошлом.

+1

8

Жизнь забавна, особенно у мафиози, если искать врага - обретаешь его в любом. Вот этот вот странно взглядом по теням елозит, этот слишком широко скалит пока зубастый рот. Всякое может случиться в любой момент. Безопасность это не все. Лучше жить, чем проживать жизнь. Вот спросить Хибари - ему никто не страшен: спокоен и прям, знает, что делать - и что призывно кричат впереди. Ходит без страховки, что из тросов, что такой, бумажной, с факелом надо лбом по стальной струне, натянутой между башен, когда снизу кричат только "упади". Он не верит в удачу. Из механики. Принципа. Победа - это расчет, шанс - изящная столыпинская виселица. И разбиться не потеху не планирует, только семью страхует - тоже без бумаг и канатов. Виновных не милует. Стоит поодаль от Хранителей-Атлантов. Упади. Распни. Господи, сохрани. Они, все местные, неприятные, чужие, грязные, не знают, чего ему стоило ремесло. Не видели, сколько раз он навзрыд молчал, орал в себя и плакал безмолвно, не дрогнув ни мускулом на затвердевшем на ветру лице - мрачном и бесподобном. Да никто столько жертв не отдал, никто столько на грудь и на Суд их не взял. Они, все те, далекие, прочие, не ступят на ветер, нащупав его изгиб. Оскал.
Хибари-то ступит. Привык. Только это все лирика.
Можно было бы предположить, что, когда видишь столько чужих страданий и боли, начинаешь проще относиться к собственным трудностям. Не особо. Проблемы Семьи - все еще беспокоят. А натаскали хозяина канареек хорошо. Он уже давно считает проблемы семьи своими. Реагирует оперативно. Только других примешивать не любит. Просто сволочь-Бьякуран замахнулся сразу на все, что обладатель фиолетового пламени описывал кратким, но емким "мое".
Ревность у Хибари странная. Ревновать к себе из прошлого - это нормально. Мир это диск, как некогда Терри Пратчетт верно подметил. В трещинах и пиратский. И вот из-за этих трещин всякие юнцы из прошлого и приходят. Амбиций - горы, идеалов - океаны. А профессионализма ноль. Хотя бы Облако всегда был страшным зубастым чудовищем, которому дай только порвать кого-нибудь. Потому-то с самим собой он как раз может конкурировать - как минимум в теории. Себя ведь знает японец. Знает, что если захочет что-то - пойдет и получит. Вопреки всему. Коню-то в этом плане можно доверять. Он умеет себя контролировать, во-первых. Во-вторых, смотрит только на конкретного человека - своего, того, который за ним пойдет через все круги Ада. В этом-то Кея не сомневается. Ему просто не нравится, когда на его территорию заходят. Когда вокруг кто-то вьется. Ежиного друга устраивали все десять лет почти совместной жизни. Абсолютно каждый день. Абсолютно каждая ссора. Абсолютно каждый вечер за разговорами ни о чем, о делах, о планах. Ему нравится все это. Он не хочет это терять. Да, когда они встретились, фоновая музыка не заиграла громче - а во всех романтических фильмах так, встречаются два человека, которые друг другу предназначены - и все, музыку не остановишь. Неа. Ничего. Они еще всегда влюбляются с первого взгляда - и смотрят. Ну. Как-то по-особенному. Кея смотрел на Коня так, как на любых коней смотрит любой хищник - как на травоядное. И испытал то, что испытывал ко многим - желание забить до смерти. Вся эта заинтересованность, все то, что спустя десять лет все еще ворочается теплым клубком в груди - это не из этой оперы. Потом он все раздумывал, а так ли уж плоха созависимость. Чувство это приносило ему расслабленность и какую-то приятную форму счастья, от него никто не страдал, так кому какое дело, есть у него созависимость - или нет? Личная жизнь - а потому личное дело. В личное время и в личном пространстве. Без компасов, без атласов. И без идиотского телефона. Если уж учиться, то со старанием. Если уж отдаваться, то полностью.
Временами брюнет делал самые разные исключения - и только для крайне узкого круга лиц. Позволял себя фотографировать - при всем при том, что предпочитал существовать лишь на словах и в общих приметах. Никаких фото, никаких видео, исключительный информационный вакуум. Позволял себе пить только в присутствии этого "узкого круга" - если вообще позволял, однажды это кончилось слишком внезапным мероприятием, повторять в здравом уме это желания не было. Но сейчас - сейчас он снимает ограничения. Мягко следует за Дино на балкон, задумчиво разглядывает вино в бокале.
- Я ушел позже. Савада сказал, что из-за этого мои воспоминания могут припоздать, - Хибари слабо пожимает плечами, мол, даже если не придут, то не так страшно, - мои люди уже предоставили мне полные отчеты о произошедшем. Я ими займусь. Позже.
Кея любит работать. Кея всегда работает. Обычно задумчиво ерошит волосы, когда что-то пытается соотнести, слабо морщится при подсчетах. Хмурится при осознании чего-то, что ему не нравится. Скоро он к этому вернется. Узнает, что нужно восстановить, какие проекты свернуть за ненадобностью, на чем сконцентрироваться теперь. И вернется к исследованию коробочек, вероятно. Все еще любопытно. Все еще интересно. Но сейчас-то можно отдохнуть и расслабиться. Вино приятное - хотя в нем японец не разбирается. Первый глоток аккуратный, осторожный. Приятное на вкус - да, но спросить о букете - и Облако лишь пожмет плечами, выдав неопределенное "сносный". То есть хороший. Просто кое-кто скуп на похвалу. И не хочет строить из себя профи - не понимает он в этом ничего.
- Как пережили это твои люди? У тебя не возникало слишком больших проблем, надеюсь? - смотрит вроде и спокойно, но ласково. Волнуется же. Беспокоится. У Коня большая семья. Серьезная. Было бы странно, если бы Джессо не дышал в гриву. Просто детишки из прошлого очень быстро начали гладить его против шерсти.

+1

9

Удивительно, насколько хорошо и слаженно научились работать Десятые. Особенно если учесть, что подбором кандидатов занимался не непосредственно наследник Примо, не тот человек, который впоследствии станет боссом Хранителей, а совершенно сторонние люди.
До Конфликта Тсуна на каждого человека, которого ему представляли как будущего Хранителя, реагировал очень бурно, и в основном негативно. Саваду не устраивали все: кого-то он считал слишком не подходящим для мафиозного мира, кого-то слишком молодым, кого-то не знал, как заставить себя слушаться. К последним относился Хибари, его кандидатура вызывала у Тсуны не просто недоумение, а вполне понятный ужас. Гроза всея Намимори, местный блюститель дисциплины, сильнейший человек в городе – Савада иной раз не знал, как с ним поздороваться, что ж говорить о просьбах или, ещё лучше, приказах в сторону Кёи.
Раньше Десятые вообще странно реагировали на Хибари: опасались, не знали, как с ним контактировать, не строили с ним близких отношений, но при этом искренне радовались и вздыхали с облегчением, если во время боя где-то обозначал своё присутствие Хранитель Облака. Изначально его сила не вызывала никаких сомнений, другой вопрос, что контролировать такую мощь сложно, а окружающим трудно её сдерживать.
Реборн всегда считал Хибари идеальным кандидатом на роль Хранителя Облака: сильный, независимый, не любящий толпы и совместную работу, со временем Кёя стал относиться к остальным членам Вонголы как к Семье. Родственников тоже не выбирают, они могут быть дурными, шумными, проблемными, но от этого не пропадает желание им помочь, вытащить из существующих проблем. Перфекционизм Хибари никуда не делся, напротив, достиг своего апогея. Кёя любил, чтобы всё было идеально, знал, что может выполнить сложные задания лучше, чем кто-либо другой, и решал проблемы очень оперативно.
Сколько он ворчал на Ламбо? Жаловался, какой он глупый бесполезный телёнок? Хмурился, вспоминая подробности очередной переделки, в которую встрял мальчишка? Но каждый раз Хибари отвечал на звонок, в какое бы время не ожил его телефон, собирался и уезжал. Двигался вроде бы тихо, но Дино всё равно просыпался, провожал Кёю долгим взглядом, а потом обнимал вместо него подушку и продолжал спать. Позже Хибари также бесшумно возвращался, ложился обратно, Каваллоне чисто механически притягивал его ближе. За бывшего ученика не надо переживать, он знает, что делает, хорошо натренирован, умён – едва ли есть такая проблема, с которой он не сможет справиться. А если даже и появится, у Хибари есть человек, к которому он всегда может обратиться за помощью.
Ревность Кёи не имела объективных оснований, правда, для этого чувства свойственна субъективность. Дино всегда отличался патологической верностью: если он состоял в отношениях, к другим людям интереса он не демонстрировал. Даже если потенциальный объёкт – это сам Хибари. Каваллоне умело различал природу чувств к Кёе из прошлого и настоящего. Подросток вызывал в нём ностальгию по тем временам, когда их отношения только начали закладываться, по робким первым шагам друг к другу, тому пути, что они вместе прошли, прежде чем достигли полного взаимопонимания. Тёплые светлые воспоминания, которые хочется помнить до малейших деталей.
Но это совсем не то же самое, что сейчас Дино испытывает к своему Кёе. Нынешние чувства куда глубже, этого Хибари Каваллоне знает больше десяти лет, доверяет ему настолько, насколько только можно доверять члену другой Семьи. Более того – Кёе он верит. Видит его достоинства, не отрицает недостатков, но любит его таким, какой он есть. 
Дино подошёл к ограждению на балконе, облокотился на него, слегка сморщившись от внезапной боли в боку, посмотрел на ночной Палермо, – великолепный вид, Каваллоне искренне любит Италию – отпил вина из бокала и повернул голову к Кёе.
- До завтра отчёты подождут?
Хибари правда любит работать, такой трудоголизм свойственен многим азиатам, но у Кёи он достиг своего высшего проявления. Дино на сегодня свою работу закончил – со всеми проблемами за пару дней он разобраться не сможет, устроенная Бьякураном война на всех отразилась не лучшим образом. Каваллоне повезло больше других, но полностью избежать потерь не удалось.
- Базу в Катании первой атакой разрушили до основания, - Дино на секунду прикрыл глаза. Того нападения не ждал никто, бойцы Бьякурана внезапно появились около новой, но не самой засекреченной медицинской лаборатории Каваллоне, и буквально за пару часов уничтожили её. Это были первые потери Дино на этой войне: на базе находилось не так много людей, если сравнивать с численностью штата в других городах Италии, но Каваллоне даже смерть одного из своих подчинённых почитал за личную трагедию. – Я никогда не терял столько людей единовременно.
Увидев обломки того, что совсем недавно было базой, останки подчинённых, с которыми вот совсем недавно разговаривал, Каваллоне окончательно осознал, что согласится на содействие в любо, даже самом безумном плане, лишь бы появились шансы остановить Бьякурана.
Дино выдохнул – война осталась позади, для кого-то, благодаря совместным усилиям, её вообще никогда не произойдёт, но в этом времени придётся разбираться с последствиями.

+1

10

Хибари, кажется, весь состоит из металла, из ровной полоски губ - и холодного вскидывания бровей с немым "вао, так ты еще не умер? А я тебя уже похоронил. Как неудобно, что ты не оправдываешь моих ожиданий. Давай исправлять". Состоит из отмахивания и короткого "не люблю" и "нельзя". Но вообще-то есть много вещей, которые ему нравятся. Из общеизвестных фактов: ему нравятся дисциплина, порядок, тишина - и звери. Еще ему нравится покой. И он никогда и никому не скажет, но когда его обнимают по возвращении и утягивают к себе, это тоже нравится. Это позволяет крепко обнять в ответ и прятаться утром от солнца. Ему нравится, что его ждут. Что его не боятся. Нет, остальные - должны, это поднимает самооценку и позволяет осознать, что он еще в состоянии внушать ужас. Что его репутация работает на руку. Что никто в его присутствии и пикнуть неодобрительно в сторону Десятого не посмеет. Это было залогом уважения и безопасности семьи - демонстрация боевого превосходства. Да, Тсуна любит дипломатию и дружелюбие. Но всегда нужно демонстрировать, что в случае предательства или агрессии есть агрессор еще больший - и разнесет он все сборище вражеское не на кирпичики, а на кусочки лего. Хотя скорее на атомы.
С Савадой было... странно. Например, план свой он рассказал в Вонголе лишь самому отрешенному из Хранителей. Где-то про себя Кея неодобрительно цокает языком и скрещивает руки на груди - ему еще предстоит выслушивать недовольство Хаято на тему того, что вот Облаку Дон рассказал, а ему, Правой Руке, нет. Глупый Зверек. Его Правая Рука не знает, что творит Левая. И отчитываться последняя не собирается. Титул это был неофициальный - и Облако открещивался от него далеко не из-за формальностей и кокетства. У него были свои планы. Свои интересы. Предпочитал работать сам - у него целая организация под рукой, он в состоянии все решать своими силами. Но бывало и такое, что цели и интересы совпадали. Тогда тандема разрушительнее и могущественнее представить было невозможно. Результатом их совместной работы сейчас было оживление целой пачки мертвецов. При мыслях о таковых брюнет неминуемо хочет написать матери. Нет, она выжила - он за этим следил. За всей семьей следил. По мере возможностей, конечно, много времени отнимали исследования и работа. Но все же. И за Конем он приглядывал. И за травоядными Вонголы - за теми, за кем стоило. По первому сообщению Такеши о смерти его отца отреагировал - не сорвался, потому что физически не мог. Но долго говорил с ним по телефону. Потому что тогда мог поддержать только так. И Дождь понимал. Он хоть и придурок, но придурок понятливый. И понимает куда больше, чем показывает. Гораздо умнее того же Ламбо, идиот невыносимый. Это просто хозяин тофна - очень терпеливый и отзывчивый человек. Хотя нет, дело в другом: благосостояние семьи может испортиться - он себе это объясняет так. Идиотское поведение Бовино негативно сказывается на Вонголе, а терять влияние нельзя, вот друг канареек и вынужден срываться. Ничем иным этого не объяснить.
В некоторых моментах сильнейший из десятых - все еще угрюмый школьник.
- Для тебя - разумеется, - Хибари в долгу не остается. Просто не умеет. Для Коня всегда есть время. Для него всегда можно отложить чтение бумажек, они, в конце концов, никуда не убегут за ночь. Поэтому можно подпереть ограждение. Можно тихо дышать ночным воздухом. Все можно.
Он не знает, что говорить в таких случаях - первые минуты после чужих слов молча покачивает вино в бокале. Просто молчит, задумчиво разглядывая напиток. Сожалеть? Да как-то сложно. Нет, конечно, смерть подчиненных для босса вроде Дино - сильный удар. Для босса хорошего, для босса ответственного, для того, чья сила в полной мере раскрывается в присутствии семьи. Удар-то, может, и сильный - да вот только и Каваллоне не сахарный. Кея слабо прижимается к чужому боку, благо, что к здоровому, хотя ранение от него и не укрылось особо - его, во-первых, не особо скрывали, во-вторых, боевые отметины - это хорошо, значит, еще не списан, значит, еще можешь выживать. А выживает сильнейший. Затем делает очередной короткий глоток, поводит плечом. Да ладно. Быть того не может. Наверняка есть лазейка. Тсуна что-то об этом говорил. Что все будет лучше, что все изменилось, что Аркобалено убрали все зло, что принес с собой белобрысый смертник. Не соврал же он своему главному ночному кошмару времен Средней Намимори.
- Разве гамбит Савады не вернул к жизни всех, кто умер стараниями Бьякурана? - Хранитель слабо щурит глаза, но головы не опускает, чтобы поглядеть на чужое - но родное - лицо. Ему так привычнее. Конь увидит опасность с той стороны. Японец - с другой. Двуглавый орел в действии. Подумать только, вроде бы победили такого ужасного врага, подарили миру, собственно, мир, помогли обрести спокойствие. А Хибари все равно не умаляет своей паршивой привычки всегда и всюду ожидать удара. Сколько он благодаря этому ножей в спину переломал - не сосчитать. Вот и сейчас - пьянеет, но, зараза, все еще внимателен, все еще готов по первому подозрительному шороху сорваться. Хотя знает, что особняк у Каваллоне охраняется - да пусть хоть трижды охраняется. Нет, Облако доверяет охране - немного. И этот кредит доверия - заслуга исключительно хозяина поместья, доверяет этим травоядным он - доверится и Кея. Немного. В этой же манере смотрит на Хранителей. Да и на всю местную Конюшню.

+1

11

Дино повёл плечами. План Десятого сработал лучше, чем кто-либо мог надеяться: и перемещения прошли без потерь, и школьникам удалось скооперироваться, найти в себе решимость и силы помочь параллельному миру, что в конечном итоге всё равно повлиял бы на их собственный, и Аркобалено удалось возродить, пусть даже ценой жизни Юни из этого времени... Это не было просто, на каждом этапе возникало всё больше трудностей, с которыми удавалось справиться иногда одним только чудом. Страшно подумать, сколько раз мог погибнуть каждый из школьников-подростков, что против их воли отправили в другую реальность. Неподготовленных людей поместили в эпицентр военных действий, больше остальных повезло Саваде и Гокудере, они хотя бы не посреди боя осознали, что не сидят в школе, а пытаются если не отбиться от атак, то хотя бы избежать серьёзных травм. Ямамото спасли одни только рефлексы, Кёю - нечеловеческое упорство, что заставляло после каждого удара Генкши вставать и продолжать явно неравный бой.
Не были бы школьники владельцами колец Вонголы, что Савада этой реальности опрометчиво уничтожил, Каваллоне не согласился бы на этот рискованный план. Ему изначально не нравилась идея пускать в серьёзные бои детей, совсем мальчишек, и девочку, которая была слишком зависима от созданных чужой иллюзией органов. Со своими проблемами, по-хорошему, надо уметь справляться самостоятельно. Увы, других средств воздействия на Бьякурана не было; назвать произошедшие с Десятыми в этом времени события "тренировкой" было слишком кровожадно, но отчасти верно. Если нужно кого-то научить боевым приёмам, необходимо продемонстрировать реальную опасность для жизни. Показать, что у человека есть только два выхода: или превзойти самого себя, став гораздо сильнее, или умереть. Не жалеть, не давать поблажек.
Можно сказать, этот этап тренировок Десятые успешно прошли, может быть, в их мире им это поможет, а где-то даже спасёт жизнь.
- Я должен в этом лично убедиться, но пока не было возможности уехать.
Сила Аркобалено поражала: собравшись вместе, они смогли обнулить всё то зло, что совершил Бьякуран. Вернули умерших к жизни, по-своему распорядились воспоминаниями, передали их тем, кто участвовал в событиях этой реальности, но оставался в своём времени. Подарили животных, преобразовав их в кольца. И всё это - быстро и внешне легко, как будто всё это не является чем-то из ряда вон выходящим. Уникальные люди, эти малыши, хоть и скрытные.
Каваллоне, долгое время являясь учеником Реборна, в силе Аркобалено не сомневался. Если Хранители сосок сказали, что вернули мёртвых, значит, так оно и есть. Другой вопрос, что одного этого знания не хватало для успокоения Дино: он собирался в ближайшее время лично съездить в Катанию и убедиться в том, что все его люди живы. С некоторыми из них он разговаривал по телефону, но и этого было недостаточно. Руины базы Каваллоне помнит, причём очень хорошо, пыльные обломки с пятнами крови ему даже снились. Наверное, и не перестанут, пока Дино не возьмёт машину, не съездит в Катанию и не увидит воочию то, как Аркобалено исполнили свои обещания.
Только вот сейчас Каваллоне никак не мог бросить все дела в Палермо, придётся ещё какое-то время пострадать от кошмаров.
Дино сделал глоток из бокала, оглядел территорию внимательным, но расслабленным взглядом, затем на пару секунд прикрыл глаза, почувствова чужое тепло у бедра. Привычка в любой момент ожидать опасностей у них с Хибари была общей: Каваллоне хоть и знал, что находится в родном охраняемом поместье, но предпочитал ещё и лично контролировать ситуацию.
- Тебе ещё нужно возвращаться в Намимори?
Сердце итальянской мафии - что логично - находилось не в Японии, но пока из всех Десятых в Палермо прибыл только Кёя. То ли у Савады оставались дела в Намимори, то ли один лишь Хибари спешил оказаться в Италии. Его здесь ждали - остальных тоже ждали, но не с таким нетерпением. У других семья находились в Японии, кстати об этом...
- Ты матери что-нибудь обо всём этом рассказывал?
Сон из тех людей, кому бесполезно врать, глупо пытаться от неё что-то скрыть. Она не могла не знать о Бьякуране, в конце концов, почти все родственники женщины принадлежат к мафиозным кругам. Но была ли она в курсе, какой опасности подвергал себя сын?

+1

12

Хибари слабо кивает, мол, я тебя услышал, увидеть самому. Конь был хорошим Доном для своей огромной семьи, он переживал потери, но двигался дальше, заботился о каждом, пахал за взвод. Конь, что тут еще скажешь. И за друзей он тоже беспокоился. И за детей. Потому что ему, вероятно, не особо нравилась сама идея ввязывать в подобные проблемы подростков. Кея относился к этому с легким недоверием, но определенно понимал, что к чему и почему. И имел представление о том, что стоит делать - как и всегда. Именно поэтому он вернулся в Намимори. Помочь детям. Именно поэтому помогал Хром выжить - хотя за нее еще Мукуро просил, а отказывать ему пусть и было не слишком сложно, но их кооперация слишком много пережила, чтобы так просто плевать друг другу в морды. Вот набивать их - запросто. Но для этого нужно что-то другое. Время, например, более спокойное. Как теперь. Сейчас брюнет понимал куда больше, чем раньше, сначала ему тайны колец раскрыл Каваллоне, а теперь Облако и сам располагал экспертными знаниями, изучал это, грамотно использовал, мог загнать любого на иголки своих ежей, раздробить кости своими тонфа. Даже без кольца Вонголы. С ним-то на пальце он мог больше, Генкши не продержался бы так долго, например. Как печально, что с ним больше не скрестить оружие. Занятный был человек. Пусть и поганый иллюзионист. Надо узнать, может, Аркобалено его воскресили. Тогда можно будет размяться. Но это все потом, конечно, сначала дела - в Италии их много.
- Нет. К сожалению. Я и так вернулся исключительно из-за тех детей. Здесь дел больше, - а ведь он так скучает по родному городу, по тихому пению птиц на крыше школы. Школу он проверяет каждый год. Как и каждое здание в городе. Его уважают и побаиваются, перед ним склоняют головы и не смеют смотреть в глаза, попросту не выдерживают взгляд. Ему жалуются на проблемы - он их решает, и не столь важна сущность неприятности, финансирование плохое, недостаток оборудования, вандалы-подростки. Он знает все. Видит все. Помогает со всем. Потому что это его город. Как бы далеко он не находился и чем бы не занимался.
На деле - Облако человек очень занятой. У него исследование коробочек, помощь Вонголе, периодические разборки с неугодными. И все по расписанию - там нет только пункта "разобраться с проблемами Ламбо", потому что этот маленький усуратонкачи не может влипать в них в определенное время, чем неизменно раздражает. Порядок. Дисциплина. Расписание. И в нем есть вещи, которые относятся скорее к отдыху. Визиты к Дино, поездки на выставки мотоциклов с Такеши, встречи с родственниками, вот такое все. Кто-то может сказать, что подобная привязанность и монотонность - признак ограниченности ума и возможностей, что цикличность действий - это от Лукавого и психических расстройств. Или от аутизма. Кто так скажет, тот ошибется. Потому что Хибари умен - и просто не любит тратить время зря. Он им слишком дорожит. И дел у него слишком много, чтобы попросту раскидываться таким ценным ресурсом. Поэтому от Лукавого - это бесполезное возлежание на лаврах, таких у Хранителя много, вот гора военных побед, вот вторая - от побед разума. Только вот если бесполезно валяться, положения дел не улучшить. А перфекционизм отчаянно требовал именно улучшений. Поэтому отдыха мало. Едва ли месяц из двенадцати. А Облако - механизм. Расчет, рациональность, до того механическая и мертвая, что явно угрожающая, логика, до того сухая и холодная, что машинная.
- Она знала необходимый минимум, - Кея не говорит, Кея отрезает, коротко, резко, не скрывает тени беспокойства, уж слишком живы еще мысли о том, что одно неосторожное действие поставит жизнь всей семьи под угрозу, живы они во многом из-за того, что не утихают никогда, но при Бьякуране достигли своего апогея, - и была так далеко от меня, как это было возможно, чтобы ей ничего не угрожало. Минимально вовлечена.
Он правда успел испугаться за мать. Хранитель никогда не сомневался в собственных силах - но к этому возрасту уже научился здраво оценивать чужие. Он не сомневался в победе, оттого его пламя ломало кольца - от решимости и раздражения. И благодаря этому главная ударная сила крушила стены и сметала все на своем пути. Но Бьякуран...он был чем-то иным. Слишком скользкий, слишком ушлый, слишком пробуждающий все дикое, неконтролируемое и животное. Палач Савады никогда не был так близок к полному одичанию, Штирлиц никогда не был так близок к провалу. При одном упоминании имени, ставшего в считанные секунды ненавистным, хищник напрягался, а между тем его враг действовал. И без нормального кольца было тяжело. Но Дон решил, что от них нужно избавиться. И это необходимо было принять. Хотя Хибари мрачно щурился после - с молчаливым, но таким понятным "а я говорил". Если бы по вине Бьякурана с головы мамы упал хотя бы волосок, от всей его вшивой семейки не осталось бы ни камня на камне, ни трупа на трупе - в гневе мрачный мафиози был страшен. Именно в гневе, а не в стандартном желании всех забить до смерти, к которому та же Вонгола относительно привыкла. Пережить ярость брюнета было не просто тяжело, это было невозможно. Если обычно его аура была темна, словно ночное небо, то в такие моменты становилась зевом черной дыры. И остановить его уже не представлялось возможным. Он положил на защиту семьи - обеих - слишком много, чтобы дать это разрушить хоть кому-то.
- Собирайся. Я хочу в Катанию, - Облако устало похрустывает шеей и задумчиво покачивает в пальцах бокал, заставляя вино в нем закручиваться маленьким ураганом. Он бы мог сказать "так поезжай, проверь своих", но слишком велико у Дино чувство долга, он должен закончить работу, тут, конечно, без вариантов, остаться в Палермо, еще пострадать. Только вот японец решительно постановил, что страданиям больше в его присутствии не бывать - только если он не доставляет их лично, тогда дело другое. Ему же обещали найти время? Так вот, это его прихоть, провести это время в Катании. А то, что можно заодно развеять чужие ужасы - это так, приятное дополнение. И будь Хибари помладше, он бы непременно отрицал то, что делает это из лучших побуждений, что заботится, что для него это важно. Мол, я вообще имею свои цели, а то, что помогаю, так это делать вообще не собирался, глупости какие. Сейчас он не сказать, что признается в этом вслух, но по нему уже видно - знающие, во всяком случае, видеть это умеют. В слабой полуулыбке, в легком и почти незаметном пожимании плечами, общей расслабленности и умиротворенности. "Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо". В чем-то Теренций был прав, надо признать. Да и Конь, в конце концов, наверняка достаточно трезв, в Италии бокал вина - святое дело, не оштрафуют. На крайний случай можно откупиться.
Хотя еще лет пять назад на крайний случай Кея скорее бы убил штрафующего.

Отредактировано Hibari Kyoya (23.07.2017 12:10:43)

+1

13

Каваллоне кивнул, затем допил содержимое бокала и отставил его в сторону, на широкие перила веранды. Дино как никто другой понимал, насколько сильно Хибари любит родной городок - небольшой, привычный, тихий, последнее, во многом, благодаря стараниям Кёи. Регулярно проверяет деятельность Дисциплинарного Комитета, с бывшим главой до сих пор согласовывают большую часть событий и изменений в школе. Если появляется возможность - Кёя прилетает проверить всё лично, просто гуляет по улицам, внимательным взглядом словно сканирует город, выискивая малейшие изменения в знакомых пейзажах. Дино с такой же любовью относится к Палермо: при его практически неограниченных возможностях, у него никогда не возникало желания переехать в другое место. Разве что когда-то давно, ещё в детстве, но и тогда Каваллоне хотел сбежать не из города, а от мафии. Палермо ассоциировался именно с ней, только раньше это имело один лишь негативный оттенок.
Давно уже не было такого, чтобы Дино приходилось разрываться между Италией и Японией. Десять лет назад такие перелёты были чем-то привычным: пока будущий глава Вонголы находился в Намимори, многим так или иначе приходилось вести дела на две страны. Сам Каваллоне в то время частенько летал в Японию, то по просьбе Реборна, то по соглашениям с Девятым, то поднатаскать Хибари, чтобы он без приличного противника не превратился в то подобие бойца, что увидел Дино в их первую встречу. Потенциал - невероятный, воплощение его в жизнь - на крайне низком уровне. Такой деградации ученика допускать было нельзя.
Да кому Дино это рассказывает... Не за тренировками он срывался из родного Палермо и улетал в Японию, когда на неделю, а когда и на несколько часов.Эти занятия служили своего рода бонусом, но не являлись главной причиной путешествий Каваллоне. Хотя Дино давно уже привык планировать все свои поездки таким образом, чтобы в них решать сразу несколько задач. В Намимори в то время можно было встретиться с бывшим учителем, переговорить с будущим Десятым, и проведать Кёю. И неважно, что первые две причины - это предлог, которым можно прикрыть желание сходить в школу, где большую часть времени проводил Хибари.
Во время войны, устроенной Бьякураном, пришлось вспомнить былые времена: Каваллоне, пока мог, находился со своими людьми в Италии, но осознавал, что ему нужно быть готовым в любой момент улететь в Японию. В Намимори в тот момент он был нужнее - его подчинённые могли обеспечить свою защиту без личного присутствия Дино поблизости, все необходимые указания им были отданы, связь с Доном была у всех. Если бы случилось что-то из ряда вон выходящее, они смогли бы решить большинство вопросов по телефону. С подростками, гостями этой реальности всё было гораздо сложнее - некоторые вещи им нужно было объяснять в личном порядке. Иногда - показывать на собственном примере. Да и основные события в конечном итоге имели место быть именно в Намимори, куда в самый нужный момент приехали и Каваллоне, и закончившие сражения в Италии варийцы, и Мукуро со своим учеником.
Слишком скоропостижным было принятое Савадой решение об уничтожении колец Вонголы. Испугавшись одной угрозы, Тсуна в итоге сделал  ошибку, которая стоила многим людям жизней. В начале войны никто не знал, что Аркобалено вернут всех умерших, никто даже не предполагал, что такое вообще возможно. Каждая смерть воспринималась по-настоящему, гибель своих людей Каваллоне воспринимал как личную трагедию.
Дино провёл пальцами по ножке бокала, затем выдохнул, сложив руки перед собой на перилах. Может, и верно говорит Хибари - нужно собраться и поехать, посмотреть, как дела обстоят в Катании. Каваллоне ведь не успокоится, пока не увидит всё своими глазами, пускай те же руины, зато все люди живы. Именно это обещали Аркобалено, благодарные за своё воскрешение. "До Катании не так уж и далеко", - Каваллоне провёл рукой по волосам, то ли приглаживая волосы, то ли просто успокаивая нервы. Основная часть дел в Палермо завершена, встреча у Дино запланирована только во второй половине дня... Успеет вернуться, оба успеют.
- Документы у меня с собой, - Дино мягким движением забрал бокал из руки Кёи, поставил посуду куда-то в сторону, и притянул Хибари к себе, обнимая его за плечи. Несколько секунд так молча и стоял, уткнувшись Кёе носом в макушку, затем отстранился, сделал несколько шагов к выходу. - Едем на машине.
С Кёи станется предложить поехать в Катанию на мотоцикле, а вот на такой экстрим Дино сейчас был не согласен.

+1

14

Кея живет уютной аксиомой "я всегда прав". В юности школьной, когда он только начинал втягиваться во всю эту дрянь, это подкреплялось лишь уверенностью в себе и зашкаливающим чувством превосходства и раздражения. Прийти, забить до смерти, уйти. Теперь же он определенно повзрослел, стал куда спокойнее, пусть и большую часть времени пребывал в пассивно-агрессивном состоянии, мрачный, с мордой-кирпичом, все еще пропитанный уверенностью в своих действиях и легитимности забивания до смерти каждой опасности для своей семьи. Теперь его правота подкреплялась работой Тетсу и команды, ряда информаторов, которых можно было собрать в нескромный такой отряд, количеством превосходящий армию Сан-Марино. Он редко срывался в неизвестность, обычно его птички предоставляли своему пауку полную осведомленность во всех аспектах интересующего дела. Сначала его боялись за силу, семья - потому что контроль над Облаком, одиноким и далеким, не представлялся возможным, другие - потому что все та же сила была огромной и сминала противодействие. Теперь же Савада научился со своим Хранителем взаимодействовать и, что самое главное, его понимать, да, если ему что-то не нравится, он заявит сразу, в этом был весь Хибари. Если Правая Рука всегда машет хвостом и с восторгом принимает идеи Десятого, всегда смелый, всегда прямолинейный, всегда на первом плане, если Правую Руку Дона Тсунаеши видели все, то Левая его всегда была в тени, была грязной, кровью не заляпанной, не вымазанной, а полностью утопленной, мигала глазами-угольками в темноте, всегда находилась где-то за спиной, где-то за кулисами, бережет Семью, прикрывает спины и тылы, следит за врагами босса, обнаруживает их слабые места, приходит в самый темный момент - и наносит удар. Всегда прав - потому что многое знает. Потому что работает над этим. И его тренировали - сначала. Дино вообще многому обучил. Тратил на это время - в школе его ученик вообще не понимал, на кой черт Конь тратит время, раз он лидер здоровой семьи, то пусть и занимается своими конячьими делами. И никогда не признавался, что ему нравится. Потому что ситуация сама по себе смущала, все вообще как-то перегружало внутренние резервы эмоциональные - все происходящее было слишком сложным. Но на тренировках можно было все сбросить. А потом все начало как-то приходить. Понимание, осознание. И как-то за десять лет из гадкого подростка Облако стал профессиональным убийцей. Все еще гадким, конечно, уж как вобьет себе что-то в голову - так все, спасайте женщин, детей и стариков, Хибари идет делать батут из внутренностей.
С прошлым Савадой они умудрились даже поговорить. Этот разговор был коротким и во многом односторонним. Вероятно, потому что даже сейчас Тсуна говорил со своим Хранителем в подобной манере, дело Дона указывать направление, дело его ближайшего окружения распоряжаться о достижении цели. Кея всегда параллельно занимается своими вещами, не смотрит, отвечает односложно. Маленького Дечимо это смутило, кажется, потому что Облако, с одной стороны, не обещал забить его до смерти, но с другой создавалось ощущение, что мальчишку вовсе не замечают. В чем-то это было справедливо. Потому что это был не совсем тот человек, за которым японец пошел. И уж точно не тот, врагов которого он убивал - мальчик с ними еще не встретился, мальчик еще не научился откармливать своих чудовищ плотью виновных и кровью свидетелей. Ему это никогда не понравится - это очевидно для всех. Тренируя маленького Десятого, хозяин канареек донес максимально простую вещь. Хочешь жить - шевелись. Потому что убить слабого - всего лишь продемонстрировать сущность естественного отбора. И не одними кольцами жив мир. Да, против сильного соперника они понадобились. Но тут уж Дон принял решение. Что поделать. Все же сработало. Хотя для главы Организации любой план, кончающийся подобным "ну, ведь сработало", казался глупым и неправильным - даже если действенным. Слишком многое должно было сложиться удобно, одна ошибка - и все. Это слишком... беспечно. А беспечность - прямой путь к риску. Рисковать Кея не любит. Потому что при правильном расчете подобные значения минимальны. Именно поэтому он позволяет себе забираться в осиные гнезда врагов и лить кровь океанами. Потому что грамотно все рассчитывает. Риски его не задушат. Переменных в его выводах мало. Только одна, на самом деле. Количество врагов. И она имеет тенденцию стремиться к нулю.
Чужая мыслительная деятельность читается слишком просто - во многом потому что слишком очевидна за такую-то долгую историю взаимодействия. Выдохнул, значит, начал задумываться о справедливости кое-чьих утверждений, которая всегда в наличии. Вот проводит рукой по волосам - очередная победа вечной правоты. Кто бы сомневался - потому что вонгольское чудовище не "может, и верно говорит", оно всегда говорит верно. Кто бы там что себе не думал. Статистика на стороне японца. Люди - люди ли? - с механизированной логикой доверяют только статистике и расчету.
Без бокала в руке как-то не особо ход мыслей меняется. А, нет, меняется. Обнимать Дино хорошо и приятно - даже если просто быть обнимаемым. У Хибари кружится голова, ведь пьет он редко что-то крепче чая, поэтому дополнительная точка опоры - это хорошо. Даже если на пару секунд. В ответ не обнимает - потому что это путь совсем не в Катанию будет, если уж обнимать - то стоять так придется долго. Даже глаз не прикрывает, это было бы не самым разумным действием, если головокружение в наличии, ведь карусели Облако ненавидит.
Слабо склоняет голову на бок, чуть щурит глаза, явно соглашается. Потому что Кея не итальянец. Потому что Кея очень правильный. Потому что он в состоянии ровно говорить и идти, но вот сможет ли держать ровно мотоцикл на дороге - вопрос совсем иной. Поэтому - да, на машине. Почему нет. Железный конь, может, и обеспечивает куда большую близость водителя и пассажира, но это не очень удобно, поэтому нет. Да и предпочитает владелец целой коллекции двухколесных монстров быструю езду, а заниматься подобным с Дино за спиной сейчас не намерен. Поэтому молча идет следом, отвлекаясь только на оживший телефон, задумчиво хмурит брови и смахивает с шеи волос. Тетсу отстрочил отчет - по дороге до машины есть время почитать. Первые строки уже заставляют напрягаться. Значит, завтра нужно будет замараться немного. Куда уж без этого, впрочем. Информаторы уже работают в нужном направлении, Тетсуя - отличный заместитель и помощник, всему научился, все понимает без слов. Это удобно.
- В Катании загляну ко мне в квартиру. Надо забрать винтовку, - японец почти незаметно дергает плечом и недобро щурится. Не все заслуживают того, чтобы использовать тонфа. А раззадоривать и запугивать всю семейку аккуратным выстрелом в лоб их боссу на семейном ужине - это классика.

Отредактировано Hibari Kyoya (14.08.2017 03:05:30)

+1


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Альтернатива » На круги своя


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC