KHR! Dark Matter

Объявление

Приветствуем на проекте KHR! Dark Matter



Рейтинг игры: 18+
Система игры: эпизоды
Мастеринг: смешанный
Время в игре: 08/2015



Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru



• На форум принимаются неканоны. Очень ждем Боссов Семей Альянса




• Приближается самый яркий и долгожданный праздник года! Ждём его, наслаждаясь дизайном нашего замечательного Хаято Гокудеры! Поскольку многие оказались в плену проблем и водовороте работы, то течение декабря не будет наказания за просрочку постов. Счастья, тепла и новых впечатлений!




•В игру нужны: Бельфегор, представители Семьи Ферро, Хибари Кёя, Луссурия, аркобалено
•"Но, как ни странно, удары, которые вряд ли понравились бы кому-нибудь другому, действительно сделали свое дело - Ямамото очнулся. Словно вынырнул из ледяного океана, в котором несколько минут назад тонул. " [читать эпизод]

•"Бабы, виски, дорогие сигареты… да как вообще с таким набором можно до 30 дотянуть? Почему печенка до сих пор не отвалилась? Или брешут, или же это все чертов пафос." [читать эпизод]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Основной сюжет » 21.08.2015 | Плавники и тентакли в деле


21.08.2015 | Плавники и тентакли в деле

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

1. Время и место
21.08.2015, 1:00
Резиденция Вонголы на острове Дьявола
2. Участники
Mammon, Orsola Salucci, Squalo Superbia
3. Краткий сюжет
Во время инаугурации произошло незапланированное: среди гостей объявился чужак. На глазах Луссурии Бельфегор превратился в незнакомого молодого человека. Возможно, опытный боец Варии схватил бы его, но ситуация тут же осложнилась. Яркое сияние озарило помещение, а после начался настоящий хаос: люди кричали, хохотали, падали без чувств, бросались друг на друга, и всё это было похоже на массовый психоз. Сам Луссурия вдруг обнаружил, что стал... ребёнком. Официантка, что обслуживала гостей на фуршете, неожиданно кинулась выручать чужака, выдававшего себя за Бельфегора. Луссурии удалось загнать этих двоих в угол. Однако молодой человек - на вид совсем ещё мальчишка - продемонстрировал очередную удивительную трансформацию, приняв облик своей помощницы. Он улизнул в вентиляцию, оставив официантке стилеты Бельфегора. Луссурия отбивался и удерживал врага, пока не появился Ямамото Такеши и не разрешил исход неравного сражения. Диверсантка была схвачена. А чуть погодя выяснилось, что подоспевший на помощь "Ямамото" - это на самом деле Занзас...
Факт поимки неприятеля Одиннадцатые скрыли ото всех, даже от Каваллоне, который не задержался в резиденции Вонголы и укатил к себе - вместе со своими Хранителями и Хибари Кёей. Маммону и Скуало предстояло допросить девицу: кто такая и на кого работает? что произошло на торжестве? но самое важное - где настоящий Бельфегор и как долго среди Одиннадцатых находился шпион?

+1

2

Официальная часть Инаугурации прошла без особенностей, хотя Маммон не удивился бы и им. Церемонии наследования у представителей Вонголы последнее время частенько проходили абы как.
На этот раз всё начиналось вполне мирно: спокойный фуршет, вежливые поздравления и намёки... всё это касалось в большей степени Занзаса и совсем немного - Скуало и Десятых. Маммон же мог оставаться в тени, чем и пользовался - иллюзионист Варии-Вонголы совсем не жаждал привлекать к своей персоне лишнее внимание.
Под конец вечера дела пошли хуже - и опять же, Маммон совсем не удивился, краем глаза увидев огромную черепаху. Естественно, Каваллоне взял свою зверюгу с собой. Вполне предсказуемо, что потерял. И ожидаемо, что водолюбивая черепаха устремилась к фонтану. Закономерный процесс. Если Маммон во всей обстановке что и удивило, так это быстрое внезапное исчезновение животного из поля зрения. Черепаху явно прикрыли иллюзией, а кто это мог так быстро и качественно сделать? Из присутствующих на этом празднике жизни - только сам Маммон и Мукуро. И раз уж Вайпер стоял в стороне и никаких действий не предпринимал, то остаётся только гадать, где удалось найти Рокудо и как его уговорили поучаствовать в спасательной операции. "Хотя... он мог и от скуки согласиться". Иллюзионисты - народ увлекающийся, а Мукуро в этом остальных превзошёл, да с большим отрывом.
Маммон устроился на удобном кресле, специально принесённом в тесную тёмную комнату, в которой вынужден был находиться иллюзионист. Взгляд его был обращён за фиксированную тентаклями за запястья и лодыжки девушку, одну из виновниц дальнейшего хаоса на Инаугурации. Неуклюжесть Дино Каваллоне была фактором неизбежным, но довольно безобидным, последующие события оказались куча более опасными для всех присутствовавших на церемонии.
Бельфегор на деле - никакой не Бельфегор, а официантка - не простая девушка с подносами. Вот вам и хвалёная Вария со своей разведкой: пропустили посторонних, да ещё и дали одному из них скрыться. "Одному ли?" Эта сомнительная парочка - явно дилетанты, если бы работал профессионал, его бы не рассекретили и тем более не поймали бы. Возможно, такой человек тоже был на Инаугурации, но в данный момент Маммона волновало не количество посторонних на церемонии, а только информация. Которую, собственно, он намеревался получить от "официантки".
Висеть, подвешенной за тентакли к потолку, ей наверняка не слишком удобно - едва ли Вайпера заботил её комфорт. Он хочет ответов, а вопросов, на самом деле, у него не так уж и много.
- Ещё раз - на кого ты работаешь?

Маммон был к такой работе привычен, правда, раньше основной частью пыток занимался Бельфегор (и ему удовольствие, и Вайперу работы меньше), но отсутствие Потрошителя вынуждало заниматься допросом в одиночку. В морально-этическом плане его это совершенно не смущало: мужчина/женщина/ребёнок, какая разница, из кого выпытывать информацию? Почти все допрашиваемые поначалу гордые и напрочь отказываются говорить. У некоторые даже вполне приличный болевой порог - но рано или поздно говорят все. Кто поумнее - даже не сопротивляется, избавляя себя от ненужных страданий. Исход-то в любом случае предрешён.
Умных на памяти Вайпера было не так много. Гордых - каждый первый. Заносчивых - немногим меньше. А некоторых из попавшихся строили из себя жертв - таких мазохистов особенно любил Бельфегор, порой Потрошителя приходилось одёргивать, лишь бы он не увлёкся и не окончил допрос раньше времени. К слову, такой метод развязывал языки пленникам, если их оказывалось двое: пока Бел работал с одним из них, второй с тихим ужасом в глазах наблюдал за процессом, а потом выражал явное желание начать говорить. И варийцу весело, и работа сделана.
Маммон краем глаза заметил открывшуюся дверь и вошедшего в комнату человека. "Женщина". Вайпер снова не сдержал улыбки. "Капитанша". Забавный эффект артефакта, не правда ли? Смешнее было только перевоплощение Занзаса в Ямамото - остаётся надеяться, что немногие в момент появления нежелательных эффектов обратили внимание на внешний вид "Одиннадцатого", иначе неудобных вопросов вскоре будет слишком много.
- Пыточная - не самое приятное место для дамы, - тихо произнёс Вайпер, не удержавшись от насмешки в адрес Скуало.

+4

3

Одно из самых паршивых пробуждений в жизни.
Голова раскалывается от того, как сильно умудрился приложить её Такеши. Воспоминание последнего увиденного перед потерей сознания вспыхивает яркой вспышкой прежде, чем Орсола открывает глаза. В теле чувствуется тяжесть, фоном ощущается глухое раздражение, готовое в любой момент обратиться слепой яростью. Неоновой вывеской горят мысли о Таддео и Луиджи: смогли ли они безопасно добраться до безопасного места, не перехватил ли их кто по пути (не влипли ли еще в какое-нибудь дерьмо). Неизвестность пугает, и сердце бьется о ребра диким зверем, напуганным и отчаянным, озлобленно скалящим клыки.
В помещении темно и тесно, едва различимо веет сыростью, будто находятся они в каком-нибудь подвале. Быть может, и не «будто» вовсе. Орсола не знает. Орсоле плевать. Она пытается сжать-разжать кулаки, чтобы хоть как-то размять руки в её далеко не приятном положении — как ситуативном, так и в чисто физическом. Остается радоваться, что висит она не вниз головой. Не говоря уже об этих проклятых радостях японских и не только извращенцев. Не то чтобы длительное время в компании Юлия не помогло развить некоторую способность к различию иллюзий, но вариец по имени Маммон — бывший аркобалено Вайпер, отринувший своё имя давным-давно — совсем другое дело. Вне зависимости от того, насколько виртуозен и талантливый юный Тессаро, этому мафиози он пока не чета. Поэтому туалетная бумага, которой пользуется для своих приемов уже-не-проклятый ребенок, ощущается настоящими щупальцами и никак не способствует восстановлению утерянного где-то в Большом зале спокойствия.
«Так я тебе и сказала, идиота кусок», — разве что не посылает варийца про себя Орсола, щуря глаза и не пряча даже недовольства. Сыграть в дурочку было бы отличной, простой идеей. Было бы, если бы не клокочущие в ней эмоции. Какая жалость. — «Пошел ты».
— Ресторан Сант’андреа.
Получается произнести даже достаточно спокойно и четко, не позволив вырваться глупым, неуместным ругательствам, не позволив себе поддаться моменту, поддаться непривычно сильному гневу. Только нота недовольства-упрямства отзвуком отдается всего в двух словах. Единственное, что не может не допустить. Если строить из тебя девушку-божий-одуванчик поздно, то возмущенную донельзя суку с необъятным чсв — никогда нет. Находка, а не образ, когда едкие слова почти колют язык, желая быть высказанным, и когда в груди пламенем жжется ярость.
«С памятью у вас такие же проблемы, как с охраной?» — почти слетает с её уст, но она замолкает, даже не начав, стоит краем глаза уловить, как открывается дверь. Это даже хорошо, наверное. Можно еще раз обдумать план действий, свою манеру поведения... и сосредоточиться на происходящем, а не на своем внутреннем кипении.
«Разве это не?..»
Абсурдная мысль.
Смехотворная.
Настолько выбивающая из колеи, что никак не стихающий гнев замирает где-то в глотке и даже забывается на несколько секунд. Потому что вошедшая женщина — вылитая копия капитана — то есть, теперь уже главы Варии — Скуало Супербиа. Остро хочется позволить себе засмеяться. Засмеяться громко, ядовито и зло, высказывая насмешку над несчастным или несчастной — абсолютно неважно, в общем-то, над кем. Вместо этого она произносит, будто выплёвывая в лицо собеседника каждое слово:
— Тонко подмечено, — и успевает сделать это раньше вошедшей; темно-голубые с серым отблеском глаза пытаются выловить своим цепким взглядом взгляд аркобалено. — Так какого хрена?
Она совершает движение руками в слабой попытке вырваться, в которую не верит. Голова все еще трещит, и щупальца держат слишком крепко, но и это не более чем демонстрация. Допущенное ругательство, какое редко можно услышать от подчеркнуто-вежливой, кажущейся до идеала вышколенной официантки, даже не вызывает никакого мысленного резонанса у Орсолы, которой сейчас больше всего хочется вонзить меч в глотку иллюзиониста. Да и знакомой-незнакомой женщине — тоже. За компанию и чтоб неповадно было.

+4

4

Инаугурация, которая прошла как по маслу, переросла сначала в обычную вечеринку для сильных мира сего, а потом… в полных хаос, беспредел и дурдом. Скуало после событий в парке плохо помнил, что и как завершилось, но не без его участия, конечно, он сам больше машинально отдавал приказы, орал, следил за порядком и был готов кинуться с кулаками на любого, кто косо смотрел в его сторону. Хохочуще-психованная толпа, в которой прибавилось детей, а некоторые приобрели совершенно неожиданные для себя модификации, постепенно рассосалась.
После Супербиа как-то дошел до своей комнаты, в которой только по приезду кинул сумку и помчался раздвать поручения. Ночевать он тут по понятым причинам не собирался, намереваясь ближе к полуночи отправиться спать и стать последним в этом дне человеком, который бы поздравил Занзаса… А вот не хрена не вышло. Время уже было за полночь, да и атмосфера нихрена не праздничная. И Занзас…
В каком-то опустошении мечник закрыл за собой дверь и замер, широко распахнув глаза. Пока нужно было что-то делать, мозг ещё работал, а сейчас отключился… и он совсем запутался в себе. Сиськи никуда не делись, обувь по-прежнему была большой, чужой пиджак давил на плечи. Он, немного помучившись, вытянул телефон, который чудом уцелел в этой суматохе, хоть экран и покрылся трещинами: какой не бери бронебойный, все равно на один псих… Занзас не перезвонил. Сволочь! Скуало швырнул телефон об стену, постоял ещё немного у двери, вспоминая, за каким хреном вообще сюда пришел…
Ах да, переодеться, помыться, а потом заняться пойманной девкой, которую уже, пожалуй, утянул в свои скользкие тентакли их чертов иллюзионист, а вот в нужный момент на нужном месте Маммона не оказалась, а теперь… герой, как же… Бешенство вновь накрыло, хотелось рвать, метать, орать, материться на весь отель и разнести его до основания, но… усталость, скорее психологическая, чем физическая, давала о себе знать… Он кинул взгляд на сумку – где-то там лежали таблетки, которые следовало принимать, как выразился его врач, «в особо нервных ситуациях». Не желая копаться в ней, просто расстегнул и вытряхнул всё содержимое на кровать, коробка, конечно же, улетела на пол, сматерившись, Супербиа подобрал её и потянулся к графину с водой на столике, потом вспомнил девку-официантку, что сегодня наливала ему с немного заговорческой улыбкой яблочный сок в винный бокал, а к концу вечера… оказалась у них на допросе. Надо же… Он криво усмехнулся, подхватил таблетки и поспешил в ванную, где запил лекарство водой из под крана. Нехрен доверять этой обслуге, теням, которым известно многое, нехрен вестись на всякие там улыбочки и умению не зассать при таких киллерах, как они. Официанточка…
Супербиа поднял взгляд на себя в зеркале: бледный, перепсиховавший, грязный… и баба… Кстати! Совсем не шальная мысль пришла в голову, мечник как по комнаде разделся и придирчиво осмотрел себя со всех сторон. Нет, его мало интересовало, какая там фигурка и что там, где лишнее наросло, всё было куда прозаичнее и практичнее: ему хотелось убедиться, что физическая форма если не была на прежнем уровне, так хотя бы не совсем дохлой и бесполезной… Силу в мышцах он чувствовал, тело реагировало послушно и привычно, а с аэродинамикой и новыми возможностями завтра же разберется, потому что пока он может двигаться – он будет сражаться… и когда найдет ублюдков, сыгравших с ним такую шутку… им очень не поздоровится. Он сжал кулаки, посмотрел на протез: слушался. К счастью, иначе была бы хана…О том, что Франческа ослепла он уже узнал. Что ж, ладно, время действовать…

***

После душа Супербиа быстро натянул на себя джинсы, которые были припасены на "неофициальный" случай – костюмы он особо не любил, в отличие от униформы, хоть теперь приходилось в них быть в разы чаще. Потом он недовольно осмотрел протез и снятые крепления для походного клинка – переделывать их под руку сейчас, без инструментов, только портить, так что ничего не оставалось, как прицепить второй меч… Приняв решение, Скуало быстро натянул на себя чёрную водолазку, чувствуя себя редким расп*здяем: штанины и рукава пришлось подвернуть, плечи болтались, в бедрах было слишком узко… Всё это он терпеть не мог, да ещё и сиськи эти, замотать бы их к х*ам, да нечем. В другой ситуации он бы попросил у Лусса бинт, но у Солнечного и так… проблем выше крыши. Мечник до предела затянул шнурки ботинок – хватило того раза, когда после пинка по одному из не шибко умных бойцов пришлось пройтись за слетевшей обувью с десяток метров под довольные ухмылки остальных варийцев. Этих ублюдков новая внешность их капитана откровенно забавляла и давала поводы для ехидства. Так что в арсенале у Скуало к этому времени числились два выбитых зуба, один разбитый нос и несколько вырубленных солдяг… Мудака, завопившего от удивления: «Капитан! Так это правда, что вы баба!» отправил в реанимацию. При этих воспоминаниях желваки вновь заходили на скулах, а в глазах вспыхнул гнев. Так что совсем в недобром состоянии Супербиа направился в комнату допроса, предварительно изучив досье на пойманную штучку.
Дверь он открыл с ноги, захлопнул за собой так, будто та была виновата во всех проблемах, скривился от вида тентаклей – всё равно,  сколько бы лет они не работали вместе, эта гадость оставалась гадостью, которую мечник не понимал. От слов Маммона он взъярился ещё больше: – ВРООООЙ! ЗАХЛОПНИСЬ! А то будешь на пару с Леви делить инвалидную коляску! – Их Гроза в этой ситуации оказался ещё более бесполезным, чем обычно, что даже пинать его расхотелось. – Чего я не видел в твоих съемках порно?!!!
Закончив препираться с Маммоном, Скуало посмотрел на пленницу, и их взгляды схлестнулись, как мечи…
«Вот значит как… интересно».
Сломленной она не выглядела, да и запала в ней хватало… Да и… эта аура... Полная гнева и злости на весь мир. Раньше он его никогда не замечал, хоть помнил прекрасно девицу из этого ресторанчика, где умели приготовить с душой морепродукты. Если раньше, во время чтения анкетных данных и допросов, у Супербиа ещё были сомнения, то теперь они улетучились окончательно.
ВРОЙ! Маммон, ты что уже успел с неё стянуть?  – выкрикнул он, не оборачиваясь, не отводя взгляда и отчеканил холодно и резко, словно нанося точные удары острым лезвием: – Это не шестерка! Она знает ради чего или кого сражается. И против кого!
Неприкрытую, неистовую ненависть девки он видел, как и её желание стоять до конца. Таких ломать придётся долго, очень долго.  – Врой! Чем ты владеешь?
Скуало был уверен, что ответ ему известен.

[AVA]http://s0.uploads.ru/MmAtG.jpg[/AVA]

+4

5

Тентакли девушка ощущала вполне реальными объектами лишь потому, что это была иллюзия совсем иного уровня. Дилетантам не понять разницы между созданием существующих предметов из других предметов (как с той же туалетной бумагой, и чего к ней все прицепились?), воплощением собственной фантазии буквально из ничего, и теми иллюзиями, что позволяла творить перчатка Верде. Нравится думать, что между ними нет существенных различий? Пожалуйста. Маммон своих козырей чуждым пламени Тумана людям открывать не собирался, даже за большие деньги.
Как бы то ни было, но бумага на этот раз в деятельности Маммона задействована не была. Класс иллюзии выше, от того надёжнее. Сил на её поддержание, правда, тоже больше уходит, но Вайпер сегодня ничем гениальным больше заниматься не планировал, можно было позволить себе потратить на девушку чуть больше сил, чем она того заслуживала.
Хамить Маммону было бесполезно: ничем его пленница задеть не может. Она может пытаться оскорблять что самого Вайпера, что всех его родственников до десятого колена, всех коллег да и вообще, вопить всё, что угодно и сколько угодно долго. Маммону на это наплевать - ему нужна информация. он её получит.
Когда Вайпер давным-давно наблюдал за проведением пыток, то смог сделать один простой вывод: ломать ногу не больно. Ломать шею не больно. Даже рёбра - и то не больно. А вот если действовать более тонко, к примеру, дробить пальцы по одному, а лучше так и вовсе начинать с фаланг, боль будет значимее. Хотя иллюзионист всё равно предпочитал деморализировать противника, а не делать из него живой фарш.
- Что за выражения, - быстрый взгляд из-под капюшона на Скуало. Супербиа ещё со времён их совместных тренировок невзлюбил тентакли и всё норовил резким словом задеть Маммона, сказав гадость про творения иллюзиониста. Вайпер на такие выпады обращал мало внимания - владелец оружия двадцать первого века, а именно, меча мог своё мнение держать при себе.
- Дамочка пока молчит, я только начал. Но против кого они сражаются, леди-капитан, понятно всем, чей интеллект превышает таковой у столовой ложки.
Маммон выдержал театральную паузу - любовь к таким эффектам была свойственна, пожалуй, всем иллюзионистам, затем продолжил.
- Некоторые люди очень плохо умеют оценивать ситуацию. По-хорошему, мне даже делать ничего не надо: тот парень, чью шкуру она спасла ценой собственной, крыса редкостная, но он работает не один. Если эта девка хоть что-то знает, они за ней попробуют вернуться. Или сами свяжутся с Варией, чтобы поторговаться.
Незваные гости на церемонии явно готовились к претворению своего плана в жизнь, в чём бы он не заключался. Но недостаточно хорошо- дилетанты, что о них ещё сказать. Не сделали даже половины дела, спалились, и покинуть мероприятие смогли не в полном составе. Всю кампанию можно было расценивать как провальную.
- Их маскировка была очень умелой, правда, - Маммон как будто бы продолжал говорить со Скуало, но смысл его слов был адресован совсем другому человеку. - Но в целом им с нами связаться надо куда как больше, чем нам с ними.
Любой из Варии, особенно если речь идёт о старших офицерах, должен был уметь выбираться из любой сложной ситуации самостоятельно, не рассчитывая на чужую помощь. Бел был для Маммона человеком, ближе всего подошедшего к понятию "друг", но это не значит, что иллюзионист всё бросит и побежит его спасать. Во-первых, успех миссии превыше всего. Во-вторых, Белу не нужна ничья помощь. Варийцы - не беспомощные овощи, их отряд не зря называют элитным. Они умеют выживать, умеют выворачивать любую ситуацию в свою пользу.
Бельфегор - признанный гений Варии. Если он не может спасти себя сам, то отряда он не достоин.
Нельзя сказать, что варийцы никогда друг другу не помогали - случалось, вспомнить хотя бы участие отряда к качестве представителей Маммона в боях за снятие Проклятья. Что бы по этому поводу не думал Скуало, - а он вопил насчёт неблагодарности отдельно взятых маленьких личностей, - но участие коллег Вайпер оценил. И кольца им оплатил, и сердце мечнику оперативно сотворил, и не надо говорить, что иллюзионист действовал исключительно во имя собственных интересов.
- Скуало, здесь потрясающая акустика. Если девушка оглохнет, она не услышит вопросы, на которые ей надо отвечать, - приятным голосом намекнул Маммон на то, что мечнику вовсе не обязательно так орать. Ладно ещё во время боя он вопит, хотя продуманные люди изобрели средства связи, которые позволяют не надрывать глотки. Возможно, Скуало просто не умеет ими правильно пользоваться.
- Но как я уже сказал, нам совсем не обязательно её пытать.
Маммон никогда истинного удовольствия от такой работы не получал, относился к ней вполне нейтрально. Это Белу нравилось кромсать чужую плоть, вырезая из жертвы информацию, Вайпер всегда больше выполнял роль контролёра, следил за тем, чтобы случайный  информатор не умер раньше времени, Бельферу вполне свойственно увлечься процессом.
- Нам можно просто подождать в комфортных условиях, пока тот крысёныш свяжется со своими начальниками и донесёт обо всех последствиях их проникновения на Инаугурацию.
Маммон был хорошим психологом, а главное, он очень не любил тратить силы впустую. Для чего он сейчас будет напрягаться, пытая девушку? Бессмысленная трата времени и сил.
Вайпер удобно устроился в кресле, морально приготовившись к очередным воплям Скуало. Они ведь точно последуют - капитан сначала вопит, а потом думает и даже иногда признаёт чужую правоту. Но чаще не признаёт, блондинка отряда...

+2

6

Слишком много разговоров.
Слишком мало шансов сбежать.
Оставаясь один на один с Луссурией, Орсола уже почти готова умереть. В ней скребется отчаянное желание жить: еще хотя бы раз напомнить чуть ворчливо Кёниху о том, как важно вовремя и правильно питаться, что для сна создана кровать, а не стол; пожурить за поздние возвращения Таддео и улыбаться его успехам на театральном поприще; попробовать проникнуть на лекции Луиджи и послушать, как увлекательно он погружает студентов в таинства своего предмета, еще раз поймать согревающий душу его теплый взгляд; затеять случайный разговор с Юлием о чем-то важном и справиться о его здоровье, приглядеть, если вдруг заболеет. Но она почти уверена, что уже не уйдет отсюда. Не целой и невредимой уж точно. Но это чертова жизнь, совсем не сказка — и уверенности в том, что получится выпутаться из этого дерьма, у неё совсем нет. Кёних — гений, но не волшебник, как и никто из её дражайших мужчин. Если таков её конец, она встретит его с достоинством. Поэтому Орсола с холодной яростью в глазах встречает взгляд Супербии.
Не шестерка.
Браво.
Очаровательно.
Спасибо, капитан, это так мило с вашей стороны. Идите теперь, пожалуйста, нахер и захватите с собой своего извращенца малолетнего, рано ему еще порно снимать. Нет? Жаль. Тогда заткнитесь, и мальца вашего заткните, но вы в первую очередь, что за дурацкая привычка орать.
«Что тебе такого было в его умении фехтовать?» — риторически интересуется у себя, мимолетно и глупо, потому что всё одно, а меч в руках Скуало она даже в состоянии крайней взбешенности не может не признать за проявление искусства. Так что, видит дева Мария, пусть лучше бы он демонстрировал свои навыки мечника, а не умение лишать слуха одной вспышкой гнева.
Желание плюнуть в лицо и оставить без ответа бьется у самого горла; Орсола смотрит, прищурившись. Тупые щупальца, тупое положение. Ощущение идиотского неудобства мешает, руки и ноги затекли и безумно хочется освобождения. Вместо этого Сол поводит плечом, дергается слегка не в бесполезной попытке освободиться, но желая занять хотя бы чуть менее досаждающее положение. Получается так себе. Вместо неё тем временем начинает говорить аркобалено.
«Да чтоб тебе подавиться своими соплями и сдохнуть», — искренне желает, от всей души. Потому что гребанный ребенок прав. Кто-кто, а её родные вполне могу сунуться в пасть к врагу, чтобы вытащить её. Она надеется, что не станут. Не сгоряча уж точно. У Таддео есть информация. У Кёниха его гениальные мозги и умение просчитывать всё до мелочей. Юлий — одаренный, настоящий Туман, умеет изворачиваться. За Луиджи опыт и умение трезво рассуждать (Орсола на это очень надеется).
Что за идиотизм вообще происходит? — вырывается как будто случайно. Зло, истерично так, с отменно прочувствованной стервозной ноткой.
В досье на Иларию Клементи абсолютно точно отразили то, что в свое время Орсола увлекалась историческим фехтованием в школьные времена и кендо в университете. Сол знает, как и знает, о чем спрашивает бравый капитан. Илария Клементи знать не обязана, она вообще обычная гражданская с обширными интересами и умершим отцом-одиночкой три года назад, из-за чего пришлось возвращаться и как-то на жизнь зарабатывать: по данным в любой инстанции родственников у неё больше нет. Илария Клементи, со всеми её отличными оценками и рекомендациями со школы и вуза, просто не может адекватно реагировать на настолько внештатную ситуацию. Даже с её стальными нервами. Особенно с этим странным чувством, свербящим в груди и заставляющим смотреть волком на муж... на женщину и ребенка, которые вроде как пытаются её допросить.
Илария Клементи может только вопрошать: что. за. хрень?
Даже если в обычной жизни не ругается и вообще бранную лексику не употребляет, как и сигареты, и наркотики. Только пьет. И то иногда.
Чертов образец. Теперь уже только кажущийся. Теперь под ним скрывается якобы стервочка. Напуганная и яростная, но стерва.
На ролевые извращения я не подписывалась, речь шла только об обслуживании фуршета. Так объясните вы, наконец, или нет, какого хера происходит?
Остается надеяться, что семья не совершит чего-то из ряда вон и излишне опасного. И мечтать, чтобы варийцы просто легли и сдохли. Тоже хорошая мечта.

Отредактировано Orsola Salucci (25.04.2018 02:31:07)

+2

7

Что такое Вария? Бассейн, наполненный крокодилами и пираньями, где каждый сам за себя? Тот самым мутный омут, в котором водится такое, во что лучше в него не заглядывать? Зыбучие пески, полные непонятных и опасных тварей? Дремучий и непроходимый лес, где опасность подстерегает на каждом шагу, но в тоже время – тот живет по общим законам жизни? Пожалуй, всё сразу и в тоже время нечто особое и странное. Наблюдать за общением варийцев со стороны, чтобы понять, что действительно там происходит за этим кровожадным фасадом – занятие неблагодарное, трудное и почти безнадежное. Но капитан особо не задумывался, как выглядит их перепалка. Спокойствие и поддевки Маммона бесили Скуало, особенно сейчас, будоражили его и без того потрепанную и расшатанную психику, выводили из себя… Мелкий гаденыш не понимал… или ж, ублюдок, наслаждался происходящим? Если бы его, Вайпера, эти непонятные враги заставили разгуливать по всей резиденции в бабском теле, прыгать лягушкой или рогом почесывать копыта – то он бы в первых рядах и с особой старательностью выбивал информацию, а Супербиа с удовольствием бы поугорал, смотря на беспомощные попытки… Вот только, **?(?№% почему он вот вечно вляпывается в приключения по самые уши, тогда как некоторые успешно обходят стороной и всё им нипочем?! Что за издевка судьбы, что за наглость то такая? Супербиа закипал как чайник, который забыли на плите, он был готов орать, носиться, вопить, разносить всё на своем пути. И все эти доводящие до зубовного скрежета намёки на его тупость… Уж кто бы что говорил…
  – Врооой! «Умелая маскировка!» –  передразнил он,  –  Это всё, что ты можешь сказать? В нашей резиденции  разгуливал лазутчик в виде Бельфегора – а мы при этом ничего не заметили?!! Не ты ли должен был за ним следить? Не ты ли у нас Иллюзионист, твою ж &*&@#@!
Скуало конечно, понимал, что и Бельфегор мальчик уже не маленький, за которым нужен глаз да глаз. Гений, как никак. Вырос, как никак. И попался… дурень, как никак… И всё же где-то попался. Вот только где? И где он находится?! Эта мысль не давала покоя. Тоже по сути и ученик, и не чужой человек, пусть тот ещё оболтус, считающий себя центром мира. И Скуало злился больше на себя:  он сам, одурманенный последними днями, на мало что обращал внимание из творящегося вокруг, может, будь бы внимательнее, будь бы серьёзнее – и не было бы всей этой проклятой заварушки.  Но весь вид туманника явно говорил о том, что тот не собирался делать ничего. Будь бы Маммон заинтересован – он бы правду вытягивал не то, что клещами, а зубами, но интереса у того не было.  А ещё и требует от него тишины!
  –  Врой! Не указывай мне, что делать!! – прикрикнул он, напоминая кто дома хозяин. Конечно, когда голос, отражаясь от стен, начинал метаться испуганной птицей, создалось то еще воздействие, но перестать орать – значит, согласиться с тем, что эта мелкая зараза, которая устроилась со всем удобством в кресле, права… Будь бы это стул –  Скуало не раздумывая выпнул бы его из под нагло сидящего Туманника, но тот сидел в кресле,  –  Мне плевать, что ты там надумал! Мне нужно знать, что за артефакт был у второго ублюдка – любой ценой. Так что… Вперёд.
Хочет, не хочет Маммон – плевать. Им нужна информация, а значит, тот должен работать.
Супербиа перевёл на девушку пристальный и стальной взгляд, от которого обычные люди замолкали и старались стать незаметнее, а эта вон какая бойкая и отвечать на вопросы не хочет. Да, про увлечения и махание катаной он понял по анкете, но насколько там серьезно? Как хорошо обучена? Что-то подсказывало, что неплохо. Ладно, хрен с ней… Резкий выпад и лезвие клинка острием коснулось горла девушки.
  –  Врой… Цыпочка, Клементина или как там тебя… а на что ты тогда подписывалась? Хочешь сказать, что по доброте душевной просто помогла неизвестному придурку, который умеет менять свое тело?  Или ж хочешь сказать, что он взял тебя под контроль?  Поздняк метаться – Луссурия все видел, и то, как ты помогала ему, и то, как активно отбивалась. Так что не прокатит, – не сводя с нее взгляда, мечник обратился к Иллюзионисту: – Врой…Маммон, нам нужно выбить из нее как можно больше информации, до того, как ее подельники ткнутся на ее счет. Приступай, – жестко потребовал он.
[AVA]http://s0.uploads.ru/MmAtG.jpg[/AVA]

+2

8

"Запоздало в тебе проснулся этот образ", - Маммон скользнул по девушке равнодушным взглядом, а затем снова повернул голову к Скуало. Капитан_ша, а точнее, её слова, интересовали его куда больше неумелой игры "Клементи", странно, что последняя не поняла тщетность своего притворства. Её поймали с поличным, с оружием в руках, которым она владела достойно, некоторое время успешно отбиваясь от атак профессиональных бойцов. Никакая школа фехтования таких навыков привить не может, Маммон когда-то сам испытал разницу между гипотетическим убийством и реальной кровью на руках. Девушка на Инаугурации атаковала яростно, не столько защищаясь, сколько нападая, и была готова покалечить противника, даже убить, а к такому могла подготовить только жизнь. Простая официантка, пусть даже интересующаяся оружием и боевыми искусствами, действовала бы не так, даже на пике адреналина. Гражданские так себя не ведут.
- Этих объяснений мы ждём от тебя, - просто ответил Маммон, обдумывая свои дальнейшие действия.
Про несправедливость судьбы Скуало мог орать сколько угодно, но сегодня выбрал явно не того человека, которого можно было бы подобными утверждениями разжалобить. Маммон, во-первых, не был личностью жалостливой, так что пособолезновать мечнику с его внезапными метаморфозами в организме не имел ни малейшего стремления. Во-вторых, сам Вайпер уже когда-то попал под действие ещё более мощной силы, за что заплатил сполна: и потерей сил, и жизнью в облике вечного младенца, до сих пор разбирается с последствиями Проклятья. Скуало внешний вид Маммона всегда воспринимал как что-то само собой разумеющееся - пожалуйста, твои преображения тебя нашли. Занятная вещь - карма.
Но чужие внешние метаморфозы его и вправду очень мало волновали, если уж говорить откровенно, то он даже к изменениям собственного тела отнёсся бы вполне спокойно. Во-первых, ему к такому издевательству над внешней оболочкой не привыкать. Во-вторых, его позора никто под плащом не увидит. В-третьих, на фоне тех изменений, что коснулись других личностей, попавших под непонятное воздействие, смена пола не казалась такой уж фатальной бедой.
- Бельфегор - большой мальчик, он в моём тотальном контроле не нуждается, - начал парировать Маммон. - К тому же, кто распорядился отправить его на то задание одного, не припомнишь?
А Вайпер с удовольствием ликвидирует чужие провалы в памяти: как же, бывший подопечный, ученик, грубо говоря, а ушёл на то роковое задание в одиночку. Ничто беды не предвещало, но вины Маммона тут никакой не было, он, в конце концов, тогда тоже не прохлаждался, а работал.
И то же делает сейчас, только Скуало предлагает всё сделать топорно, а Маммон предпочёл бы сработать красиво. В девушке был виден стержень, и хотя боль развязывает языки кому угодно, кромсать "Иларию", превращая её тело в месиво, удовольствием было бы сомнительным. Впрочем, Вайпера даже не это волновало в первую очередь, а перспективы обмена девушки на Бела: если она превратится в кусок мяса вместо привычного её друзьям человека, это может привести к нежелательным последствиям. Один артефакт эта странная компания уже активировала, кто может гарантировать, что у них нет какого-нибудь второго?
- Ты хорошо понимаешь, куда попала? И против кого выступила ваша шайка? - "и кому ты пытаешься хамить?"
Маммон слегка наклонил голову набок. Вопли Скуало он терпел исключительно из-за привычки и осознания того, что по-другому Суперба разговаривать не умеет. Девчонке не стоит следовать примеру капитан_ши, это может быть... небезопасно. Ей бы, по-хорошему, попытаться договориться, начать торговаться, но она, по всей видимости, посчитала это ниже своего достоинства.
- Твои друзья, - вкрадчивым тоном продолжил Вайпер, создавая иллюзию ускользнувшего из их рук мальчишки, так умело притворявшегося Бельфегором, - знают, у кого ты. И знаешь, что я тебе скажу? Сама по себе ты нам не нужна, и мы могли бы согласиться на обмен на нашего человека, - лицо парня приобрело счастливое выражение, - а можем отдать тебя по частям, а во время так называемого "обмена" захватить кого-то другого из вашей шайки.
Иллюзорного мальчишку обвили такие же тентакли, что сейчас держали Клементи, постепенно усиливая хватку и душа корчащегося и начавшего синеть парня.
-  От тебя или от кого-то ещё, но мы узнаём всё, что нам нужно.
Времени прошло достаточно, Маммон честно пытался договориться. Точнее, старался оградить себя от того, чтобы замарать руки в прямом смысле... ну, дама сама выбрала. Чуть более сильное обвитие тентаклей вокруг правой руки, резкое давление - и с характерным щелчком плечо выходит из сустава.
- Так что у вас был за артефакт?

+2

9

Самозабвенный ор капитана Супербиа, отдающийся сейчас в ушах грозным женским наполовину рыком наполовину фальцетом, дает мелкую такую надежду-мечту, что варийцы вцепятся друг другу в глотки (то есть, капитан, о пмс которого шутить сейчас было почти легально, если не учитывать того, как может прилететь мечом в глаз, вцепится в гребанного иллюзиониста-извращенца-малолетку) и убьют друг друга, иллюзия развеется, а Сол уж как-нибудь домой сама там доберется, так и быть. А потом заговорил ребенок и...
К черту.
Идиотские вопросы, дурацкий допрос, мудацкая ситуация. Ебанутупые варийцы.
Орсола тихо бесится, и ярость кипит в её крови. Без игр и шуток, была бы возможность — убила бы мразей. Возможности нет. Выхода — тоже. Рычать глупо, пусть даже сдерживают это необъяснимое желание только лишь последние оплоты здравомыслия, которым Салуччи нередко гордилась. Даже кидаясь на выручку брату в том злополучном здании, она обдумывала пути отхода, варианты происходящего и свой порыв не находила таким уж импульсивным, каким он мог показаться стороннему наблюдателю. Тогда всё было под куда большим контролем, пусть даже сопровождалось отодвинутым на задний план страхом.
Но сейчас всё совершенно иначе. У неё перед глазам алая пелена гнева, спровоцированным неизвестным артефактом из коллекции Кёниха. Но Орсола не знает: ни о нем, ни о том, что таинственную вещицу Таддео стащил назло вредному братцу. Помнит лишь яркий свет, едва не ослепивший, шедший из Большого зала — и то, что потом всё наперекосяк. Но даже эти воспоминания зиждутся где-то на периферии её сознания, слишком неважные здесь и сейчас, когда перед ней те, кто вызывает в ней незнакомую доселе агрессию. Так что слова Маммона вызывает лишь одну возможную реакцию:
«Каких, гори оно в аду, объяснений?»
Даже если допустить, что она — одна из злопыхателей (только допустить, разумеется, потому что Ферро исключительной породы доброжелатели, устраняющие грязь сего мира в лице мафии, ничего личного; кроме, блять, Варии и Вонголы, счет к ним растет не по часам, а по секундам уже), то объясните Сол (то есть, Иларие), какого хрена воздействие распространилось и на неё? Потому что что-то вы с ней, ебучие люди, сделали, ведь она у нас настоящий профессионал, да и вообще «гамбару», которое описывает японцев, её описывает тоже, отвалите уже от прекрасной официантки, она вас обслуживала великолепно, это вы придурки, всякой дурью окруженные, нечего на честных работящих девушек вину кидать. Потому что, знаете ли, подписывалась она на работу в ресторане, который решил отправить своих людей к каким-то сумасшедшим, и черт с тем, что они такие все из себя постоянные клиенты. В гробу таких видали. Или в свои руках, ага. На их шеях, разумеется. Вот на что, Скуало Супербиа, подписывалась Илария Клементи: на нормальную, блять, работу, а не декорации в стиле порно-бдсм и мужика-бабы с ребенком в качестве злых не-полицейских.
Целиком и полностью Салуччи винит во всём чертовых противников, в том числе во всем бедламе. Ферро — достопочтенная семья, занимающаяся исключительно порядочными делами, напоминаем. Поэтому Орсола щурит глаза в ответ на вопрос об артефакте.
«Мрази недоразвитые», — зло думает и на выдохе все-таки заговаривает, проговаривает предложения отрывисто так, из последних сил держа себя в руках — и плевать, что самое невыгодное положение сейчас именно у неё.
— Серьезно? На каких основаниях вы меня тут держите? Из-за вас какой-то недоумок заставил меня ему помогать. Ваша охрана провалилась, как и, если не заметили, весь вечер. Уж не знаю, кто притащил туеву тучу детей и затеял маскарад с переодеваниями, но морды друг другу так не били даже самые — самые, блять! — пьяные и буйные посетители Сант’андреа, — очередная бесполезная попытка вырваться из мерзких щупалец принимается только ради того, чтобы хоть как-то выразить злобу и негодование. — Какие еще артефакты, ребенок? И, черт, с кем я говорю! Вы, женщина, объясните, что за ролевые игры?! Я обслуживать вечер нанималась, а не, блять, в порнухе сниматься. Говорили ж, блядь, не бросай вуз, не-ет, у нас горе, мы ж сироты. Нахер такую работу, н а х е р. И вас — вас особенно! — тоже.
И руки вперед выбрасывает, будто верит еще, что может освободиться.
И думает: по какому праву?! Никаких доказательств, с-суки.
И думает: в той свистопляске в Большом зале туева туча людей убить друг друга пыталась, даже тупые бабы, которые только задницу и не только подставляют обычно толстосумам с вечера, за ножи сервировочные хватанулись, а тут кинулись с обвинениями на официантку. Захваченную преступником официантку! Перепуганную, взбешенную и жаждущую убивать! Мудачье тупое.
И срать, что она, в общем-то, действительно виновница и противница Вонголы-Варии-мафии-чего-то-там-далее-по-списку.
Горите в Аду, ироды, сделайте девушку счастливой, будьте любезны.

+2

10

Супербиа зло усмехнулся, и встал так, чтобы можно было видеть как восседающего в своем креслице великого и ужасного Гудини Варии так и его подвешенную, на ниточках, словно бабочку с обломанными крыльями, жертву паука-извращенца.  Первые вспышки гнева и возмущения, как всегда, были короткими, но громкими, далее уже он обычно становился спокойнее и мог выслушать – пусть сейчас все равно психовал и желал найти… Крайнего? Виновного? Или просто кого-то, на кого можно было выплеснуть свой гнев? Пожалуй, все-таки виновного. Но сдерживать души совсем не прекрасные порывы было уж очень сложно. Рука с мечом оказалась опущена вдоль тела, живой он сжал предплечье, чтобы боль немного отрезвила сознание, а сам Скуало перевел взгляд с одного на другого.
Мечник прекрасно понимал, что будь бы в такой ситуации – скорее бы сдох, чем рассказал какую-то полезную информацию о тех, кто стоит за ним. Это было дело чести, это было желание защитить то, чему он служил. Молчание в мафии и точное знание, кому именно ты служишь – главный залог успеха. А тут… Баб он недолюбливал, пожалуй, всю жизнь. Кроме матери все остальные вызывали у него если не подозрение, то чувство осторожности и обостренного контроля. Слишком мужским был его мир, где женщинами были прислуга, жертвы, которым уж очень не повезло, случайные девки в толпе, да проститутки. И вот опять пример того, как женщина проявила свою обманчивую натуру – мило улыбалась всей Варии, обслуживая их в уютном ресторанчике, а теперь вот висела на тентаклях – и пойми, что у них в голове вертится… Стоит ли говорить о всяких там «медовых приманках», которые отдавали свое тело на служение какой-то цели, выуживая секреты, о тех ушлых мерзавках, которые могли дать в коварстве фору некоторым мужикам или об оголтелых и безмозглых террористках, которых использовали для своих целей так, как хотели? С точки зрения Скуало, участь женщины, чей удел не касался семьи-детей, была не особо завидна. А в мафии – так вообще. При том, что закон защищал «прекрасную половину» человечества, но даже священные коровы в Индии попадают под машины, что говорить о тех, кто тонет в этом вязком болоте, захлебывается всё больше и никак не может выбраться?
Но кем именно была эта девка? Жертва? Сообщник? Просто неудачница, которая оказалась не в то время, не в том месте и попала под влияние? Или же непосредственный участник этого заговора? Пойди разберись… По многим причинам женщин в Варии не было. Вот только сейчас, поправочка, одна из них стала во главе. И это не прекращало его бесить… да ещё и Маммон щедро подливал масла в огонь. Обхохочешься… Слов нет.
Конечно, при постороннем не особо следовало обсуждать политику в Варии, но кого это сейчас волнует?!! Раз уж начали.
Врооой! А у тебя есть доказательства, что его подменили на последней миссии? «Большой мальчик» же… сам сказал…   – передразнил зло он. – Хрен знает, где он эти дни шлялся!
Вот вечно Маммон делает из него крайнего да ещё и неимоверно тупого. Прекрасно же знает, в каком они положении оказались. Теперь вот только расхлебывать. Главное, чтобы Бельфегор был живым… Супербиа понимал, что удерживать долго эту машину для убийств – все равно что пытаться поймать в банку торнадо. Сам бы он, имея хоть минимальную информацию о нём, на месте врагов предпочел бы убить сразу, но оставалось надеяться, что у тех ублюдков были более далекоидущие планы и меньше мозгов.
Он сузил глаза, изучая реакцию девки на того мальчишку – и сам впервые увидел его вот так, не на камерах…Совершенно не похож на Бельфегора… Совершенно не похож на те мастерские иллюзии, с которыми сталкивались до этого. Вряд ли девка прошла через тоже, что и он, чтобы смотреть сквозь иллюзии – даже при наличии Пламени Дождя, которое давало возможность для такого обучения, требовались огромные усилия… Уж он-то знал. Значит, всё-таки не вызывает испуга… Значит, пофиг на того, кто перед ней? Будь бы этот человек хоть немного ей дорог – то вряд ли была такая реакция? Или… Но вот и боли та словно не чувствовала – женщины, конечно, хорошо переносят боль, но настолько ли? Что-то напоминало тот самый знаменитый режим «берсерка», на для этого  использовались наркотические препараты, а тут?..
ВРОЙ! А ну захлопнись! – уже не крик, а команда. Будут тут ещё всякие при нём орать. Все равно не переоорут. – Вопросы здесь задаём мы! Быстрее ответишь – меньше пострадаешь. Рассказывай всё,  как было!
Если вспомнить, то одобное было у Рокудо Мукуро, который теперь тоже отлеживался где-то в резиденции, а также среди других гостей, которых в подобном поведении раньше не замечали. Но с девкой было труднее – пойми, такой она была всегда или же эти самые проклятые изменения по Пламени. Тут, чёрт возьми, в тех, кого, кажется, знаешь от и до, далеко не всегда можно заметить!! Что там говорить о всяких левых девахах?
Врой! Маммон, а ей давали успокоительные препараты?

[AVA]http://s0.uploads.ru/MmAtG.jpg[/AVA]

+2

11

Маммон из всего мира делает виноватых и тупых. Даже к этой конкретной ситуации ему всё кристально ясно: Бельфегор, отправленный на самостоятельное задание, налажал, подставился, оказавшись в плену у невесть откуда взявшегося очередного врага. Девка - плевать на её имя, просто "девка" - может изображать из себя кого угодно, делать вид, что она всего лишь официантка, случайная свидетельница и невольная соучастница того парня, что притворялся Принцем. Не убедительно: Луссурия видел, как она кричала недоактёру, чтобы он бежал. Было много свидетелей того, как она орудовала оружием. Раньше надо было о своём цельном образе "простой гражданской" вспоминать.
- Скуало, она бесполезна, - Маммону очень хотелось зевнуть и удалиться. Вот честно, если он от чего-то и уставал, так это от воплей, а сейчас иллюзионист был вынужден терпеть сразу двоих крикунов. - Я не могу работать с людьми, у кого коэффициент интеллекта стремится к нулю.
Деваха играла в официантку, орала, что-то пыталась требовать - и совершенно ничего не соображала. Маммону не нужен допрос: рано или поздно те, кто наняли эту идиотку, объявятся сами, а до тех пор ничего принципиально не поменяется. Если Бельфегор жив, они и сейчас его не тронут, побоятся рисковать своей нимфеткой, если он мёртв, то Иларию можно разобрать на атомы и получить хотя бы моральное удовольствие. Всё просто, если ничего не усложнять искусственно.
- Ты точно знаешь, кто мы и зачем мы, - Маммон мог не солидно выглядеть, но официантку из кафе помнил, случалось варийцам туда заходить. Абы кого в то заведение не берут, девушка точно связана с мафией, а значит, понимает, на кого работают стоящие перед ней люди. Хранители Тумана и Дождя (последний - особенно в своей нынешней ипостаси), может, и не были самыми заметными фигурами в теневом мире, иллюзионисту так вообще не положено лишний раз светиться, но вот Занзас - совсем другое дело. В кафе они всегда приходили вместе, чтобы связать одно с другим, не надо быть гением.
Впрочем, девушка явно к ним не принадлежит.
- Я не давал, я в штате числюсь иллюзионистом, а не врачом.
Может, дело не в низком интеллектуальном развитии, а в побочном действии той способности сбежавшего парня? Настоящее дилетантство - использовать свои умения так, чтобы они задели ещё и союзников... впрочем, почему бы не попробовать ввести девчушке тот препарат, который успокоил Мукуро? Иллюзионист уже после первого приёма таблеток стал куда спокойнее и сдержаннее, может, и с девушкой станет возможно вести конструктивный диалог.
Или нет. Маммон помнил её как простую официантку - тихую, исполнительную, не отсвечивающую и не лезущую на рожон, другие в облюбованном мафией кафе не задержались бы надолго живыми. И вопящая напротив варийцев девушка ничем тот светлый образ беспроблемного человека не напоминала: противоречивые аргументы, полное отрицание очевидного, попытки отмахаться и/или освободиться... "Как глупо".
- На секунду представим, что ты - всего лишь Илария Клементи, случайная жертва обстоятельств и совершенно не причастная к несанкционированному проникновению на территорию поместья девушка. Тогда ты эту камеру живой не покинешь, это я тебе обещаю.
Никому не нужны лишние свидетели, а совесть Маммона в доле, она своему хозяину и не такое простит.
- Единственный твой шанс не отправиться к своим сообщникам по частям - это начать говорить по делу.
Начнёт опять нести бессмысленную ерунду на повышенных тонах - и Вайпер её придушит, благо, ему для этого достаточно рукой махнуть. Скуало хочет знать, на кого работает Илария? Варийцы так или иначе это узнают,с девушкой или без неё. Но если её заткнуть, то Маммон хотя бы сможет сберечь себе некоторое количество нервов.

+1

12

Во времена учебы в университете Тиба Орсола знавала студентку из России: веселую, яркую, немного навязчивую, но в целом приятную личность. Она же тогда популярно объяснила каждому заинтересованному (и незаинтересованному тоже) лицу, что есть русский мат, с чем его едят, когда, с кем и почему, а также почему его нельзя употреблять в приличном обществе. Было среди них такое, которое по скромному мнению Орсолы — как раз-таки подходившей под категорию незаинтересованной стороны вопросы, но вынужденной всё выслушать и благодаря хорошей памяти запомнить — идеально подходило в данной ситуации: пиздец.
П и з д е ц.
(Можно даже: пиздец нахуй блять, ебанный пиздец и всё вот такое прочее. Не то чтобы она действительно всё это помнит, скорее, на уровне ощущений и всего пару-тройку крепких русских матерных, поэтому простое «пиздец» — самое идеальное.)
Не привыкшая к такому наплыву негативных эмоций, обычно привыкшая держать их в себе, Орсола чувствует почти физическую усталость, но не может перестать беситься, мысли об этом набатом звучат в голове и молят об одном: убейтесь, святой Марии ради, уже хоть как-нибудь. Или воздухом хотя бы подавитесь.
Видение иллюзорного брата заставило на секунду сердце вздрогнуть, но — к черту, сейчас всё, на что она способна — чистая, ничем не затуманенная ярость, любое другое чувство мгновенно оборачивается в агрессию. Она даже почти лишается способности думать, хотя и пытается изо всех сил. Какое-то время пытается. После думает: п о х е р.

Она знала, на что идет, ясно?
Страх смерти не так велик, как желание защищать, потому что внутри разгорается адское пламя, стоит подумать о том, что будет, если она хоть что-то выдаст о родных. Страшно и почти больно было, когда сдохли ненавистные ученые. Сдохнуть от нехватки воздуха хотелось при виде безжизненного тела Эдоардо. Хватит, больше она такого не хочет.
Теперь Сол понимает. Выжить — это страшнее, чем умереть.

— Я. Ничего. Не. Знаю, — полушипя чеканит слова, смотрит мечнику (мечнице; Вария, какого прогнуться под бабой, даже если вы знаете, что где-то внутри сидит ваш истеричный капитан?) в глаза. А потом заговаривает аркобалено, выглядящий типичной малолеткой — и обещает ей смерть.
"Ну охуеть теперь«, — голосом Ольги — той самой русской студентки — звучит невольно в её голове. Она столько не материлась даже в те пресловутые года, даже под напором неумолимой Соколовой, с блеском ожидавшей, как будет невозмутимо-идеальная Илария выглядеть, выговаривая непечатные выражения. Всего-то и нужно было словить ярким светом по глазам, да в Варию пленницей попасть — и вдобавок ко всему прочему выслушивать нечто настолько очевидное.
Ах, да.
Угрозы.

П и з д е ц; дубль два.

От мальчишки выслушивать такое. От удивительно грозно выглядящего малолетки. Стоит испугаться, потому что это все еще аркобалено — гребанная сильнейшая семерка мира сего (официально уж точно; недавно знатно проебавшийся Савада, вроде как, побил какие-то там рекорды сил — это его, правда, не спасло от её способностей, но побил же).
Хуже была только ахинея, которую нес пацан. Развитие у него тоже, как у обычного подростка? Савадовский репетитор, вроде, таким не страдал. Но вдруг этот особенный?
В сговоре — сдохнешь, невинна — сдохнешь. (Он, вроде, пытался сделать вид, что не сдохнешь в первом случае, но, во имя всех известных ей богов, это такая очевидная ложь, прикрытая неаккуратным «не по частям», что просто пиздец. Да, дубль три.)
Кто, скажите, учит вести допросы в Варии?
— Вот говорили мне, не иди в такое мутное место работать. Чтоб я еще раз на хорошую зарплату повелась, — выдыхает она, тихо и зло, выругавшись как-то обреченно-агрессивно в конце.
Как будто выйдет из этой камеры живой.

Эй, её любимые, как писала одна великая женщина: не отдавайте жизнь свою.

Отредактировано Orsola Salucci (26.10.2018 01:48:56)

+1

13

Скуало сложно было сказать, кто его раздражал больше - Маммон или эта самая Илария… Первый всегда его подбешивал как своими неуместными (да, пусть обычно по делу) замечаниями, которые мог бы придержать при себе, так и невозмутимым поведением. Понять, что именно замыслила эта жадная башка под капюшоном было практически невозможно. Но что-то там постоянно вертелось, считалось, пересчитывалось, варилось, выдавая порой такие фортели, что хотелось тоненько размазать по ближайшей стенке. Вот только по нему что мелкому было особо не попасть, что сейчас, хоть цель и значительно увеличилась, все равно не выходило. Да и нельзя. Не Леви и даже не Бельфегор, которого можно было как следует приложить. Иллюзиониста следовало беречь. Мать его за ногу…
- Врой! Захлопнись!! Тебя не спросил! - отрезал мечник, прекрасно понимая, что за камень был брошен в его сторону. Да, у него не было среднего и высшего образования, но нафиг оно ему было нужно, когда он прошел такую школу жизни?! Но Маммон никогда не упускал случая… «А я не могу работать с человеком, который вечно строит из себе черти что…» - чуть было не рявкнул Скуало. Тоже, блин, самый умный. Еще бы эта деваха не знала их. В ресторане её явно подпихивали к «особым клиентам» как самую стрессовоустойчивую и расторопную. Как бы они не строили из себя благопорядочных граждан, все равно по большей части знали, кто есть кто. Особенно в Палермо.  Так что иллюзионист его подбешивал и подбешивал сильно. - Если ты больше ни на что не способен, то вали!!
Будет тут ещё давить интеллектом и ныть, как ему тут плохо. Ублюдок.
Но вторая… Вела себя как минимум неразумно. Доказательств хватало, но птичка не пела. Еще позволяла себе орать. В. Его. Присутствии.
Зашибись!!
Такой наглости мало кто себе позволял. Да и мало кто мог реально составить конкуренцию его голосу. Вот только сейчас мощность легких была совсем не та.
Черт бы их всех подрал!!!
Супербиа скрипнул зубами, во взгляде появилось что-то волчье. Он перевел взгляд с одного на другого. Кто выводил его больше? Пожалуй, сейчас Маммон, который, сволочь такая, в отличие от него не попал под воздействие странного артефакта. Повезло падлюке… Что и говорить. Это он сам вечно влипал хрен знает куда и как, но каждый раз по полной. Избивать своего же соратника во время допроса - о, да, нечто новое и неожиданное. Он сжал в руку кулак. Надо сначала самому успокоиться. У девки была явно истерика. Если сам он привык громко выражать почти все свои эмоции, и его крики совсем не говорили о том, что он сорвался и себя не контролирует, то тут был именно какой-то нервный срыв, в котором мужчина не собирался разбираться. Когда гнев и ненависть застилали глаза, разговора точно не получится. Как бы не тыкай в нос доказательствами, как не избивай и не пытай свою жертву.
Скуало поморщился. Не любил он таким заниматься. Но кое-что он мог сделать. Отвернувшись от Маммона с его пойманными в тентакли жертвой, вариец достал рацию, связываясь с офицером, который был в курсе этой вот заварушке с девахой, и быстро отчеканил:
  - Укол успокоительного. Вниз. Живо!
Искать какого-то врача не было смысла. Чем меньше будут знать о птичке, тем лучше. А уколы и так бойцы делать умеют. Обучены. Так что осталось только дождаться, когда принесут препарат. Они уже опоздали. Того ублюдка по горячим следам не поймали, и хоть немного оклемавшись, прочесали остров, пацана уже не было. Видно, у того были еще сообщники. С вертолета его точно не забирали, а по воде…даже, блин, акваланг, припрятанный на берегу - и уже пиши пропало. Пусть впереди и много-много часов допроса, все равно они… опоздали. Но узнать что-то больше - всегда полезно.
Стук в дверь. Короткий ответ, и вот один из верных варийцев делает укол девке. Хорошо, что ума хватило ему не предлагать. А то точно бы его мозги потом долго отмывали со стенки. Для нее тот один из многих, для Скуало это человек, который не сболтнет лишнего. Слишком важно сохранить информацию об Иларии в тайне. Мечник отошел в сторону, скрестив руки на груди и зло переводя взгляд с одного раздражающего объекта на другой.
- Врой… - начал он нетерпеливо, когда офицер ушел, а время прошло достаточно для начала действия препарата.   - Кто тот ублюдок, с которым ты убегала? Говори все, что знаешь. Только не делай вид, что ничего не помнишь -  не прокатит.

0


Вы здесь » KHR! Dark Matter » Основной сюжет » 21.08.2015 | Плавники и тентакли в деле


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC