Вверх

Вниз

KHR! Dark Matter

Объявление

Приветствуем на проекте KHR! Dark Matter, славные отбросы!



Рейтинг игры: 18+
Система игры: эпизоды
Мастеринг: смешанный
Время в игре: 08/2015



Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru



•Внимание! На форум принимаются неканоны по согласованию с администрацией.




•Приходим в себя после летнего отдыха и втягиваемся в рабочий режим! Но не забываем наслаждаться яркими красками осени! Вдохновения, отличного начала учебного года и бодрости!

•Хранители Тунца и офицеры Варии, члены банды Кокуё и представители семьи Джессо проходят по акции с упрощённой анкетой.
•"Будь у Дино чуть больше амбиций, он бы сейчас воспользовался моментом, чтобы невзначай подсидеть Вонголу, сбросить её с лидирующего места в Альянсе и самому стать главой мафиозного сообщества" [читать эпизод]

•"Чувствовалось, как слепленная на скорую руку связь лопалась подобно мыльному пузырю, но с этим ничего нельзя уже сделать. Нить Кёниха сгнила первой — ничего нового, но душа с упорностью танка продолжала цепляться за мифическую надежду, что она не порвется" [читать эпизод]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Личные эпизоды » По закону джунглей


По закону джунглей

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

1. Время и место
2001 год, 12 июня. Вечер. Ночь. Через 8 месяцев после мятежа.
Индия. Штат Гуджарат.
Лесной национальный парк на юге полуострова Катхиявар Сисан-Гир (Гирский лес).
2. Участники
Скуало Супербиа
Луссурия
3. Краткий сюжет
Миссии в Варии никогда не бывают стандартными и формальными. Всегда что-то может пойти не по плану. Даже киллеру-профессионалу с  демоническими навыками убийства трудно предугадать каждый шаг своего противника и просчитать все возможные ситуации. Но в этот раз не так пошло… всё.

0

2

Подросшие волосы, которые теперь перестали торчать во все стороны, за исключением по-прежнему короткой чёлки, сейчас прилипли к лицу и шее, как смазанные клеем, усиливая раздражение, которое в последние часы росло в геометрической прогрессии. Будь Скуало паровым котлом, то давно бы уже взорвался, разнесся всё вокруг на много километров вокруг, ничуть не меньше пресловутого Тунгусского метеорита, который то ли был, то ли не был. Но сейчас все эти предположения и научные диспуты, во время которых всякие там учёные ломали символические копья и щиты, ища брешь в защите противника, волновали Скуало меньше всего. Чёртовы лианы, ветки, грязь по колено и вода, вода, вода. Льёт как из брандспойта. Да ещё и жарко, как будто они находятся в огромном котле, полном тягучей жижи-соуса. Оставлялось только удивляться, как налетевший муссон за считанные часы превратил твёрдую почву в неприглядное месиво. Мечник, срубая очередную ветку, которая опять нацелилась в лицо, зло стиснул зубы, не зная, радоваться этому ливню или нет. С одной стороны, продвигаться так тяжело, что сказать, что они успешно убегают от своих преследователей – слишком громко и оптимистично. С другой стороны, эти ублюдки находятся в точно таком же положении, даже зная этот «заповедный» лес как свои пять пальцев и имея в своём распоряжении машины, они всё равно не преуспеют в своём преследовании, как тот же древний воитель Ахиллес, который бежал за черепахой. Вот только дождь когда-нибудь кончится, а как выбраться из этой ловушки, растянувшейся больше, чем в тысячу квадратных километров, вопрос как никогда актуальный и жизненный.
Супербиа, вытягивая ногу, которая увязла чуть ли не по колено, почти  потерял Луссурию из вида. Ирокез их обычного лучащегося излишней бодростью и радостью боксера уныло поник и завял, как растение без воды. Вот только чего-чего, а её было вдосталь. Мечник старался держать Лусса в поле зрения, но становилось темнее и темнее, так, что можно глаз оставить на ближайшем щипе, а не терять своего напарника – всё сложнее. Чёрная униформа сейчас маскировала их не хуже шкуры животного, обладавшего мимикрией. Они, оба, петляя зайцами, старались держаться русла одной из рек, название которой вылетело из памяти Скуало. Бра-пха-мря…не важно. Какое-то несуразное и странное, как и все остальные. Нельзя сейчас отвлекаться. Нельзя. Супербиа сосредоточился, думая о цели. Главное, только успеть. Попасть вовремя на одну из вертолетных площадок, где их заберут свои. И хрен с ней, с проваленной миссией, на этот раз главное – просто выбраться из этого проклятого места, из этого леса, становящегося болотом, выжить и найти тех, кто устроил им западню.

Когда поступил заказ от одной из пакистанской группировок о зачистке базы повстанцев, скрытой в Гирском лесу на территории Индии, то речь сразу зашла о том, чтобы отправить на её выполнение кого-то из офицеров. Политические и моральные вопросы мало волновали Варию. Национальные и религиозные противоречия бурлили и били на Индостане ключом, что хрен теперь разберешь, кто кому и что больше должен за эти сотни лет, кто прав, кто виноват, а кто действительно нуждался в защите. Вария и не была эмиссаром Справедливости и Чести. Вария – это наёмники высочайшего класса, которые берутся за сложнейшие задания, в которых на первом месте стоят два вопроса: цена и реальность выполнения.  Всего лишь несколько месяцев назад им, участникам мятежа против Вонголы, разрешили выполнять миссии для не-мафиозных кругов. Скуало, погрязшему под кипами макулатуры, пришлось отсиживаться больше всех, прижав хвост. Ему до тошноты надоело находиться в штаб-квартире, надоело вчитываться в непонятные документы до рези в глазах, тренироваться чуть ли не до упада по ночам, пытаясь выплеснуть злость, но не находя ей никакого выхода. Да, он выполнил пару миссии на территории Европы, но постоянно чувствовал на своей шее крепкий поводок, который лишь чуть ослабили. А в Азию Вонголе протянуть руку сложнее. В разы. Как и натянуть цепочку. Супербиа хотел забыться в настоящем сражении, упиться им…
Какие были причины у Лусса – он не знал, но не имел ничего против его компании. Всего-то ухлопать с десяток ушлепков не самого высокого ранга, надеясь, что среди них будет кто-нибудь, заслуживающий отдельного внимания. Всего то. На деле же всё оказалось иначе. Чутьё охотника ещё никогда не обманывало его. И сразу, как только они стали подбираться к своей цели, оно начало сигналить об опасности. Варийцы даже ногу не успели осмотреться, чтобы оценить ситуацию, как их взяли в кольцо… Прорыв, погоня, пальба и внезапно прохудившиеся над ними небеса… 

Дыхание сбилось. Супербиа всё явственнее ощущал, как правый бок, который ожгло во время погони, начинает всё сильнее ныть и болеть. Словил одну из пуль, которыми, как градом, поливали их? Или всего лишь царапина? Хрен знает… Не до этой раны было всё это время. А кровь или вода пропитали плотную ткань униформы – не поймешь. Мечник притормозил у одного из стволов уходящего вверх мощного дерева, склонившись немного вперед, тяжело сглотнул, пытаясь перевести дыхание. Листья здесь были гуще, кроны почти смыкались над головами, немного защищая от потоков, но время от времени вода сливалась вниз, как с водостока. Кажется, это были уже пойменные леса. А там… разбери. Мать их… Нельзя останавливаться. Супербиа, закипая ещё больше, поспешил за Луссом, который тенью маячил где-то рядом.
Врооой… – протянул он, когда они, наконец, выскочили на более-менее расчищенную площадку среди всего этого непролазного бурелома. – Мы на месте? Успели?!
Скуало бы  выругался долго, громко и со вкусом, да нужно было беречь дыхание. Он кинул взгляд на собственные часы, но те сдохли несколько часов назад. То ли из-за воды, то ли из-за какого-то удара. Хрен знает, почему. Любые часы вообще плохо выживали на нём, обычно, за день приходя в полную негодность. Но без точного знания времени в их деле никак нельзя.
Врооой… Где этот чёртов вертолёт?!!
[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

+2

3

Во всей этой совершенно невыносимо, ужасно отвратительной ситуации радовало только одно - на миссии варийцы отправляются в спец.форме, хотя тоже очень стильной. Просто такой непогоды и попыток продраться сквозь джунгли, через грязь и ветви порой колючего кустарника, дорогущая дизайнерская одежда солнечного офицера не пережила бы. Деликатные ткани, допускающие разве что ручную стирку и исключительно бережное обращение, расползлись бы по ниточкам, заставив сердце Луссурии, нежно любящего каждый сантиметр своих сногсшибательных прикидов, обливаться кровью.
Ему бы думать о проваленной миссии и опасности, которая нависла над ним и Скуало, но это сбивало гораздо больше, наталкивая на мысли о возможных ещё больших неприятностях и всяких там плохих концах, в общем и целом только нагнетая обстановку, так что Солнышко предпочитал думать об испорченной и выжившей одежде, находя в этом хоть какой-то повод не унывать. Об шмотках, о горячей ванне, которую можно будет принять прежде, чем заниматься поиском всех виновников этого марш-броска, о том, что капитан, похоже, так же начал проникаться трендами, и отпускает волосы, сейчас лежащие неаккуратной паклей, но если над ними немного поработать....мммм.

Казалось бы, что трудного: замочить с десяток повстанцев, а потом - самое сложное - уломать Ску заскочить в соседний от ближайшей цивилизации большой город и прикупить сувенирчиков. Вместо этого они уходят от погони, по колено утопая в болоте.
Скуало постоянно находился по левую руку, прорубая тропу клиночком, и являясь для Лусса своеобразным маяком, благодаря белым, хоть и промокшим, ставшими серыми теперь, волосам, хоть как-то выделяющимися в общей грязево-дождевой темени. На болтовню и ругань с ветками отвлекаться не приходится - нужно контролировать дыхание, да и по прикидкам парня бежать им осталось не так уж долго, чтоб отвлекаться на беседы, теряя драгоценное время. Вот только с прибытием не заладилось.
Когда Ску притормозил, Солнце настороженно обернулся, присматриваясь к нему, насколько это позволяла видимость, озабоченно цокая языком. Понять можно мало что, но с ним явно было не всё в порядке. Пока не настолько, чтоб останавливаться, а насколько всё серьёзно - вообще не известно, и это беспокоило гораздо больше.
Остановка не была долгой, Лусс не успел отвлечь капитана для традиционного вопроса, прежде чем движение возобновилось, но на предполагаемой точке «Х» никого не было.

- Заблудились?! - Первая мысль, пришедшая в голову. Вторая: «не успели», осталась не озвученной. Всё было понятно и так. Поляна (то, что можно было таковой назвать), пустовала, но характерные признаки техники, недавно на ней располагавшейся, ещё хранила. Валялись тут и там поломанные ветки. Запах соляры прибил дождь, но, если присмотреться к отдельным участкам положенной травы - можно было увидеть характерные разводы.  - Нет... Не горячись, Ску. Идём отсюда, пока не поздно.
Чем дольше они стоят - тем меньше расстояние между ними и преследователями. Не говоря о том, что технику могли засечь. Нужно было место, в котором они могли бы пересидеть какое-то время и перевести дух, иначе они больше ничего не успеют выполнить. - Мне нужно тебя осмотреть, сладкий, идём.  - Лусс дёргает капитана за рукав, на всякий случай повторяя призыв, не уверенный, что дождь не заглушил звук голоса. - Нам нужно поселение, самая глубокая жопа в этих джунглях, или, хотя-яа бы, баобаб. - Баобабы в этой части Индии не растут, но Лусс этого не знает и вообще нервничает. Из-за вертолёта. Из-за Скуало. Из-за тех мудаков, которым руки чесались посворачивать их тонкие шейки, если нужно, из засады вылавливая по одному. Из-за непогоды, превратившей их в две мокрые курицы. Из-за.
Вот только психовать, ругаясь, топая ногами и ко - Лусс не привык, срывая злость всё в тех же бутиках или на тренировках, разве, только, теряя большую часть ласковых интонаций. Но сейчас и для этого не было времени.
Очень хотелось включить королеву драмы - тоже отличная защитная реакция, между прочим - но под дождевыми струями молчать хотелось больше, чем причитать, что, впрочем не помешало вцепиться в напарника мёртвой хваткой, решив что стемнело уже слишком сильно, и шансы потерять друг друга выросли в овер тыщу раз. По крайней мере Луссу, кроме прочего, мешали ещё и капли на стёклах очков, снять которые он не мог при всём желании, несмотря на темноту, просто чтоб случайно не сломать их в суматохе.
Курс был выбран «куда-то туда, лишь бы нахуй от тропы и стараемся не притаптывать траву», проговоренное себе под нос, просто, чтоб что-то сказать, и даже немного порадоваться чвакающей под берцами грязюке, схватывающейся обратно в грязно-бурую жижу, не оставляя на себе ребристых следов дольше чем секунд на тридцать.

+2

4

Скуало чувствовал себя странно, словно они вдвоём таскались по этому чёртову лесу неизвестно сколько дней. Уже накатывало то хорошо знакомое по пустыням состояние, когда отрезалось и прошлое, и будущее, оставалось только бесконечное настоящее, которое напоминало бесконечный день сурка, и всё, что оставалось – в каком-то отупении идти вперёд, в никуда. Но к этому мечник был готов, и выносливости ему никогда не нужно было занимать. Он осмотрелся: сначала быстрым взглядом, по привычке стараясь определить, не затаилась ли где опасность, и оценивая, откуда возможный противник может напасть, потом уже медленнее, запоминая детали. Но вокруг были те же деревья, та же грязь, что и раньше. Ничего примечательного. Чутьё охотника молчало. Оставалось только надеяться на то, что они не ошиблись с местом, пришли раньше, чем было назначено. Вера в себя и в свои силы была подорвана после мятежа, и с этим Супербиа постепенно сжился, собрал себя из осколков, стараясь хоть как-то изменить ситуацию в свою пользу. Однако твёрдая уверенность, что он больше не отступит от своей цели, возвышалась неразрушимой скалой на прочном основании. Больше такого позора, что они пережили, быть не должно. Не имеют право. Он сдержал вздох, мотнул головой, морщась от противного ощущения прилипших волос к щекам, но те не собирались отлипать. Раздражение накатывало волнами. Бесит. Всё бесит…
Не удивительно, что Луссурия заметил следы присутствия техники раньше его. Их уже порядком размыло, затянуло грязью, за исключением слабо поблескивающих, расплывшихся пятен топлива. Кто здесь был? Свои или чужие? Он, полный опустошающей злости, стиснул зубы сильнее.  Супербиа снова чувствовал себя в клетке. На этот раз деревянной, высокой, растянувшейся на сотни километров, но от этого не менее опасной и смертельной. Прогулялся, называется, выпустил пар… Мечник подобрал одну из сломанных веток, осмотрел её – слом был сверху, но не понять, старый или новый. Ветка не успела засохнуть, да и не скоро сможет. Что уж тут…
  – Врооой! Координаты те? – спросил Скуало, всё-таки решив уточнить этот момент. Они сами, ещё в штабе, выбирали место для посадки вертолета, ориентируясь на то, что искать их будут за пределами леса, который был не лучшей областью для возможного преследования.  Если бы всё прошло по плану с миссией они бы справились в течение получаса. Эту расчищенную площадку ближе к центру заповедного леса они выбрали сами, найдя её со спутника. Форма у неё была немного вытянутой, неправильной, и отсюда была видна река. Конечно, одно дело видеть местность сверху, другое – непосредственно стоя на ней, но всё-таки Супербиа был уверен, что это она. Конечно, в Варии все профессионалы и, прежде всего, каждый сам за себя, даже на совместных миссиях. Прикрывать спину или заботиться о ком-то не входит в их обязанности, но в тоже время солдаты, отвечающие за поддержку, имели право не выполнять приказ только в случае своей смерти. Но где они? Чёртовы ублюдки…  Чтоб их там разорвало…
Мысли метались, как волки, загоняемые на красные флажки. Что случилось? Что? Возможно, что они во всей этой беготне, хоть Скуало и пытался сделать во время погони тот самый запланированный полукруг к реке, сбились, не дошли до нужной площадки. Со всей техникой он ни хрена не дружил, куда привычнее ему были природные ориентиры, только вот от них такой точности не добиться. Но Лусс был прав. Оставаться и торчать на одной из площадок, наверное, используемых обычными служащими для проверки территории, а бандитами для своих целей, было не лучшим вариантом. Им нужно было переиграть противника на их же территории и спастись. Любой ценой.
Он поежился. Шквал дождя, накрыв их, нещадно поливал всё и вся. Забавно, что только первые капли дождя чувствуются, потом, когда их становится всё больше и больше,  на них перестаешь обращать внимание. Но промокшая одежда холодила и морозила, сейчас по лопаткам маршировали отряды мурашек.  – Может, мы вышли не на ту площадку?  – уже неуверенно переспросил Скуало, потом недовольно отрезал, не желая выслушивать весь поток причитаний и разводить вокруг себя хлопоты. Солнечный всегда был исключением. Всегда слишком заботливым и внимательным. Скуало бы предпочёл, чтобы тот не заметил его ранения. Сам виноват. Не ребенок. – Я в порядке!  – отзывается он, кивая, когда Лусс дергает его, но уходить не хочется, пока они точно не убедятся, что их никто не заберёт.
Вроооой! Какое поселение! Тут нет ни одного! Это заповедник на тысячу квадратных километров! – взревел Скуало, который успел изучить информацию о месте не только из чистого интереса, но и желая как следует подготовиться. Он прекрасно помнил, как сначала удивился, что террористы (или повстанцы, хрен их там разберет, мечник и не собирался) базируются в известном заповеднике, но потом, прикинув, понял, что вполне удачный выбор. Как не крути, а нет ничего лучше, чем огромные, почти бескрайние охраняемые территории, на которых можно творить что хочется, предварительно подкупив сотрудников заповедника и стараясь не отсвечивать.  Вполне в духе теневого преступного мира, о котором Супербиа знал теперь не понаслышке. До прихода в Варию он лишь смеялся и фыркал, слыша от Дино что-то о тех странностях и заскоках. Пусть мечник не особо хотел во всей этой грязи разбираться, но пришлось. Он уже начинал понимать основы и схватывать их. Собственные тренировочные полигоны у Варии даже на Сицилии были в тех местах, где простым обывателям и жителям не было хода. Правда, прикрывался их отряд убийц вывеской военного подразделения. Но у каждого свои заморочки, специфика и методы. Что там…
Скуало не стал сопротивляться Луссу, соглашаясь с ним – та, не та площадка, тут им ловить нечего, кроме приключений на пятую точку. Он пытался вспомнить карту. – Врой… если не найдем дерево, то рядом должна быть возвышенность, там могут быть пещеры… И львы… – предположил он, чувствуя в прямом смысле локоть своего напарника, срубая мечом очередную лиану, потом спросил: – Врооой! Ты был раньше в Индии? – мечник знал, что тому тоже не мало пришлось попутешествовать, и сейчас любая полезная информация могла помочь им выжить в этой дыре.

[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

+2

5

Капитан вполне резонно предполагает варианты. Или не то место, или они копуши, или их банально не дождались, или мало ли какой форс-мажор мог произойти. Солнечному панку важен был только один факт: вертолёта на месте нет. Это значит - нужно съёбываться, в первую очередь, а потом уже подумать, как они докатились до жизни такой и что с этим делать.
Нетерпеливо переступив с ноги на ногу, Лусс дёргает плечом, мимоходом вылавливая ещё один радостный момент, предоставленный непогодой: если кэп с психу захочет осчастливить леса «вроем» в полную силу своего мощного голоса - дождь и лес поглотят его, не выдавая их местонахождения неприятелю.
- Та, не та. Ужеее всёёё равно. - Луссурия добавляет в интонации немного нетерпеливого нытья, таким образом отвлекая себя от раздражения на обстоятельства. Хотелось в горячую ванную, Моцарта в наушниках на полную громкость, и утонуть в ароматах фиалок и нежнейшей шапке пены. Вместо этого была грязь, был дождь и деревья, в лучшем случае, способные предложить хорошую лиану чтоб повеситься и облегчить участь любого заблудившегося туриста.
Солнышко скашивает взгляд на Супербиа, даже немного позавидовав его, наверняка выработавшемуся за время прогулок детства, наплевательскому отношению к непогоде. Страшно не было - не с их деятельностью трястись над собственной шкурой, а вот философским отношением к мерзко липнущей к коже одежде, грязюке, залезшей, кажется, и под бельё, и перспективе таскаться под холодной водой ещё неопределённое время - Лусс похвастаться не мог. Позволяли обстоятельства - можно было бы отвести душу в разворачиваемом спектакле, попутно вгоняя в тоску всех остальных. Сейчас же, оставалось только про себя возмущаться, ругаясь с ветками и неожиданными ямами, в которых увязали берцы.
- Я знааю, сладкий, не скандаль. Но эти красавцы тоже на каких-то базах размещаются. У них и техника должна быть, хотя бы понять, где находимся и как выбираться, или сигнал поймать. - Думать о деле гораздо приятней, вот Лусс и думает, отвлекаясь от мрачных мыслей и дурного настроения, упорно не желая терять оптимизма, и если не сверкать улыбками, то хотя бы не нагнетать обстановку ещё больше. 
Может это было самоубийственно; может, как только они окажутся, хотя бы, не под дождём, найдут конструктивные варианты; может случится чудо, и кто-то сожжёт к чёртовой матери этот рассадник флоры вместе с террористами-повстанцами, каким-то образом победив муссон, но пока, Луссу приятней думать, что уж на собственной базе их никто ждать не будет.

По крайней мере Ску сам о себе считал, что с ним всё в порядке, и, может, они успеют где-то укрыться, прежде чем это изменится (если изменится). Да и для Лусса думать про капитана было гораздо проще. Случись что, боксёр огорчится, уже привыкнув в шумном блондине видеть кого-то близкого, искренне ему симпатизируя, но трагедию разведёт разве что показательную. А забота о ближних – это тоже какая никакая цель. Что-то незыблемое и понятное, в отличии от их положения посреди заповедного болота, в которое превратился лес.

А потом они двинулись, всего на какие-то непродолжительные минуты, за которые, впрочем, успело стемнеть ещё больше, осчастливливая стоянку своим присутствием. Идти под ручку оказалось не удобно, зато надёжно, а Супербиа очень в тему продолжал мучить кустарники. Или не в тему.
- Дорогой, не тупи железку. Чего доброго нас найдут по кускам лиан и веткам. - Хочется потянуться к той руке капитана, которая с клиночком, а приходится сдерживаться. Вряд ли это хорошая идея, лезть под оружие мечника, у которого давно уже выработался ряд нехороших рефлексов.  - Лучше поймаешь нам льва с её помощью... Говорят, из них тоже бывают неплохие деликатесы.  - Вообще-то, животных Солнышко любит. Только не прямо сейчас, и свою жизнь ставил выше жизни любого кошака, не желающего делится тёплой, сухой пещеркой. 
Поймав себя на мыслях, достойных выходца палеолита, Лусс смеётся, на границе сознания отмечая, как легко обстоятельства меняют представление о комфорте.
Ещё больше боксёр смеётся с вопроса кэпа. Похоже - это уже нервное. - О нет, дорогой. В джунглях мне бывать уж точно не доводилось, и в первобытных условиях выживать я не умею. Вот если окажемся в Дели или Калькутте - тогда устрою тебе экскурсию по самым интересным местам.
Если Скуало и знал, куда они идут, то Лусс карты почти не помнил, ориентируясь по ходу, стараясь запомнить всё, что мало-мальски отличалось, выбиваясь из общего пейзажа, и позволило бы найти обратную дорогу. По крайней мере, они свернули с тропы, и дальше за ними только ножками или с вертолёта, забирая преимущество колёс у преследователей. - Далеко это отсюда? Помнится, река должна повернуть. - А за поворотом - пороги. Пороги, возможно обрывы. Вплавь не перейти, но и со стороны воды можно будет не ждать больших неприятностей, чем уготовано матушкой природой.

Означенная же возвышенность нашлась далеко не сразу. Лусс успел трижды выматериться, выдёргивая ногу из чвакающей каши, засасывающей не хуже быстро застывающего силикона, десять раз проклясть чёртов дождь и столько же мысленно возблагодарить того умного человека, который выбирал ткань для спецовки, неожиданно стойко переносящую все испытания, выпавшие на её скромную долю, и дающую им шанс не слечь тут с воспалением лёгких, как двум ослам, погибшим самой тупой из возможных смертей, хотя за шиворот воды натечь тоже успело.
- Они? - Только бы не причудилось в темноте. И неплохо бы, чтоб походные необходимости, имеющиеся в снаряжении даже самых глупых и самонадеянных солдатиков, выбирающихся в дикие природные условия, пережили проделанный путь, не заталкивая их в ещё более глубокие недра задницы.

+2

6

Неизвестно, сколько времени они уже продирались по этим чащобам,  но Скуало, который прокладывал маршрут в этом растительном кавардаке, постепенно стал замечать, что кроны над головами становились реже, «душем» их поливало чаще, а подобные змеям лианы становились тоньше и слабее. Он уже перекипел, хоть не перепсиховал. Луссурия, конечно, был прав. Не важно, в чём причина отсутствия вертолета – не смог ли тот прилететь из-за погоды, был сбит этими чёртовыми бандитами или же ему приказали не прилетать. Его нет. И не будет. Разбираться в любом случае они будут потом, когда выберутся. Другого просто не может быть. Супербиа подозревал, что Тимотео так просто не оставит мятежных варийцев  в покое. Был ли это первый звоночек грядущих неприятностей или же просто случайность, но мечник не мог отделаться от чувства, что их подставили и кинули. Правда, видеть в каждой проблеме руку Вонголы – тоже перебор. Что бы там этот Девятый не надумал, какую бы роль не определил Занзасу и мятежным офицерам, убить их всех он мог ещё тогда, в подвале, когда Скуало даже воздух в лёгкие нормально втянуть не мог. Не похоже на него. Оттавио? Не смысла. И так вся власть в его руках. Так что до настоящей причины придётся ещё докопаться. И Супербиа хотелось всё сильнее разобраться с тем, кто начал с ними эту игру. Мысли постоянно крутились вокруг потенциальных врагов, но даже за полгода в Варии под руководством Занзаса, не считая его путешествие, он слишком многим наступил на хвост… Луссурия наверняка думает о том же, продираясь со стойкостью спартанца сквозь заповедный лес. Скуало понимал, что ему легче, чем Солнечному: привык к подобным приключением, а тот – нет, он ниже ростом и легче, поэтому его затягивало не так глубоко и сильно. Но матерясь сквозь зубы и проклиная всё и вся, никто из них не собирался жаловаться. Не трепетные барышни.
Врой… вернее всего их тут как собак нерезанных, этих баз. Я был бы даже рад наткнуться на одну…  – зло процедил он.  Со снимков спутника не было видно ничего особого. Да и ту, которую они должны были зачистить, фиг бы они нашли, если бы им не дали координаты. На то она и есть тайная деятельность, подобная большому, раскидистому дереву, которое зимой  кажется целым и невредимым, а стоит только ткнуть пальцем – и оно рассыпается, обнажая ствол, изъеденный термитами, гниль и мерзость. На той базе, куда они пришли,  их ждали, готовясь в любой момент выставить всю свою боевую мощь, против которой всё-таки не попрёшь. А сейчас же под прикрытием муссона фактор неожиданности мог сыграть им на руку. Но скрытых баз не было, просветов впереди пока тоже, как и возможностей для связи с Варией. Вот только ловить сигнал – это выдавать себя. Им придется, хотят они или нет, но выбираться отсюда максимально осторожно и самостоятельно. Но поднимать эту тему не хотелось. Лишь создавать очередной конфликт. Ладно, время покажет, что там будет, – Ничего. Разберемся… – зло пообещал Супербиа, как Луссу, так и себе, срубив ещё несколько лиан, не дающих пройти, но больше меч не поднимал. Он всё-таки был вынужден согласиться, что одно дело – просто поломанные в шторме ветки или оборванные лианы, а другое – ровный разрез, указывающий на его оружие. Возможно, настолько опытных следопытов среди преследователей не и не было, но те ублюдки были на своей территории, знали её гораздо лучше, чем они и недооценивать противника – слишком большая ошибка, за которую дорого можно заплатить.
Врой… – отозвался он, желая успокоить своего напарника. – Львы – не проблема, но жрать я их не стану!
Заповедные кошки, конечно, не лакомая добыча, но такую встречу Супербиа не исключал, и убивать их ему не хотелось. Одно дело – зверюга, пусть вооруженная клыками или зубами, которая хочет выжить,  другое – «скотина», убивающая для собственного удовольствия редких животных. Первая заслуживает уважения, вторая – нет. Ему много раз приходилось отбиваться как от стай бездомных собак, так и волков и шакалов, поэтому страх что перед людьми, что перед животными давно пропал. Львы… Скуало как-то поржал над шкуркой царственного хищника в резиденции Вонголы, но Занзасу это не особо понравилось. Тот почему-то обожал этих кошек. Неожиданно Босс отозвался о львах пылко, с большим уважением, а Супербиа, распахнув глаза, оторопело слушал, не ожидая такой реакции. Мечник кривовато, но довольно усмехнулся… Это воспоминание, осколок былых дней,  подбодрил и прибавил сил, заставив шагать по этому чёртовому болоту быстрее. Он не имеет право здесь сдохнуть. Не имеет. Даже если на пару с Луссом они не представляют, как выживать в таких условиях – они не какие-то там неженки или идиоты, которые сдаются при первых трудностях или останавливаются на полпути. Пусть они не знают, что тут съедобно, а что нет, как добыть воду и чего остерегаться – но справятся. Другого быть не может!
Не дрейфь! Выживем! На помойке я видел все эти дели с калькуттами… – бодро отчеканивает Скуало, заметив, что деревья стали меняться. Их окружал уже не широколиственный, а обычный лес, а река должна оказаться за спиной, если он не сбился с пути: – Хрен поймешь. Дойдем – увидим.
Что тут еще можно сказать? Только идти вперёд. Скуало старался беречь дыхание, поэтому слушая отборный мат, которым Луссурия сопровождал каждое свое особо «глубокое погружение», лишь стискивал зубы и помогал, насколько мог, чувствуя, как раненная бочина, боль в которой то затихала, то разгоралась, напоминает о себе особенно требовательно. Становилось «светлее», насколько это было возможно, деревья реже, но ветвистее, грязи под ногами меньше, но от этого дорога не стала менее опаснее – с гор шли потоки воды, смешанные с грязью. Такая гадость могла протащить за собой при плохом раскладе на несколько сотен метров. Наконец, под ногами оказалась твёрдая основа.
Они… Я пойду первым, – решительно отозвался Скуало, выступив вперёд. Он отпустил руку Лусса, хотя понять, кто кого больше удерживал в течение последнего получаса в страхе потерять в этой круговерти – большой вопрос. Ливень здесь был подобен шквалу, сотням косых, пытающихся пронзить насквозь лезвиям, старающихся прибить вниз, к земле и изрезать на части… Как «Занна ди Скуало».  Через несколько десятков минут блужданий на возвышенности обнаружилось ещё большее пятно темноты – возможно, просто обрыв или другая скальная порода, но, возможно, и провал или пещера. Скуало поспешил туда, во тьму, держа наготове меч. Вдох. Задержка дыхания. Звук собственных лёгких шагов по каменистой неровной поверхности. Ни рыка, ни лишнего шороха или звука какого-то движения… Он весь обратился в слух, настороженный, как ловчая паутина, готовый среагировать на каждое прикосновение. Но ничего подозрительного. Решившись, Супербиа достал из внутреннего кармана зажигалку, щелкнул ею и зажег небольшой огонёк. Его глаза не сразу привыкли к свету, который отпугивал большинство хищников. Он осмотрелся – сложно назвать это пещерой, скорее, какое-то непонятное природное углубление, словно какой-то великан ковырнул киркой каменное основание, потом плюнул на это бесполезное дело и оставил всё как есть. Скуало прошёл и скоро упёрся в стену. Под ногой хрустнули раковины,  кости, он поднял руку с зажигалкой выше – «потолок» нависал в сантиметрах 50 от его головы. Невысоко, сухо, второго выхода нет. Сюрпризов, впрочем, тоже.
Врой… можем здесь остаться. Вряд ли мы найдём что-то лучше,  но пережидать эту ночь придётся поближе к выходу. И спать будем по очереди, – сделал он заключение, взгляд серых глаз ещё раз задержался на каменистых, треснувших сводах – воды не было, но хрен знает, когда им вздумается обвалиться. Но точно не сейчас. Последним он осмотрел пол – не песчаник, чтобы здесь сохранились следы животных, однако, определенно, они сюда заглядывали попировать или вот так, как они, укрываясь от дождя. – Чья смена первая?
[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

+2

7

- Я тоже. Вот только не прямо сейчас. - Прямо сейчас, Лусс будет рад пещере или чему угодно, несмотря на раздражение, вполне здраво расставляя приоритеты. А неподготовленными и без хоть какого-нибудь плана, или, хотя бы, самого жалкого ориентирования на местности, меняющейся незаметно, но неотвратимо, вместе с путями, дорогами, тропами, руслом реки и прочими ориентирами, даже очень злые и жаждущие крови элитные убийцы не нападают. Исключительно из соображения благоразумия и отсутствия суицидальных порывов. И потому, что эффект неожиданности отличная штука в такой ситуации и с имеющимся раскладом - только когда прижимают к стенке. А у них пока выбор есть, и куда надёжней будет найти, подсмотреть, подумать, прикинуть и уже потом напасть. Так напасть, чтоб не только получить максимум профита, но и отвести душу.

По щеке хлестнула тонкая, незаметная в дожде и темени ветка, от чего Лусс снова шипит и тихо ругается. Это было даже смешно. Та самая грань неизвестности, когда и неотвратимой опасности нет, но и хорошего на горизонте не предвещается. Именно в такие моменты начинаешь смеяться с себя, понимая насколько тупо всё обернулось, и каким неудачником выглядишь в собственных глазах. Только и остаётся что ругаться и хихикать с самого себя и своего нелепого вида: ведь наверняка похож на мокрую курицу.
Ску, впрочем, выглядел не лучше. Такой же мокрый и такой же раздражённый, погружённый куда-то в своим мысли, прерываемые периодически возобновляющимся диалогом про флору, фауна, мудаков-повстанцев да крепким словцом предназначенным очередной луже или ветке.

- Значит, будешь сидеть голодный. Или покромсаю тебе салат из лианы. - Солнышко фыркает и пытается нахохлиться, игнорируя песок, неведомо как попавший в рот и теперь скрежещущий на зубах. Не то, чтоб Лусс планировал ужинать большими кошками, но за тему цеплялся, кое как собирая разрозненные мысли в единое русло, нет-нет - а убивающее время, разбавляя вязкость, неизбежно накатывающую на природе, где время имеет пакостную привычку идти медленней.
Кошки, деревья, вода, вода, вода, грязь, бег - тоска и стылое мгновение, упорно замирающее, затягивающее в водоворот из серой зелени и мрачных мыслей. Про повстанцев, джунгли, провал и горячую ванную. Вот последнее - особенно мрачно. Насколько глубоко в жопу может уползти хорошее настроение?
Но, к счастью, они не в отчаянном положении и беготня по джунглям провоцируют лишь злость и раздражение, подстёгивающее на действия. В такой обстановке скорее сам себя будешь распалять, мечтая о хорошей драке и крепком сне, чем ныть и жаловаться, даже если ты фея в душе. Очень грязная фея. - Не будь занудой, капитан. Тебе понравится! - Интонации потерялись. Получилось не сахарно, а сарказм какой-то, в честь чего Луссурия предпочёл заткнуться до самых пещер.
На первый взгляд они даже показались не хуже какого-нибудь мотеля. По крайней мере это крыша, может даже с парой валунов от сквозняков.

Возражать героическим порывам кэпа Солнышко не собирается. Львов и прочую живность он не боится, - прямо сейчас вообще было бы трудно чего-то испугаться, уж очень достали вода и долгий бег - зато про то, что у напарника железка в руках, от которой толку всяко больше, помнит. Идёт следом, стараясь передвигаться как можно тише, осматривается - к счастью, приучать глаза к темноте не нужно - и жмурится, как только росчерк огонька освещает их новый дом.
- Моя. - Спать не хотелось. Не прямо сейчас, и не в мокрой одежде. Нужно её хотя бы высушить, а в идеале выйти обратно в лес и ободрать чего угодно, что можно было бы просушить и пустить на костёр. Наверное. И смастерить какой-никакой заслон, позволяющий не отбрасывать тень к выходу из пещеры и не привлекать внимание к свету из вне. - Только сперва я тебя осмотрю.
Ску, может, и не обрадуется такой перспективе, но, если рана хоть сколько-то серьёзная и не вовремя откроется, или её не промыть - уже к утру его будет лихорадить. - Тут, конечно, не больница, да и вообще. Дай мне десять минут, обдеру какое-то дерево, чтоб дыру закрыть?
Может капитан оспорить эту идею, лучше озвучивать и советоваться, пока находятся в экстремальных условиях. К счастью, вход в пещеру не мультяшный, имеет к себе не пологий подступ и больше похож на бесформенную дыру, теряющуюся в окончательно свалившейся темноте, уже ночного времени суток. Хоть как-то прикрыть его можно, если вообще нужно.

+2

8

Скуало было проще взять на себя вторую смену дежурства, чем первую. Вставал он обычно задолго до рассвета, посвящая эти тихие, сумрачные часы, в  которых ночь, как известна, темнее всего, тренировкам или чтению. Смотря что там позволяло здоровье или требовали обстоятельства. Остальной же офицерский состав, особенно Принц-Потрошитель, любили понежиться и подремать, оттягивая момент пробуждения до официального времени сбора. Правда, насколько Супербиа знал, Луссурия тоже вставал рано, во всяком случае, когда мечник после тренировок заявлялся на завтрак, тот уже, что-то напевая под нос, возился на кухне, звеня посудой. Так что… Луссурия сделал этот выбор, потому что ему так действительно удобно или всё-таки в очередной раз, как многократно раньше, решил поступиться своими интересами и сделать приятное кому-то? Странное сочетание – киллер, проявляющий заботу к людям…Мечник не понимал этого. Но кто там у них вообще может считаться нормальным? Супербиа, конечно, мог бы не спрашивать его мнения, разделив обязанности по несению караула так, как считал нужным. Звание и положение позволяло это… Вот только ему все еще было странно чувствовать на своих плечах ответственность, знать, что он стоит – пусть во многом формально – во главе такой организации, как Вария.
Он не чувствовал себя лидером, даже имея огромный опыт сражений за своими плечами, потому что действовал всегда в одиночку. Занзас им был в полной мере, но он не был Занзасом, как не был и Дино Каваллоне, которого столько лет готовили к своим обязанностям. Скуало лишь хотел быть лучшим, хотел превзойти всех и достигнуть вершин… Казалось бы, сейчас у него было все, о чём он мечтал: Тир был побежден, титул закреплен за ним, вот только тот служил во славу Вонголы, был их мрачной вывеской, неким трофеем после мятежа. Сложно приказывать тем, кто старше. За исключением Бельфегора. Опыт, возраст, рост, сомнительное назначение – всё это в целом только осложняло задачу. Маммон произносил слово «капитан» с такой интонацией, что любое написанное на заборе слово было цветочком, а Леви так вообще вечно воспринимал всё в штыки. Оттавио сопровождал любое действие снисходительной усмешкой и доводящей до зубного скрежета учтивостью. И если кто-то из младших офицеров открыто плевать хотел на его аксельбанты и звание или же подчинялся с презрительной усмешкой, то среди всего этого бассейна с крокодилами Лусс вполне охотно выполнял приказы, не вступал в конфликты. Хотя опыта в той же Варии у него было в разы больше, чем у него самого. Почему? Неужели у него было собственных амбиций? Или всё-таки действительно к нему по непонятной причине хорошо относился? Скуало не помнил за собой ничего такого, что могло улучшить их отношения. Во время подготовки мятежа он наматывал круги вокруг Занзаса или тренировал Бела… Всё остальное его не особо интересовало. Но сейчас и здесь им придется учитывать опыт друг друга… У Скуало был богатый опыт выживания – да, пусть не в джунглях, но был. За плечами Луссурии были навыки работы в Варии и выполнение запредельно сложных миссий. Так что всего лишь очередная непростая задачка. Ладно, разберутся. Со всем. Но какими бы не были причины выбора Солнечного, мечник сначала кивнул в ответ, соглашаясь с таким распорядком, которое определил для себя Луссурия, а лишь потом, понимая, что тот не увидит его движения, произнёс:
Врой! Хорошо. Тогда разбудишь меня сразу после полуночи.
Конечно, он ещё не собирался укладываться спать, но такие вопросы следовало решать сразу. За этим последовало предложение о лечении. Вполне логичное и ожидаемое. В этом был весь Лусс. Сам Скуало не собирался придавать особого значения этой ране – подумаешь, бывало и хуже, но собирался пройти по её краям пламенем зажигалки, чтобы остановить кровотечение и обеззаразить. Обычно это отлично помогало. Во всяком случае, именно так он поступал в своих путешествиях – если не зажигалка, то головешка от очередного походного костра могла стать спасением. А шрамы… да, после такой процедуры оставались очень даже заметные, но плевать он на такое хотел. Впрочем, сейчас разумнее было предоставить осмотр медику.
Врой… Лусс, да ничего серьезного… – как обычно отмахнулся он. Иначе бы уже давно свалился, а не скакал по этой пересеченной местности со всевозможной в этих условиях скоростью. Однако Супербиа прекрасно зная, что тот не отвяжется, пока не убедится в этом, все-таки стал расстегивать униформу, которая сейчас ощущалась мокрой чужой шкурой, давившей тяжестью на все тело. Он не сразу понял, для чего нужны ветки – не заливает же, крышу строить не надо, но да, свет от зажигалки может быть виден. Впрочем, хрен с ним. – Врой! Да к черту навес! Костёр нам в такой сырости не светит. Лучше отойдем подальше, и там меня осмотришь. От зажигалки не так уж много света! Лусс…  – он устроился на одном из камней, с отвращением скинул с себя форменную куртку, но и водолазка промокла до последней нитки. зябко повёл плечами, сутулясь и сводя выпирающие лопатки к позвоночнику. Скуало щелкнул зажигалкой, освещая в очередной раз пещеру. В голове возник вполне логичный вопрос, который некогда было задать раньше. – А что у тебя вообще с собой кроме аптечки? 
[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

+2

9

Костёр не светит, тут Скуало прав. Вернее - не сразу. И кто сказал, что не просушить ветки за пару часов при влажном воздухе. Как раз просушить, было бы желание.  Желание было, разве что занять руки и голову хоть какой-нибудь деятельностью, но здравый смысл подсказал - не успеет. Только если они не собираются в этой пещере жить пару дней, ожидая чудес на голову, вместо холодной воды.
А вот свет всё равно был нужен, и хоть немного и ненадолго организовать его было можно, чем солнечный офицер и занялся, по ходу подобрав валяющуюся на полу отсыревшую ветку. Сейчас очень даже кстати отсыревшую.
По крайней мере капитан понимал - от него не отцепятся и позволил заняться своим здоровьем, не вынуждая Луссурию уговаривать и полоскать ему мозги всеми возможными последствиями, появляющимися от ранений в антисанитарных условиях. И уж точно боксёр не собирался спокойно наблюдать, как при наличии аптечки блондин лечится средневековыми методами, рискуя только усугубить проблему, спровоцировав воспаление тканей.
- Вот и умница. А свет сейчас будет, я видел это в передаче про бойскаутов. - Луссурия пытается говорить непринуждённо и смеяться, а не бурчать и иронизировать. Может у него даже получается, трудно сказать. Но достав походную аптечку, под свет зажигалки вытащил бинт, и отодрав кусок, намотал вокруг сырой палки. Получившийся факел слегка смочил спиртом, всё из того же мед.запаса.  - Эта штука должна продержаться минут десять... Если повезёт. - Спирт будет гореть и улетучиваться. Эластичная ткань будет тлеть, а сырость не позволит сгореть. По идее.
Всучив получившееся чудо пещерного человека мечнику, Лусс принимается за дело, попутно ведя беседу, вставляя между словами недовольное цоканье языком и вздохи. Как же. В таком виде - только милостыню просить. И это, подумайте только, элитные убийцы. Да им любой местный нищий поможет, не выдержав вида промокших и грязных беглецов.
- Аптечка. Нож. Шоколадка, если она пережила беготню. Точно, сладкий, хочешь кушать? - Тут же смешав фырканье с воркованием, предлагает Солнышко. Предполагая более долгое время проведения, его запасы дополнялись, но кто ж подумал, что кажущееся простым заданием обернётся внезапным тур.походом с элементами экстремального ориентирования на местности.

Откровенно говоря, спать не тянуло. Тянуло на поболтать и на откровенности. И лучше бы тут быть костру, а не факелу, который не пережил отведённых ему десяти минут, заставляя заканчивать уже перевязку почти в слепую.
- Извини за суетливость, дорогой, знаю, они раздражают. - Лусс говорит, просто за тем, чтоб не молчать, пока ещё Ску всё равно не отправился на боковую. - Но ты сейчас мне очень напоминаешь одного из младших, когда выходили в походы, и они летали с деревьев. - Голос звучит почти непринуждённо, совсем немного устало, без сюсюканья. Хорошая ли примета вспоминать покойников в лесу, кишащем вооружёнными повстанцами? Но Солнышко и не вспоминает, предаваясь унынию, а пытается шутить и разбавить обстановку чем-то отвлечённым. Поддерживает разговор. - Но, ты, конечно, не сопливый мальчишка, и от пары царапин ничего с тобой не станется даже в этом антисанитарном болоте. Только за твою причёску я беспокоюсь. Решение отпускать волосы одобряю, тебе идёт, но так с ними обращаться просто кощунство! Всё, можешь спать. - Напоследок фыркнув, как выходило весело, хлопнув кэпа по плечу, Луссурия честно отступает из личного пространства напарника, устраиваясь на булыжник, об который только что едва не споткнулся с шипящим ругательством.

А почему бы и нет. Ну, пусть капитан старше его братьев, и выше по званию. Пусть побывал в куче передряг, о каких и не всякому военному снилось, но чем не мальчишка? А чем они все не мальчишки, если смотреть на вопрос глубже? Только себя таковым Лусс конечно же не считал, и в боевых навыках товарищей не сомневался. Отсутствие сомнения отнюдь не мешало варить кашу из заботы и уверенности в плече рядом. Считать их и друзьями, и подопечными, и напарниками, а конкретно этого - белобрысого, сидящего рядом - ещё и начальством.

Глаза привыкли к темноте достаточно, чтоб можно было различать силуэты и даже какие-то детали и без зажигалки. Это позволяло развлекать себя наблюдениями и давать волю воображению, мысленно украшая пещеру шторами, дизайнерской мебелью, гардеробом, в котором обязательно найдётся что-то от Prada, другими мелкими деталями быта, столь милыми сердцу солнечного офицера.
Немного мешал приносящий от входа сквозняк, заползающий под водолазку (китель был снят и приспособлен сушиться, одновременно с мысленной радостью закалке, дающей шанс не простыть в такую погоду), в остальном же, можно было спокойно медитировать, сверля взглядом выход и представлять, как разделаешься с каждым придурком, не пожелавшем одолжить один разнесчастный вертолётик.

+2

10

Оказывается, у Лусса тоже были свои тузы в рукаве, точнее, в аптечке. Спиртное с бинтом смогло гореть даже на мокрой ветке, а по сравнению с зажигалкой, которую Скуало спрятал почти сразу, этот импровизированный факел  давал света побольше, освещая мрачные своды небольшой пещеры. Мечник прекрасно понимал, что та ещё может пригодиться. Жечь всё её содержимое сразу просто нерационально. Кто знает, когда закончится этот чёртов дождь, сколько они проторчат в этом заповеднике и найдут ли вообще что-то сухое… Тепла от факела не было или Супербиа его не чувствовал, а вот света хватало, чтобы осмотреться. Во всяком случае, этим был занят блондин, пока Солнечный колдовал над ним со своей аптечкой.  Если бы их сейчас кто-то сфотографировал – таких вот, исцарапанных, потрепанных, сырых и жалких, то никто бы точно не подумал, что этот мальчишка – один из сильнейших мечников современности, а парень с повисшим ирокезом – знаменитый киллер, на счету которого сотни громких дел. Так, всего лишь какая-та шпана, влипнувшая по полной программе. Докатились…
Скуало в ответ на предложение поделиться шоколадкой сначала помотал головой. Спрашивал он не для того, чтобы получить чужие запасы еды. Причина была совершенно другой. Он считал, что сейчас они должны знать, что есть друг у друга. Точнее, что есть у них. Если они хотят выжить, все должно быть предельно открыто и честно. По-другому просто нельзя.
Врой… Не хочу я шоколад! – Супербиа чуть поморщился, но это не было связано с перевязкой, он просто не любил сладкое, предпочитая ему фрукты. – Это не еда! Если ты проголодался – у меня есть вяленое мясо.  Еще кредитки, жвачка… Вроде всё, – передатчики он благополучно угробил, часы – тоже, так что как бы не было прискорбно, но запас был именно такой. Обычно его хватало, чтобы добыть все необходимое в любых условиях. Кто знает, может и жвачка сыграет свою роль. Во всяком случае, они знают, на что рассчитывать.
Скуало вслушивался в эту напряженную тишину. Дождь мерно стучал там, на улице – и пусть здесь не было тепла, но не было и сырости. Он не боялся стихии, не боялся ураганов и штормов, предпочитая тренироваться в такую погоду, упиваясь ею, но под такие злые, придавливающие к земле струи он бы точно не хотел попадать снова. Супербиа не был тем человеком, который стремился к комфорту, но в данном случае хотелось отдохнуть, согреться, прийти в себя. Боли он не чувствовал, ощущения были неприятными – но не более того. Он даже не морщился и особенно не слушал Лусса, тот всегда бормотал, когда лечил. Скуало привык… но сегодня слова все равно доходили до сознания. Что-то в голосе ли заставило его обратить внимание или сама интонация была другой, не такой монотонно-жужжащей и в тоже время расслабляющей – на этот раз в словах чувствовалась грусть. Мелкие… Скуало слышал от кого-то, наверное, краем уха, выловил среди обсуждений или его собственных слов, что у Луссурии были братья, но больше ничего не знал. Спросить у него о том, что случилось с его родственниками почему то было слишком личным, почти равнозначно вопросу «Почему ты стал геем?». В Варии никого никогда не интересовали личные переживания других, наоборот, такая атмосфера, как в элитном отряде убийц учила скрывать все свои мотивы как можно глубже, прятать, маскировать и защищаться от любых нападков.  Иначе заклюют, растерзают, будут постоянно бить в эту болевую точку, сочтя слабаком и неудачником.
Про волосы он сам не особо хотел разговаривать… Сразу вспоминался Занзас, тот день, когда он намотав вокруг него круги, поклялся в верности своему другу и Боссу, человеку, который стал для него центром мира… Не стричь волосы.  Каким же он был восторженным идиотом! Какими же они все были идиотами… Если бы только они знали, если бы можно было отмотать назад прошлое, переписать с чистого листа. Но невозможно. Занзас там, во льду, а волосы – волосы становятся с каждым месяцем все длиннее, лезут в глаза, мешают, раздражают, не дают забывать… И уже не смахнуть самые наглые пряди, как раньше, мечом.
Врой! Да в порядке мои волосы! Лусс, не заморачивайся!! Нашел из-за чего переживать! – побурчал он, опуская водолазку вниз, прикрывая перевязь. По-хорошему, ему бы надо было умерить голос… Но вряд ли бы тот смог выдать их укрытие.  Найти их было уже очень сложно. Следы давно смыло, а дождь, шумя и шелестя листьями, выбивая свой ритм по камням, как палочками по барабану, лишал возможности услышать, что там творится снаружи, но и глушил звуки, поглощал, не давал им из пещеры разнестись по окрестности. Скуало кинул на один из камней сырую куртку, расправил, чтобы та хоть немного просохла, и устроился в одной из впадин, прижавшись спиной к камню и обхватив рукой – правой, живой, колени. – Хрен тут уснешь… 
Спать не хотелось, но и о чем можно поговорить – Супербиа не знал, было слишком много тем и в тоже время слишком мало…
[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

+2

11

- Вернёмся, подберу тебе нормальный набор для ухода за ними. Ты, конечно, суровый, и всё такое. Но недооценивать важность внешнего вида почти так же глупо, как забить на тренировки, только потому что уже всему научился. - Не забывает наставительно пробурчать Лусс, прежде чем оставить капитана в покое, давая ему возможность поспать. Или, хотя бы, попытаться.

Время тикало, отмеряясь ударами крови в лобной доле, отчётливо слышимых в темноте пещеры и общей напряжённости момента, обостряющих слух до предела. Только гулкие пульсации не давали понимания о настоящем ходе минутной стрелки, не позволяя определить промежуток вечера (или уже ночи?), кроме как по внутреннему восприятию. Восприятие грешило часов на девять, как оно на самом деле - черти знают.  И это, на секундочку, элитные бойцы, у которых часы не пережили непогоду.
Есть не хотелось, равно как и спать. Только в душ и чистую одежду, а уже потом всё остальное. Мечник желания насыщаться тоже не выказал, пожелав забиться в холодную каменную нишу и затихнуть, изображая спящего. И как только у него хватало энтузиазма таскаться по миру, в примерно тех же условиях, как чокнутому монаху, стремящемуся познать дзен?

А Луссурия думал о сурикатах. О том, что эти, без сомнения мудрые и предусмотрительные, зверушки кучкуются, тем самым  спасаясь от холода и хищников. А потом о Скуало, которому наверняка было не теплее чем Солнышку, но разве он признает это даже под пытками... Гордый и суровый мечник, ставящий своё «я смогу» выше рационального и адекватного желания комфорта и тепла. А может и признает?
Лусс негромко фыркает, подавляя подступившие к горлу смешки, заранее представляя себе все возможные реакции капитана, на такое бесцеремонное нарушение личного пространства, но мыслью загорается.

- Спишь, Ску? - Голос звучит негромко, как если бы боксёр и правда опасался разбудить блондинистого мечника. - Знаю, что не спишь. Иди сюда, тискать тебя буду. - И новый смешок. Не издевательский, а скорее ребяческий, от абсурдности более чем серьёзного заявления.
Конечно, капитана может и не вдохновит, но если он не спит - можно хотя бы сидеть рядом, таким образом сохраняя тепло, и тогда, может, удастся уснуть. Сидя и не трясясь от промозглого, сырого холода одежды лучше, чем совсем никак.

- Не беспокойся, я не собираюсь к тебе приставать. Но так обоим будет теплее. – «Сладкий», вместе с другими эпитетами были предусмотрительно опущены, да и не очень то хотелось поливать слова сиропом. Во имя репутации и сохранения психики капитана. Луссурия не собирался приставать к мечнику, или как либо покушаться на него, пользуясь случаем и обстановкой, тем более, что даже если бы такая идея вдруг пришла ему в голову - выбрал бы момент получше (не говоря уже о том, что на вкус Солнышка кэп слишком тощий и костлявый), но мёрзнуть не желал, и кашляющего товарища под утро не хотел.
- Знаю, что ты у нас суровое начальство, и репутация тебе по пещерам с сослуживцами обниматься не позволяет. Ну, так я никому и не скажу.

Сползая вниз, с ранее облюбованного булыжника, Лусс опёрся спиной о его выступ, защищая тыл от сквозняков и здраво рассудив, что если сюда кто-то ворвётся - он и так заранее узнает, а на огнестрел с расстояния и так и так реагировать будет примерно с одной скоростью. Это если их не забили искать посреди леса, логично предположив, что они улетели вместе с техникой, следы которой скрыть в лесу, пусть и превратившемся в одну сплошную усаженную лианами топь, невозможно.
- Как думаешь, каковы шансы что нас больше не ищут? Ведь добежали бы мы чуть раньше - вероятно сейчас уже были бы в гостинице или на пути к ближайшему союзному полигону. Это дало бы неплохие шансы к контратаке. Если не вертолёт угнать, предварительно зачистив цель - ведь нас теперь не скоро ждать будут, - так хоть до рации добраться.

+1

12

Кровь ещё кипела в венах и артериях, кровь требовала пролития чужой крови и действий, но вместо этого приходилось прижиматься к холодной неровной поверхности каменной пещеры в тщетной попытке согреться и уснуть. Хотя… какой тут спать! И дело было не в Луссурии. В ответ на заявление Солнечного о необходимости какого-то там особого ухода за отросшими прядями Супербиа только фыркнул: ещё чего! Хватит с них регулярного мытья и не менее регулярного расчёсывания. На этом вся забота заканчивалась, препирательства же не начались. Пусть Скуало и не был в корне согласен с таким подходам к волосам. Не меч же, в конце концов! Вот тот – да, требовал особого ухода и отношения! На подготовку некоторых лезвий порой уходило до нескольких дней кропотливой работы и труда. Правильно подобрать жесткость полировочного камня, не перестараться с нажимом и учесть заточку – это было искусство, от которого зависела его жизнь, искусство, которому он посвятил себя всего. А волосы… да, это символ клятвы, символ верности Занзасу – и в тоже время такое горькое напоминание. С момента, когда Босс Варии оказался в заточении, Супербиа долго думал об этом – времени было предостаточно, безысходности – тоже. Чёрта с два он позволит кому прикасаться к волосам, чёрта с два он их отрежет – потому что обещал. И точка. Но никого в эти простые решения мечник не собирался посвящать, привыкнув с детства, что за все свои действия должен нести ответственность сам. Он понимал – пусть людей он читал не так, как Каваллоне – что личность Луссурии куда глубже всей той показной мишуры, что он пытается на себя нацепить, куда ярче и таинственнее, чем все блестки на его костюмах. Супербиа вот находил отдушину в любимом деле, Солнечный же отдыхал в этом странном и непонятном для большинства варийцев мире пищащей от удушья, но никак не желающей сдохнуть моды, где правили тренды, бренды, сезонные цвета, стильные прически, узоры и тому подобная дребедень. Возможно, окунаясь мысленно в этот мир блеска и примеряя на незадачливого капитана, который в гробу видел все эти средства по уходу за волосами, новые образы, Луссу становилось легче смириться с холодом пещер и их жалким положением… Хотя… Этому любителю стиля только дай повод – и заплетет да ещё украсит. Нет уж, нафиг.
Скуало шмыгает носом, устраивает голову на изгибе правой руки и смотрит в одну точку. Правда, в такой темноте мало что можно рассмотреть, даже Лусс, устроившийся неподалеку,  виден только как особо черный, осязаемо плотный участок пещеры. Можно закрыть глаза и расслабиться, но что-то не дает покоя. Он прокручивает в голове всё их сражение – бессмысленное, жестокое, оставшееся в воспоминаниях смазанным кадром – и пытается понять, что ему больше всего не нравится. Сама ситуация – дерьмо со всех сторон, можно не крутить, пригляднее не станет, но есть что-то ещё… Но что? Из мыслей его вырывает смешок Луссурии и его слова – без обычных томных интонаций, но… в его шутливо-дружелюбной манере. Он приподнимается сначала на локте, потом садится, глядя в ту тьму, которая говорит голосом Лусса, немного исподлобья. Ему бы и в голову не пришло такое предлагать, но в словах спутника был как здравый смысл, так и логика. Но неужели тот думает, что именно из-за «не той» ориентации, о которой вроде бы всем было известно, но при этом никаких подтверждений ни у кого не было, Скуало предпочитает держаться от него в стороне? Как раз наоборот, после того разговора в медицинском крыле не без участия и самого Солнечного и всех последующих событий, новоявленный капитан чувствовал себя так, словно ему выдали чёрную метку, но не могут привести в исполнение приговор, пока не подвернется подходящий случай.
Сдержав вдох, он поднялся, ступая осторожно и неторопливо, опустился рядом с ним по левую сторону от него, чтобы рука с его оружием была в стороне. Лезвие, звякнув о какой-то камень, уперлось в твердый пол. Спать с мечом он уже привык, даже не снимая с крепежа, так что ничего страшного, но вот засыпать с кем-то рядом вместе с оружием ему ещё не приходилось.
Врой, Лусс! Предупреждаю сразу – меч отцеплять не буду. Хрен попаду потом лезвием в крепеж, – заявил Супербиа, не забывая о том, в какой ситуации они оказались: не на пикнике, а в той ещё клоаке. Он прижался к его левому боку спиной, чувствуя тепло чужого тела, пристроил голову на собственном плече, подтянул ноги к груди и положил живую руку к себе на живот – обнимать или прижиматься сильнее к Луссу он не считал возможным, но если бы сам попытался найти ответ на этот вопрос, то сказал бы, что ему не позволяет совесть так нагло пользоваться чужой добротой и гнетущее чувство вины. Мечник закрыл глаза, начиная понемногу согреваться. Помолчав некоторое время, он честно сказал: – Если бы ты хотел ко мне пристать – то давно бы это сделал. Я этого давно не боюсь.
И получил бы по полной программе. Что-что, а заставить Скуало делать то, что он не хочет, пока получилось только у Тимотео. Но это уже совсем другая история. Что-то помешало ему сказать о настоящих страхах. Недоверие? Угрызения совести? Непонимание? Всё и сразу? Супербиа промолчал и вслушался в его слова, хмурясь и возвращаясь вновь к этой теме, которая и его напарника волновала больше блесток, перьев и мишуры вместе взятых: – Они нас ищут, Лусс, – он особенно подчеркнул слово «нас», в этом он был уверен точно, но не мог понять почему, морщина между бровями стала глубже, он открыл глаза: – Вспомни, они напали сразу же, как мы появились… Это не была обычная защита от вторжения. Мне кажется, они знали кто и когда к ним придёт, иначе бы по тем разведданным, что нам представили,  мы бы справились с ними за полсвиста. Их было в разы больше. И огневая мощь тоже выше. У нас нет никаких доказательств, что наш вертолёт там вообще был. Услышать за таким ливнем вертушку сложно, но мы должны были попасть даже раньше назначенного. Их время рассчитывалось с учетом, что мы провёдем полную зачистку базы. А это не те 5-10 минут, что у нас ушли на прорыв. Техники же у этих сволочей хватает. Кстати, ты не заметил никакого опознавательного знака или нашивки? Может, Вария уже сталкивалась с этими ублюдками и у них к ней… к нам счёты?

[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

+2

13

Темнота в том углу, где пытался уснуть капитан зашебуршала, завозилась и направилась в сторону веселящегося Солнышка. Вскоре нечёткий силуэт сложился уже в легко узнаваемую фигуру, осторожно пристраивающуюся рядом. Как бедный родственник, с краюшку левого бока.
- Не тушуйся, дорогой, не кусаюсь. - Парень говорит со слышимой в голосе улыбкой и лёгкой иронией. Левой же рукой обнимает капитана, чувствуя боком приятное тепло и живого человека, в очередной раз отмечая, какой, всё-таки, Ску худющий. Для пещеры посреди джунглей - ничуть не хуже, чем обнять и наглаживать кота. Так же успокаивающе и уютно, хоть костлявый подросток, пусть и свернувшийся в почти клубок, мало походил на пушистое урчало.

- Я пока что не самоубийца, чтоб предлагать тебе разоружаться. - Смех звучит вполне непринуждённо, а взгляд скрытых не нужными сейчас тёмными стёклами очков глаз невольно задерживается на входе в пещеру, где слабым отблеском сине-серого света отсвечивало по боковой стене. Правда, если сюда кто-то вломится, хватит ли места развернуться мечнику?! Проверять не хотелось, но на этот случай солнечный офицер уже спланировал в мыслях, как удобней завернуть капитана за камушек, о который они опирались, и чем прикрыться, чтоб в короткий срок добраться до любого гостя.
- Погоди ка. «Давно не...», хочешь сказать, раньше боялся? - Боксёр снова смеётся и, изображая возмущение, легонько сжимает плечо Скуало, на котором покоилась рука. - Нет в мире совершенства, всяк хочет заподозрить в тончайшем чувстве прекрасного приземлённое намерение.
Солнышко конечно же шутит, фыркая и возвращаясь ненадолго к беззаботному себе, которого ничуть не раздражают неудобства, и вообще, они не сидят в пещере посреди самой большой жопы мира в ожидании неизвестно чего. Правда весёлости хватает ненадолго. Её перекрывает общая усталость, и это слышно в голосе и фырканье. Вот потом, когда они окажутся в безопасности, Луссурия, может быть, припомнит это капитану, развивая новую тему для дружеских подначек, призванных разряжать обстановку и быть громоотводом для напряжения.  А оно было частым спутником Скуало, буквально чувствуясь в воздухе вокруг него. Не только сейчас - сейчас обстоятельства располагали - а вообще. И, как бы Солнцу не хотелось видеть их всех командой, пусть и обезглавленной, играть в семью и навязывать свою заботу - Ску всегда был как бы в стороне, и его даже можно было понять. Не во всём. Для всего Луссурия так или иначе знал слишком мало. Но как минимум в том, насколько неуютно должно быть строить и координировать тех, часть из которых воспринимает тебя не так, как положено или не воспринимает вовсе. Но и избавиться от ответственности, даже если хотел, вряд ли он мог. Так отчего-то казалось. Потому игнорировать напряжение (или то, что им так интерпретировалось), отставая от капитана с сюсюканьями, сворачивая милый сердцу спектакль и желание видеть картинку насколько это вообще возможно в их положении цельной, боксёр не мог, снова и снова закрывая глаза на искры между мечником и Громовержцем, бесноватость Бельфегора, которому всё было нипочём (и спасибо ему за это, хоть кто-то не нагнетает), или некоторую отстранённость зацикленного на капиталах Маммошеньки. Для него все были цепочкой и командой, даже когда звенья цепочки не хотели держаться вместе и кусались, не признавая очевидного, подтверждённого, как минимум, отсутствием попыток скрыться после общего поражения. Всё это легко бы решилось чудесным появлением Занзаса, их связавшего, только и его отсутствие не повод для разладов.
Такой концепции требовало внутреннее восприятие Луссурией мира в целом, и понятиями о дружбе и командной работе в частности, вот он и делал что мог, не просто играясь в ситком, с участием всех старших офицеров, но и искренне уверенный - в глубине души они с ним согласны.

Короткое веселье сменяется на задумчивость, пришедшую вместе с размышлениями Скуало. Он был прав, это так. Рассчитывать на лень повстанцев не стоило.  Но вот меньше всего хотелось предполагать, что это была не просто утечка информации, а спланированная ловушка, в которой пилот получил указание улетать сразу же, не ожидая их.
Был ещё крохотный шанс на перехват радиолинии и экстренные меры, сфальсифицированные или реальные, вынудившие вертолёт отлететь.
- Хочешь сказать, - Луссурия, всё же, начинает с самого неприятного, из-за чего голос приобретает до селе не звучавшие нотки не только серьёзности, но и чего-то неприятного, скрежещущего, без ругательств и обвинений показывающего, кем парень считает любого умника, таким образом решившего от них избавиться. - Свои же подставили?
Такой вариант мог быть логичным, если бы у своих же (а на сколько своих?) не было возможности выкосить весь офицерский состав ещё 8мь месяцев назад, и поставить своих людей. Не могли же они ещё что-то натворить. Или могли?
- Знаешь что-то ещё, повод? Или кто-то вроде Оттавио решил, что контролировать психованных малолеток становится слишком напряжно? - А может, всё же, случайность. Это они узнают не раньше, чем выберутся. Или не раньше, чем доберутся до точки зачистки снова, где вполне мог найтись осведомлённый главарь, или хоть какие-нибудь документы. В характеристике их «дружной» компашке звучит ещё один смешок, и Луссу действительно весело. Он гордился особенностями офицеров, каждое из которого связывает их не меньше, чем былые планы бунта во главе с Занзасом, или надежда, на его возвращение. - Нет, кажется нет. Обыкновенная спецовка. Да и зачем повстанцам символика. А если не они - то грех игнорировать такой хороший образ для конспирации.

+2

14

Луссурия, конечно, не был бы собой, если бы оставил всё так, как есть. Если этот человек даже обычный чайник у себя в медчасти разрисует веселенькими цветочками и сердечками, то в этой унылой пещере уж точно не обделит никого своим теплом и заботой. Скуало не стал фырчать на эти его объятия – так действительно было комфортнее, хотя, наверное, замедлило бы в случае нападения само Солнце, да и мечник не был уверен, что хоть чем-то заслужил подобное отношение к себе. Сам Супербиа в случае чего собирался занимать оборонительную позицию в глубине пещеры, там, где было небольшое расширение: всё-таки спата хоть и меньше метра, но замах ему ещё как был нужен. Особенно с учетом длины самой руки. Правда, рикошетом пуль их могло всех положить на счёт раз, но поднимать эту тему и бурчать не хотелось. Относительно тепло, пусть под спиной и задницей не очень быстро согревающийся камень не поливает всё время, как со шланга – и всему этому стоило радоваться. Найти такое убежище на столь большой территории в короткий срок – большая удача. Оставалось надеяться, что та будет и дальше на их стороне.
Скуало фыркнул ещё раз, потом услышал смешок Луссурии, не совсем понимая, что того зацепило… Спалился! Да пофиг. Пусть Лусс веселится. Имеет право. Сам он уже давно успокоился и быстро разобрался, что правда обрастает слухами куда быстрее, чем корабль ракушками.
Врой! Да ну их всех в задницу! Насочиняют сказок и запугивают кого не лень, – он усмехнулся, вспомнив, все эти «по секрету, ты человек новый»… Но Занзас быстро тогда вправил мозги на место. Буквально пару фраз хватило, чтобы блондин перестал обращать внимание на всяких идиотов.  Занзас… он вообще умел видеть куда больше, чем он, но… Скуало сглотнул, нахмурился… Врать он вообще не мог. Он не знал, почему Босс проникся к Луссу, почему тот доверился ему, как доверился Леви, Бельфегор – но они все пошли за ним, а он выбрал их… а это уже о многом говорило. Но нужно было ответить. Он с трудом вырвался из опасного омута мыслей и произнёс с нажимом:  – Опасался. По началу. Не хотелось проснуться ночью связанным в твоем подвале. Потом послал всех на хрен, и больше не заморачивался!
Пусть Луссурия думает о нем, что хочет: имеет право, хоть выкидывает его сейчас с оскорбленным видом под дождь, но так было, что теперь скрывать. Прямолинейность порой не лучшая черта, но врать и молчать – две разные вещи. Лусс и так, наверное, все знал. А где не знал – догадывался. И раз в Варии косящихся слухоплетов хватало, то что говорить о его другой жизни. С учетом этого вся мишура, которая была вокруг Солнца, блеск и яркие краски, которыми тот себя окружал стали казаться некем вызовом миру: не принимаете меня, и пусть, вот вам, подавитесь! Я все равно буду самым счастливым и прекрасным в этом мире! И это, пожалуй, было лучше, чем вечное прокисшее настроение или поливание себя грязью вплоть до самобичевания. Но личная тема быстро сменилась рассуждениями о насущном, о тех ублюдках, о которых совершенно не хотелось вспоминать… Но и забыть о них было невозможно.
Свои? – переспрашивает Супербиа, словно пробуя слово на вкус. Он чувствует, что Луссу не очень нравится эта мысль. Не стоит заблуждаться, что тот считает всех семьей, а значит а приори пуськами и лапушками. Западло может быть где угодно, что там говорить про Варию, где у каждого свои амбиции. Конечно, кому-то, наверное, из младших очень бы хотелось, чтобы кто-то из мятежных старших офицеров, плотно осевших на своих позициях, пропал без вести, а остальным пришлось бы потесниться. В этот круг отщепенцев в Варии пробиться уже было нельзя. Как бы они друг друга не ненавидели. Как бы им не хотелось каждый день вцепиться в глотки и перегрызть их друг другу, но никто из них не мог уйти… А для карьеристов такой расклад, как не крути, хуже некуда. Убить в Варии нельзя, надеяться на естественную смерть – глупо, а  вот если сдохнут на задании – кто к этому придерется? Оттавио чирканет доклад, Тимотео вздохнет с облегчением и на этом всё закончится..  – Врой… я обязательно проверю всех, кто имел доступ к этой информации. Но о том, что пойдем мы с тобой – стало известно буквально вчера…Я не думал, что мне дадут разрешение, – он поморщился. Всё-таки ему пришлось связываться через Оттавио с Вонголой и утверждать состав этой миссии со своим участием. Да, до неё у Супербиа были небольшие вылазки в Европу, но они не в счёт.
Я знаю столько же, сколько и ты… Можешь мне верить, можешь нет… –  Скуало стиснул зубы. Звучало не убедительно. Все они уже дали понять, что не верят ему, не было ни одной причин., но ничего больше сказать он не мог. – Мы не рыпались. Я уж точно. Вообще, рычим по приказу и не вякаем, когда от нас этого не требуют. Девятый к нам претензий не имеет. Во всяком случае, Оттавио дрессировать больше не пытался… Ему наша смерть не выгодна. Он уже свою власть и славу получил. Но не он один такой… Думаю, и к Варии за столько лет должны быть у многих претензии… Тебе должно быть больше известно… – он помолчал, потом повернулся к нему, хоть в темноте не рассмотреть лицо своего напарника, –  К слову, а кого предлагали вместе с тобой отправить? Я не счел этот запрос важным…
Может,  дело было в этом? Заказ выглядел вполне типичным… Насколько мечник мог судить. Ничего подозрительно и вызывающего недоверия. А если Лусс на шмотье ничего не заметил – это уже показатель, тот «мама миа, да это же сам Роберто Кавалли!!» – мог отличить любую подделку от какой-то там брендовой тряпки, разницу между которыми Скуало в упор не видел, хоть Солнце и тыкал порой под нос какие-то журналы, фыркая, что на моделях надеты не те шмотки или же там какие-то швы неправильные. У него это уже в крови. Значит, не было. Форма им зацепки не даст. А если кого-то захватить? Это было вполне реально, вот только тут вырисовывалась проблема. – Врой… Лусс. Нам нужна информация… Желательно от этих ублюдков.  Но я ни слова не понял из того, что они кричали… А ты? –  как ни прискорбно это было признавать, но это было так. Весь его языковой багаж тут оказался бесполезным.
[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

+2

15

Впору было забыть про пещеру и начать веселиться совсем как дома. Скуало так забавно дёргался на некоторые, даже картинные, реплики, слово бы воспринимал их всерьёз и всерьёз не хотел обидеть.
Во-первых, это выделяло его среди других варийцев, которым либо просто было всё равно, либо разного рода шуточки были частью их натуры . Хотя младшие в ранге, несмотря на частую разницу в возрасте, где Лусс был малолеткой, фильтровали речь, не желая впахивать на плацу сверх и без того жёсткой меры, если Солнышко решит обидеться и устроить спектакль.
Во-вторых, сейчас это было совершенно не нужно, так как боксер шутил.
Правда, Скуало сам по себе очень нервный. Не просто экспрессивный, что привычно, а буквально загнанный в себя и свою шумную защиту. Это началось после бунта и легко объяснялось. И эмоции, и подавленность, сейчас уже не бросающуюся в глаза любому, кто даст себе труд заметить. Но вот такая ярко выраженная отстранённость не объяснялась их плачевные положением и отсутствием босса. В мелочах эта особенность кэпа была особенно заметна.

- Ого. Вот прямо сразу в подвале. Да ты затейник, ромашечка моя. - Лусс снова смеётся, не сдерживая веселья. О своей репутации он перестал беспокоиться ещё до того, как попал в Варию. Собственно, он был достаточно хорош, что бы заткнуть рот любому недовольному, и, в отличие от школы и тренировочной секции, где практиковался до боёв, из независимого отряда убийц не рисковал вылететь за плохое поведение или вызывающую одежду, пока более чем хорошо справлялся со своей работой. Да и нельзя было отсюда вылететь. Только умереть. А Лусс выбрал быть собой и даже получал удовольствие от взглядов и шепотков за спиной.

- Свои. - Лусс кивает, потом отрицательно мотает головой, догадываясь, что смутило капитана, хоть тот и продолжил мысль в верном направлении. Свои, в данном случае, скорее формальность. Вария в целом, а не жалкая кучка старшего офицерского состава, которые были действительно своими.
Солнышко морщится, но всё равно прикидывает. Из них двоих для внутриварийских разборок Скуало более привлекательная цель, и при таком раскладе, «заговор» мог случиться только с верхов, либо кто-то очень умный дорвался до истоков.
Лучше бы это оказался умный противник, хорошо подготовленный к любым неожиданностям, только чтоб поверить в эту версию нужно ещё и верить в чудеса.
- Однако же, нас ждали. Может быть, внутри Варии завелась крыса. Да хоть бы и из особо недовольных. - Проебать такой момент могли, взяв в штат кого-то из пострадавших от их деятельности. Можно триста раз всё проверить и перепроверить, но всё равно облажаться, потому что Скуало прав: Вария слишком многим мешает жить, даже находясь на коротком поводке у Вонголы. А может наоборот – так ещё больше, став потенциальной угрозой для ряда мафиозных семей.
- Тшшшш, Ску. - Луссурия снова сжимает товарищу плечо, крепче прижимая к себе и легонько встряхивая. Интонации капитана не могу не насторожить, и это его «можешь не верить», слишком многое объясняла. - Я тебе верю, слышишь. Ну что ты нервничаешь?
Перебивая себя же, Лусс внимательно смотрит в лицо блондина, как будто тут можно было что-то увидеть, ненадолго отложив ответ на вопрос. Хочется услышать, почему капитан дёргается, и упускать такой хороший момент, когда он сам мимоходом поднимает тему, Солнышко не собирается.
- Что с тобой такое происходит? - Предположения. Предположения. Предположения. Море предположений, начинающихся с давнего времени, звучащих разговоров, наблюдений за поведением Ску и других офицеров. Только боксёру это мало. Пусть капитан выскажется, пока момент располагает. И это не менее важно, чем разобраться с повстанцами. - Или, если хочешь, потеоретизирую я, ты меня поправишь, где не прав, а потом вернёмся к нашим покойникам. К слову, хоть кто-то из них должен же знать английский. - А и если нет - нужно искать документы, хоть что-то, и заниматься переводом в спокойной обстановке, потому что местные диалекты только местные и знали, не говоря уже о том, из скольких регионов сюда могли затесаться беженцы.
На это они всё равно никак не повлияют, как и на уже свершённый выбор участников текущей миссии, на которую Лусс должен был ехать с одним из младших офицеров. Тот в последний момент умудрился заболеть расстройством желудка, а Солнышку, по большому счёту, было без разницы в паре с кем работать, хоть капитан, чисто по человечески, ему нравился.
Назревала любопытная теория для размышлений. А не могли поставить Ску именно с расчётом на западню? Для повстанцев такой расклад был хуже, а для таинственной, пока что выдуманной, крысы? Вот над этим тоже следовало подумать.

+1

16

[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

Скуало понемногу согревался рядом с Луссом, но дрема пока не накатывала. Слишком мозг был взбудоражен всем, что произошло сегодня. Азиатские страны для него были привлекательнее в разы, чем Африка или Америка, да и язык давался проще – что китайский, что японский и корейский, но не зря он в своем путешествии не зашел в Индию, только догадываясь, каких какие тут горы гадостей и туча неприятностей. Но не подозревал насколько. Раньше он думал, что здесь, с этой антисанитарией, тощими коровами, шляющимися по проезжей части, всякой там живностью, готовой сожрать любого, количеством змей, сдохнуть можно быстрее, чем хорошо потренироваться, а теперь понимал, что те представления были цветочками. Оказавшись на месте, Скуало убедился, что пусть фасад того же Гуджарата, в главном аэропорту которого они высадились, был прихотливо украшен, но изнанка полна отвратительной грязи. Все равно что у выгребной ямы с одной стороны натянули новенький, сияющей краской билборд, рекламирующий насладиться красотой природы. Вонь, мухота и нечистоты всё равно никуда не делись.
Конечно, родная Италия не была идеальной, особенно в маленьких городках, с грязноватыми узкими улочки со свисающим бельем, с которого падал вниз град капель, небольшими  густозабитыми ресторанчиками с клетчатой клеенкой и пастой, мясом со шпинатом и моцареллой, пробками и наркоторговцами на улице, но всё же там царил совсем другой порядок. Там не было настолько неприглядной, ужасающей нищеты… Пусть его и привлекали мечники, которые владели гибким индийским мечом, больше напоминавшим кнут, но сдыхать ради такого сражения он всё-таки не собирался. Нет, больше в Индию он точно ни на ногой. Ни за какие бабки. Пусть вон Маммон с его жадностью сюда лезет… Нет, сюда он больше точно не ногой, но сначала нужно выбраться, а потом найти виновного и устроить ему такую свистопляску, чтобы жизнь мёдом не показалась! Это он решил твёрдо, такая уверенность его всегда успокаивала и придавала сил.
Супербиа выдохнул, когда Луссурия засмеялся: не обиделся и не оскорбился… Мечника не обманывало его лёгкое отношение ко всему и желание примирить всех «домочадцев». То, что Солнечный умел обижаться по-настоящему, а не для вида, и имел стальной стержень – в этом не было сомнений, просто… его реально было трудно зацепить, к большинству наездов в него уже было готово как минимум одно дальнобойное и прицельное оружие. Что ж, из-за этого он хотя бы переживать не будет… мечник подтянул колени к животу, устраиваясь немного удобнее и поймал себя на мысли, что в этой темноте всё равно не может закрыть глаза и расслабиться. Всё равно всматривается туда, где должно быть лицо собеседника и даже «видит», изучив его неплохо за это время, какое может быть выражение на этом лице. Скуало слушал его размышления и морщина между бровями становилась глубже – они перекликались с его мыслями, но проблема была в том, что «особо недовольных» был пруд пруди, а точнее – все вокруг. Сложно было бы назвать хоть одного «довольного» его «капитанством». Перечислять можно всех, начиная с обслуживающего персонала.
  – Врой... кто бы это ни был, он уже крупно просчитался. Убить нас сразу не смогли, а значит, следующий шаг за нами, – подвёл итог Скуало, усмехнувшись. Противники явно надеялись положить их шквальным огнём, но за исключением одной царапины, они были целы, злы и… готовы ко всему. Только конец охоты покажет, кто будет добычей, а кто хищником.  Распространяться на эту тему он не стал – разберутся. Супербиа точно не собирался оставлять эту подставу безнаказанной, а остальное было куда важнее – впервые они оказались без лишних ушей, впервые он услышал то, что было для него действительно важно: Луссурия ему верил! Надо же! Раньше ему было наплевать с высокой колокольни на то, кто там и что о нём думает! Что в школе, что в путешествиях, что поначалу в Варии, когда только Занзас имел для него значения, а сейчас, спустя столько месяцев он начал подуставать от той злобы и ненависти, что были разлиты вокруг него, от косых взглядов, перешептываний, насмешек в лицо, игнорирования и пренебрежения. И что было самым противным – он понимал причину их поведения и… будь на их месте, то явно поступал бы точно также. По поводу предложения Луссурии «отловить языка и разобраться здесь и сейчас» Скуало поставил в уме галочку – дельное, что там скрывать, обязательно это нужно сделать,  но не сейчас. Мечник чувствовал, как боксер сжимает его плечо, словно боится, что блондин может сбежать от этого разговора, словно пытаясь «дожать», подтолкнуть его к правде… Но Супербиа не собирался никуда сбегать, тем более от таких вопросов.
Веришь? – немного хрипловато спросил он, удивившись, как неожиданно подвёл голос. Мысли не хотели собираться и формироваться во что-то дельное.  – Врооой… Почему?.. И… нет… Лучше говори…ты
И Супербиа устал уже фантазировать, кто и сколько гадостей на его счет накопил. Пусть уж хоть кто-то выскажется, особенно если это не кто-то, а Луссурия, человек, которому среди всех варийцев мечник непонятно почему больше всех симпатизировал, пусть, конечно, это не мешало сердиться на него, прикрикивать или же психовать, но при этом понимать, что это один из самых проверенных, твёрдых в своих решениях и неподкупных бойцов Занзаса.

+1

17

- И им крышка. - Безапелляционно подтверждает Луссурия. Усмешку и настроение напарника он слышит в его интонации и полностью согласен с ними. Засранцы сполна поплатятся. Миссия будет выполнена, хоть и с некоторой задержкой, даже перевыполнена, просто для души и личного удовольствия. Найдётся и тот, кто организовал слив информации, или что там произошло (это тоже выяснится, по крайней мере, Солнышко, в своём воображении, уже успел отбить почки «мистеру Х», напевая при этом песенку про дружелюбных гномиков, гуляющих в саду), и тогда наступят светлые минуты в безрадостном и дождливом положении посреди индийских тропиков.
Нужно только дождаться утра. Переждать дождь, набраться сил, спланировать стратегию контр-нападения. По крайней мере, теперь они знают больше, если только скромное пещерное убежище не будет обнаружено раньше. 
Но об этом стоит подумать позже, когда никакие мысли и тревоги не будут отвлекать от миссии.
Лусс вздыхает с напускной трагичностью, по мере возможности привыкших к темноте глаз пытаясь рассмотреть выражение лица подростка, понять его чувства и проникнуться всем, что он мог сейчас испытывать пошедший на контакт капитан.

- Почемууу... - Повторяя за капитаном, боксёр и сам собирается с мыслями, прежде чем разворачивать теоретизацию. Почему-то он так и думал, что из кэпа всё придётся вытягивать клещами, но сам оказался не готов с ходу и внятно разложить по полочкам всё, что думает.
Когда тебе 18ть - пара лет разницы могут показаться огромнейшей пропастью, но наёмных убийц трудно воспринимать как детей, даже если некоторые из них, ростом, достают тебе едва ли до пояса.  Но вот именно сейчас метания блондина напомнили подростковые загоны.
Мысленно Луссурия разворачивает перед собой картину полугодичной давности, где они все сидят в больничном крыле, обсуждая общее положение. Та встреча вышла очень жаркой, и вбила последние гвозди в крышку гроба, над комфортным климатом в коллективе. Бельфегор ещё слишком мал, чтоб придавать большое значение конфликту между офицерами и причинам его возникновения, с Леви капитан открыто враждует, а что твориться в голове у штатного иллюзиониста только одному Богу известно. Сам Луссурия, перенёсший всё относительно легко, возможно был единственный, кто относился к кэпу с искренней теплотой, но понять, почему Скуало вообще в голову приходят глупые (нет), «почему?»,  более чем понятно.

- Не знаю, что ты себя надумал, но я не считаю, что тебе нельзя доверять. - Снова вздохнув, Солнышко серьёзнеет, рефлекторно поглаживая плечо под рукой. - Начнём с начала, сладкий. Всё было хорошо до бунта. Пока нас не раскидали по углам как котят, а с боссом не произошло то, что произошло. Вы же были близкие друзья, да? Это очень заметно. А потом то, каким ты подавленным ходил. Просто сам не свой. Потому я не верю, что ты как-то причастен, несмотря на скрытность, упрямство и нелюдимость. Всё пошло кувырком, ещё и этот домашний арест.  - Парень пересказывает то, что им обоим известно. Проговаривает очевидные истины, внезапно обнаружив - не так то это просто, найти слова поддержки для человека, который уверен в своём одиночестве. - А потом мы тебя припёрли к стенке. Уже не важно, хорошая это была идея, или плохая, но конкретно с тобой лучше после этого не стало. Только Ску - тебя далеко не все считают предателем, и далеко не все к тебе плохо относятся, если тебя именно это волнует. Не всенародная любовь конечно, и о каком полном доверии может идти речь в скопище наёмников. Но уж чего бы я о тебе не подумал - так это что ты станешь действовать за спинами, ещё больше усугубляя дерьмовое положение, в котором мы все оказались.

Покачав головой, Лусс замолкает. Вышло не так уж складно, но очень уж варийцу не хотелось, чтоб сидящий под боком кэп загонялся в бездну внутреннего одиночества, хоть и не собирался навязывать ему свою дружбу. Для боксёра всё более-менее просто. Он тепло, действительно тепло, насколько это возможно в их разношёрстной компании, относится к каждому из офицеров, считая их своей семьёй. Легко дружил и со старшими офицерами, и с младшими, компанейски общался с рядовыми, умудряясь сочетать свою неоднозначную репутацию с весельем и просто не придавая значения, что там о ком и как думает. 
- Извини, в моей голове, это всё звучало ободряюще. - Устало смеясь, Лусс склоняет голову на бок, опираясь виском о белобрысую макушку. - Только, у тебя прямо таки на лбу написано «не подходите, покусаю!», но может всё не совсем так плохо, как ты думаешь?

0

18

В жизни ещё молодого мечника было столько безвыходных ситуации, что оставлялось только удивляться, почему он вообще жив и сколько это самое везение, которое, пожалуй, переросло в мастерство, будет продолжаться. Так что настрой Луссурии Супербиа разделял полностью, ещё не зная, как толком они вырвутся из этой ловушки, он точно знал одно – мало никому не будет. Ни чёртовым повстанцам, посмевшим их гонять по этим тухлым джунглям как каких-то диких зверей, ни тому, кто заварил всю эту кашу… Он и один бы в такой ситуации не пропал. Точно смог бы вырваться из оцепления – это только тем идиотам казалось, что они сужали кольцо поисков, но джунгли были огромными, это факт. Хочешь не хочешь, а этим уродам разделиться придётся, чтобы прочесать всю эту территорию. И да, этот ливень, настигший их пусть и доставлял много бед, но был отличным прикрытием, поскольку сразу же смыл любые следы. Да что там говорить – пусть их бы даже искали с помощью тепловизоров – хрен им там!! Других источников тепла вокруг с избытком, а замерзнуть в тропиках все-таки им не грозит, хоть промокшая насквозь одежда противно остывала и липла к коже, но здесь, в этом укрытии было хотя бы сухо.
Вдвоём с Луссурией они точно справятся – не зря же тот так давно в Варии, умеет выживать в любых условиях. Если подумать, то Скуало знал о нём не так уж много, а вот тот наоборот – умел подмечать многие детали, даже по лёгкой тени боли на лице уже понимал, что нужно снабдить бодрящегося капитана лекарством… И ещё эти очки – интересно, он даже в темноте их не снимает? Мечник не помнил, чтобы когда-то видел его без очков… За тёмными стеклами никогда нельзя понять, как именно направлен взгляд, что именно тот рассматривает. И когда ещё им представится возможность поговорить? Пусть Скуало в последнее время кроме приказов и раздачи пи*ей, которые сопровождали их, рта не раскрывал. Да и с кем можно было нормально поговорить? С Оттавио? Сомнительно… Тот ощущался как себе на уме и не его вина, что не был задействован в мятеже, но что-то все равно мешало им доверять друг другу. Возраст ли? Чутье? Хрен знает. С Белом разговор короткий, часто – в попытках дать подзатыльник и препирательствах. О прочих и говорить не стоило… Да и не в самой Варии, где у стен были не только уши, но и глаза. Конечно, где-то там был Дино Каваллоне – но вот вмешивать его во все это дерьмо совсем не хотелось. Сам заварил, сам и расхлебывай… Лучше от этого никому не станет, а Жеребёнок, которому проблем и так хватало – будет лишь переживать… Вот и всё. Так что варилась Акула всё это время в собственном соку в тесной банке…
Скуало вслушивается в знакомые интонации, это фирменное растягивание слов Луссурии, которое нельзя ни с чем спутать… Видно, что его вопрос заставил Солнце задуматься. Но спешить им некуда. Супербиа подождет. Пауза вышла не театральной, молчание повисло надолго – для Супербиа мучительно долго, почему-то он крепко зажмурил глаза, вслушиваясь в том, что Луссурия говорил… а перед глазами вставали эти картинки, та опьяняющая радость встречи, наматывание кругов, попытка привлечь внимание, естественное отторжение Занзаса, который не привык к такому, но постепенно лёд таял, границы сужались, Скуало привязывался все больше, испытывая непреодолимую тягу. Быть рядом, общаться, носиться вокруг… размышлять, перемывать кости… то чувство единства, эйфория, ощущение «своего», упоение общением, размывание границ миров и необъяснимое притяжение. Картины яркие, солнечные. Счастливые… а сейчас как будто кто-то полил на это полотно растворителем, смешав все краски и превратив всё в сплошной бесцветно-грязный мир… Скуало сжал живую руку в кулак, собрав часть одежды Лусса – и не заметил этого. Мятеж, слова в подвале, последующие события – все это выбило почву из под ног, воздух из лёгких, обрезало крылья… и больно ударило мордой в грязь.
Тот разговор в Супербиа тоже помнил. В каком он был тогда бешенстве! Долго потом не мог успокоиться, кипя и злясь на них…но мстительным никогда не был – да и начал понимать, насколько в этой задумке Маммона было правильного. Именно тогда он в полной мере осознал всю мерзость и ответственность своего положения – а вот надо же, Лусс не считал его плохим… Вот только тот глубоко заблуждался – Скуало придется действовать одному и за их спинами. Нет, не придавать. Искать правду о Занзасе. Это только его ноша, его проблема…и да, пусть для верности Супербиа этот факт его биографии ничего не менял – не за положением же он гонялся, а за человеком, который стал для него магнитом, но… он хотел понять, откуда выросли все эти проблемы, докопаться до корней и сути, до грёбанных первопричин, понять, где он просчитался и почему колеса судьбы развернулись и пошли по этой дороге. Он чувствовал свою вину и одиночество, как никогда. И избавиться от этого не мог. Одиночество… Он думал, что в путешествии испил эту чашу до дна, а теперь перед ним оказалась ещё больше, глубже и горше…
Врой… Веришь мне? Я действительно не предавал Занзаса. Чёрт, да я бы скорее сам, чем… – он замолчал, голос его редко подводил, связки всегда были отличные, но в такие моменты и их перехватывало, – И никогда не предам и не подставлю кого-то из вас … Но ты думаешь обо мне лучше, чем я есть… – он сжал сильнее глаза, стиснул зубы, потом всё-таки справился с собой, втянул воздух в легкие, – Как думаешь, если бы не я – Занзас на такое бы решился? Занзас мог бы без Варии поднять бунт и пойти против Девятого? – он помолчал, для себя на этот вопрос уже давно ответил. Любовь? Признание? Уважение? Хотелось рассмеяться. – Я ничего не жду. И всё это отношение я вполне заслужил,   – себя он ненавидел, пожалуй, даже больше, чем тот же Леви - его. – Так что… раз не хватило мозгов остановиться раньше и понять, что к чему – придётся расхлебывать всё это. Не так ли? Сдаваться я не собираюсь. Только, Лусс, я никогда не хотел власти. Не знаю, как со стороны это выглядит… Славы, признания, захватывающих сражений, титула – да, но не власти… Но нам же надо как-то двигаться дальше? Да? – Скуало открыл глаза и посмотрел туда, где было лицо Луссурии, словно надеясь что-то там увидеть.

[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

+1

19

Напряжение, которое испытывал капитан, весь тот ворох чувств и переживаний буквально потрескивали в воздухе не хуже электрических разрядов. Скуало импульсивный, громкий, шумный: кажется, как на ладони. И этот же Скуало закрытый в себе, буквально утопленный в водовороте мыслей, не умеющий или отвыкший проговаривать свои переживания.
Солнышко не может ему не сочувствовать. Но понимает, от чего тот замкнулся в себе. Думает, что понимает, и очень хочет вытащить Супербиа из тисков его же мыслей. Не из любопытства, конечно, хотя без лишнего лукавства между знать и не знать выбрал бы первое. Потому что с точки зрения Лусса капитан то тонул то упрямо греб против течения, напрочь игнорируя плывущую рядом лодку, а это было неправильно. Все внутри компанейского, готового точно так же легко как убивать, отдавать тепло и заботу ближним своим Луссурии негодовало против такого положения вещей.
Чувствуя напряжение подростка, Лусс свободной рукой накрывает его ладонь, отмечает, какая она холодная сейчас. Ну да, сидеть в обнимку теплее, но ночью, в ливень, в мокрой одежде, посреди пещеры пускай и среди тропиков, этого было слишком мало.

Солнечный офицер честно задумывается над вопросом кэпа. Тот брал на себя большую часть вины, и, наверное, каждый из состава так или иначе ощущал это мерзкое чувство, но лгать из жалости Лусс не собирался. Ответ пришел быстро. Боксер уже думал об этом, перебирал варианты в первые недели их домашнего ареста, и потом, когда сидящий рядом подросток был вынужден рассказать что произошло с Занзасом на самом деле, и из всех приходящих в голову противоречий смог прийти к определенному выводу.
- Я не думаю что босса даже его отец долго смог бы удерживать на поводке. Рано или поздно он бы сорвался. Но и мы проиграли не потому что слабаки. Ведь все почти получилось. Не вини себя Ску. Не нужно. Все уже случилось, и мы можем лишь пытаться как-то исправить положение.

Скуало попытался запретить Маммошеньке выяснять что либо. Они вообще очень повздорили тем вечером. Но в то, что кэп, несмотря на собственный запрет, не пытался что-то прояснить окольными путями, не верилось. Лусс тоже пытался, но у него как раз ничего не вышло. И не удивительно: ни связей, ни полезных знакомств, ни даже поисковых навыков, если речь идет не про цель, которой подписали смертный приговор или с помощью Варии в добровольно-принудительном порядке «приглашали» в гости. Но это Солнышко. А другие? В частности Скуало, сидящий сейчас под боком, в кои-то веки настроенный на разговор по душам.
- Насколько всё плохо? - Вольная формулировка. А то ещё капитан решит, что Лусс просто пытается воспользоваться моментом и выяснить больше интригующих подробностей. Пусть лучше сам выберет, о чём хочет говорить, а о чём нет.
И да, он прав, хоть это и вопрос. Им необходимо двигаться дальше. Не только ради себя, команды, держащейся сейчас на честном слове, но и ради Занзаса. По крайней мере, Солнышко даже мысли не допускал, что это конец для босса, и быть ему инсталляцией современного искусства до конца времён. Они что-то придумают. Найдут лазейку. Предпримут.

Мужчина даже забывает на какой-то момент, что они в темноте и кивает, абсолютно уверенный: всё обязано наладится.
- Да. И будем! Тем более нас постепенно спускают с поводка, ослабляют надзор. Это даёт больше возможностей для манёвра. - Вот только их сейчас какая-то мразь подставила и об этом нужно было крепко подумать. Либо повстанцы оказались чересчур умными и подготовленными, и ещё неизвестно какой вариант хуже. Но лучше бы второй.

0

20

Тёплое прикосновение к руке немного удивляет Скуало. Порой вот такие вот жесты говорят куда больше, чем слова. Значит, не вызывает отвращение вместе со всем своим грузом косяков и недостатков, значит, хочет поддержать и согреть. Нет, никакого двоякого смысла в его действиях Супербиа не видел. Лусс на то и Лусс чтобы согревать всех, даже таких вот одиночек, как он. Мечник как-то раньше не задавался вопросом, откуда у их Солнца такое вот большое сердце и желание всех мирить, всем помогать, всем дарить себя. Порой слишком навязчиво, порой чуть ли не душа, как его любимые перьевые боа, но откуда-то всё это же должно было взяться? А ведь, пожалуй, нахлебаться пришлось ни чуть не меньше, чем мечнику, а может даже и больше с его-то взглядами на мир и позицией… А там кто знает… Супербиа психологом он не был, но ценить доброту к себе умел, пусть никогда это особо не умел показывать.
Луссурия довольно долго молчал, раздумывая над его словами, а Скуало, не желая вновь оказываться на нескончаемой беговой дорожке мыслей, с которых так нелегко было порой сойти, выдохнул и прислушался к звукам снаружи – нет, всё также, только шелест стремительно проливающихся с неба струй воды, только стук капель по камням. Ни голосов, ни подозрительных шорохов, ни шагов.
Пожалуй, такого вот разговора, смывающего с души всю грязь подобно пролившемуся на них дождю, ему очень не хватало. Но был ещё один факт, который не меньше звания капитанства отрезал его от всех остальных. Их не было там… в подвале. Что, может и было плюсом, но с другой стороны – не давало понять, что именно грызло Скуало. Он не имел права об этом рассказывать. Это тайна, которая должна уйти с ним в могилу… Да,  причина конфликта у Занзаса с Девятым была и веская, пусть Скуало не мог понять его до конца понять, у него с родителями всегда были хорошие отношения, пусть отец был строг порой и наказывал очень даже серьёзно. Занзас же мог запросто отпустить в адрес Тимотео ехидное замечание или грубость, при этом выражение на его лице становилось полным затаённой боли и злости. Но это Супербиа понимал сейчас, запоздало, а тогда  восхищался этой тенью, видя в нём отголоски Пламени. Эта боль и гнев требовали выхода, но быть может нашелся бы другой? Более мирный? Или бы Занзас просто в какой-то день напал бы на Тимотео один, выбрав подходящий момент, а исход был бы тот же самый?! Вот только его бы никто не ждал… Хотел ли Скуало, чтобы жизнь не сводила его с этим человеком? Пожалуй, нет, пусть это были короткие 6 месяцев, но они были настолько яркими, фееричными и захватывающими, что он почувствовал себя нужным как никогда, как тот сокол из притчи про сокола и ворона, который живет недолго, но не питается мертвечиной. Но можно ли вернуть прежнее? Можно ли войти в ту же воду дважды?
Врой… да, – протянул он, хмурясь, – Ты прав. Занзас бы не остановился… Это не в его характере. Но нам нужно только ждать. Против Тимотео нам нельзя идти… Но раз он не убил нас… не убил меня, мы для чего-то нужны, – этот урок Скуало уже выучил и осознал на своей шкуре, как бы он не хотел уничтожить этого чертового старика, все-таки понимал, что не хватит не сил, ни ума, ни связей. А то, что он сам живёт по «милости» Девятого – о, он это прекрасно осознавал. Прикончить выскочку в подвале было прощё простого. Луссурия видел его травму, так что знает, насколько он был там беспомощен. Но насколько всё «плохо»?  – Врой… да хрен его знает… Мы должны стать сильнее, Лусс, слышишь? Когда Занзас вёрнется – ему будем нужны все мы… Я хочу научиться видеть сквозь иллюзии… Но вряд ли Маммон будет меня учить.
Сам он уже решил, что ему это нужно, но ближайших генератор иллюзорной хрени был Маммон, с которым у них были уж очень большие терки, во всяком случае спустя столько времени, его звание он произносил всё с той же издевкой, но с ним можно было вроде бы договориться, означив сумму с многими нулями… Но что-то подсказывало, что в деле принципа тот мог назвать и запредельную сумму… А как задобрить мелкого и добиться желаемого – он понятия не имел. Но такие мысли у него были. Может, Луссурия что подскажет с его-то наблюдательностью?
Но нам нужно быть осторожнее… Я понятия не имею, что этоза сила у Девятого, надо бы узнать как можно больше… Ты поможешь мне с этим? И ещё… – он замолчал, думая, стоило ли озвучивать то, что давно крутилось на уме.
[AVA]http://sg.uploads.ru/IPC60.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Личные эпизоды » По закону джунглей


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC